Евгений Лопатин. Поэт и дервиш

Вечер медленно опускался на город, заливая улицы золотистым светом. Из неприметной харчевни на окраине города вышла компания молодых людей.
- Как хорошо жить в благословенном Дамаске, быть молодым и слушать прекрасные стихи, – заметил один.
- Спасибо тебе Салех, за прекрасные строки, – сказал второй.
- Сердце какой черноокой красавицы ты сегодня заставишь забиться сильнее, – засмеявшись, добавил третий.
Юноша, к которому относились все эти похвалы, принимал их как должное. Он был красив и статен, как кипарис.

Знаки внимания

Молодой дервиш-американец приехал в Тегеранскую ханаку (Ниматуллахи), не зная языка и не имея знакомых среди персидских дервишей. Он чувствовал себя заброшенным и одиноким. Никто не подходил к нему и не заговаривал с ним.

Наконец к нему подошел молодой человек и заговорил с ним по-английски. Американец страшно обрадовался и поблагодарил своего собеседника:
– Спасибо, что вы поговорили со мной.

На это дервиш-иранец ответил:
– Я выполнял указание мастера. Он попросил подойти к вам.

А. Костерин. «Русские дервиши».

Велемир Хлебников (1885 — 1922) занимает своеобразное место в русской советской поэзии. Математик, а потом лингвист по университетскому образованию, он больше всего известен как поэт-экспериментатор, который видел одну из своих задач в обновлении поэтического языка, в создании некоего всемирного языка. Войдя в 1908 -1909 годах в эстетский кружок журнала «Аполлон», Хлебников очень скоро порвал с ним и, под влиянием Давида Бурлюка и Василия Каменского, связал свою литературную работу с вновь возникшей группой футуристов. Вместе с Давидом Бурлюком и Маяковским Хлебников подписал знаменитую футуристическую декларацию «Пощечина общественному вкусу» (1913). В некрологе, посвященном Хлебникову (1922), Маяковский назвал его «Колумбом новых поэтических материков», подчеркивая, что Хлебников — «не поэт для потребителей…», а «поэт для производителя».