Архив электронного журнала «Суфий»

Ирина Твиди. Дочь огня. Гл.1

Posted by nimatullahi на Май 20, 2004


ИРИНА ТВИДИ

ДОЧЬ ОГНЯ

ЧАСТЬ 1 НАД ПРОПАСТЬЮ ОГНЯ

Глава 1. Второе рождение

2 октября 1961 года

Возвращалась домой…Сердце мое пело. Чувство радости охватило меня, когда я сошла с поезда. Огромный железнодорожный вокзал был похож на те многие, которых я встречала во время странствий в Индию; такие же стальные балки, крыши, насквозь пропитанные гарью, оглушающий звук фыркающих паровых двигателей, грохот грузно трогающихся вагонов, обычные взгляду путешественника сидящие на корточках скопления пассажиров, оберегающих свои пожитки, залы ожидания со своими обитателями, смиренно ожидающими отправления местных поездов, носильщики, ратующие меж собой за право обслужить меня, мухи, зной… Я устала, мне было очень жарко, но я любила этот вокзал. Не знаю почему, но чувства, возникшие во мне при виде этого вокзала, порождали во мне радость.

Вот уже свыше сорока минут я ехала на тонге (двухколесная повозка) с запряженной в нее старой лошадью. Я ехала в Арйанангар, отдаленный округ города. Даже в это время дня. а было 5 часов вечера, этот округ казался мне очень опрятным. Погода тем не менее отдавала зноем. Я ощущала грянувший свет, свободу и счастье, какие бывают у человека, возвращающегося домой после долгого отсутствия — странное…и замечательное ощущение от возвращения домой, от долгожданного приезда… Откуда это ощущение? Все мне казалось вокруг безумно увлекательным. Интересно, а сколько мне предначертано пробыть здесь? Годы? Всю жизнь? А какая разница? Главное, чтобы я чувствовала здесь себя хорошо. Это было все, что я знала на тот момент. лшадка наша неслась рысью вдоль широкой улицы, окаймленной по бокам деревьями. Большие белоснежные бунгало аккуратно располагались в садах за каменными заборами и стальными ограждениями, на которых красовались большими буквами названия банков, страховых компаний, инженерных фирм — крупных концернов с мировым именем. Справа виднелась почта, слева — большая больница, дальше на огромном открытой площади располагался базар. Мелькали боковые улочки, загроможденные лавками и тележками, товарами, вываленными на тротуар. Стоял шум, аромат жаренного масла и чеснока, специй и ладана бил в нос. Я вдохнула этот воздух и мне стало приятно. Предо мной был обыкновенный индийский город, коих было так много в жизни; и все-таки…и все-таки это славное чувство возвращения домой овладевало мной и не было этому земного объяснения. Все казалось безумно приятным.

По правде говоря я приехала, чтобы встретиться с великим Йогой, Гуру. Я очень многое ждала от этой встречи. Разумеется, это не могло быть причиной прятных ощущений, словно из счастливого детства. Внезапно я поймала себя на том. что очень громко смеюсь. Все это останется доброй памятью на всю оставшуюся жизнь, подумала я, и восхитилась этой мыслью. А ты становишься обезумевшей старушкой, сказала я себе и подчеркнула при этом — обезумевшей. Но не обращай на это внимания: жизнь прекрасна, жить, дышать, двигаться — все прекрасно, даже быть слегка безумной тоже прекрасно…как прекрасно просто возвращаться !!

Мы проехали рядом с большой хлопкоочистительной фабрикой. Я заметила часы на башне, они показывали половину шестого. Мы все еще ехали. Как медленно едет лошадь, как она худа, аж ребра показываются из-под сухой пергаментной кожи. Извозчик тоже был худ, он должно быть устал и выглядел голодным, как и его лошадь. Я почувствовал какую-то долю вины, ведь мои чемоданы были так тяжелы. Они занимали почти все пространство в медленно покачивающейся двухколесной повозке. Я сидела боком, что было неудобно, держа за ручку чемодана, чтобы не дать ему упасть при каждом толчке. То, что я устала и мне было жарко, были столь незначительными, что они не действовали на меня, ведь я возвращалась домой…

По пути мой извозчик неоднократно спрашивал уличных торговцев и лавочников адрес назначения. И вот настал долгожданный момент. Я достигла места назначения. Передо мной стоял возведенный из красной терракоты бунгало. Он стоял посреди большого открытого сада с цветочными клумбами, расположенным перед домом, и с множеством аккуратно рассаженных деревьев. Улица была доволно широкой. прямо напротив моего дома, тоже в саду среди пальмовы деревьев находилась почта, а рядом с почтой я заметила пекарню. После долгого, пыльного пути все вокруг выглядело райски краситво, свежо и мирно.

Радость моя была скоротечной. Миссис Гуз, домовладелица, заявила, что не имеет свободных комнат. При этом она отметила, что писала мисс Л. об этом, и удивлена, что я ничего не знаю об этом. «Но я вас провожу к подруге мисс Л. — Пушпе», — обнадежила она, — «там вы найдете место для временной остановки». Она взобралась на тонгу и села рядом со мной, практически на моих чемоданах. Она быстро инструктировала извозчика на хинди, куда ехать. На этот раз извозчик налег на лошадь с большим усердием и мы тронулись в путь. Миссис Гуз, полная женщина средних лет, одетая в просторное сари, говорила быстро, о каких-то ее жильцах, о письмах, но я едва ли слушала ее. Я волновалась, ведь мисс Л заверяла меня, что жилье для меня готово. А я теперь даже не знала, где проведу ночь. От своей попутчицы я узнала, что по соседству нет никаких отелей. После почти суточного путешествия я очень нуждалась в отдыхе.Я была все еще занята своими мыслями как моя спутница внезапно повелела извозчику остановиться. «Вот здесь живет Гуруджи миссис Л. Вы хотите с ним встретиться?» — обернулась она ко мне. Я не хотела ни с кем встречаться в тот момент. Платье мое покрылось пылью, волосы от пота стали липкими. Все, чего я хотела, это холодный душ и чашку чая.

Был уж очень неподходящий момент, чтобы вообще с кем-нибуь встречаться, а в особенности с таким человеком как Гуру! Но мои возражения не возымели действия. Миссис Гуз исчезла в широких деревянных воротах, ведущих в сад с несколькими сухими кустарниками и деревьями. В тыльной части сада стоял продолговатый белый бунгало. По бокам бунгало виднелись двери. Длинный высокий коридор с деревянными жалюзи на окнах вел во внутренний дворик.

Не успела я собраться с мыслями, как три бородатых индуса вышли из ворот и пошли в направлении повозки. сопровождаемые миссис Гуз. Все трое были уже людьми зрелого возраста. Все они были одеты в белое. Я стояла на улице, спрыгнув с тонги. При виде их я соединила ладони в традиционном индийском приветствии.

Я вглядывалась в каждого из них, пытаясь отыскать среди них Гуру. Самый старый и высокий, который и впрямь выглядел как пророк в рождественской пьесе — с длинной седой бородой, блестящими темными глазами — шел впереди остальных, и словно в ответ на мои мысли, указал на шагающего сзади. Это был Гуру. Через мгновение передо мной стоял Гуру и спокойно, улыбаясь, смотрел на меня. Он был высок. У него было очень доброе лицо и удивительные глаза — сумрачный источник спокойствия. Из них подобно золотистым искрам сочился таинственный жидкий свет. Я успела заметить, что только у него были широкие брюки и очень длинная курта (безрукавная индийская рубашка) и лонги (хлопчотабумажный пояс, плотно оборачиваемый вокруг талии и достигающий лодыжек).

Я даже не успела посмотреть на время, чтобы засечь его — оно словно обернуло свой ход, пошло назад. Сердце мое замерло на доли секунды. Я задержала дыхание…мозг мой словно перевернулся. Сначала стало пусто, а затем появилось во мне нечто, которое стало внимать окружению и приветствовать его… Я стояла рядом с Великим Человеком…

«У миссис Гуз нет свободной комнаты», -сказала я быстро, глядя на него, одолеваемая растерянностью и чувством боязливости. Я знала, что говорю лишь для того, чтобы хоть что-то сказать, ибо я чувствовала себя беспомощной, оторопелой. В меня вселился страх. Я волновалась под давлением детской застенчивости и растерянности.

«Мисс Л. писала мне о вашем приезде», — сказал он и улыбка на его лице стала выразительней. У него оказался приятный баритон. Мне казалось, что вокруг него существует общая аура мира. Миссис Гуз выступила вперед и начала рассказывать вновь свою историю, что она писала Мисс Л., что у нее нет свободной комнаты, но, по всей вероятности, ее письмо не дошло и т.д. и т.п. Он медленно кивал «Вы можете остаться с Пушпой, и» — добавил он,-«я вас жду у себя завтра в семь часов утра». Мы обменялись любезностями. Он спросил меня о поездке, но я едва ли могла вспоминать — мне не думалось, я ничего не могла понять.

Вскоре после той встречи мы приехали к Пушпе. Это был большой двухэтажный дом с очень маленьким садом. Пушпа, очаровательная женщина с пухлом личиком, пришла встретить нас. Ее свекор стоял за ее спиной, впечатляя меня своим телосложением. Он был весь в белом и держал на поводке крупную собаку эльзасской породы. Мисси Гуз в который раз начала свои объяснения и вскоре я оказалась в комнате гостей на первом этаже. К этой комнате была прикреплена ванная, в комнате имелся потолочный вентилятор. Окна открывались к высокой кирпичной стене, покрытой вьющимися растениями. Солнечный свет пробивался через их листья, посему комната была зеленой и прохладной.

Сначала я приняла прекрасный прохладный душ, затем немного отдохнула и только потом всей семьей мы уселись за круглым столом в обеденной комнате и принялись за любимую индийскую пищу. Собака была под столом у ног Бабуджи (дедушки), облизывая себя и вынюхивая этот райский воздух райский. Это — мелочь, но она гармонично встраивалась в остов всей практики и принималась таковой мной.

3 октября

Я так хорошо спала под вентилятором, что не смогла подняться во время и пойти к нему в семь часов утра, как он меня просил. Завтрак состоялся в 9 часов утра. Вся семья заваливала меня вопросами об Англии, о странствиях, обо мне самой — каждому было интересно спрашивать — и я осободилась лишь после десяти. Только тогда я смогла пойти к нему. Пушпа послала со мной мальчика-слугу, чтобы тот показал мне путь.Когда я проходила через ворота сада, я уже могла видеть его, сидящим на очень высоком стуле прямо напротив открытой двери, откуда он мог видеть часть сада и входные ворота.

Он посмотрел на меня, когда я приблизилась к нему. Коротким кивком он поприветствовал меня. «А я ждал вас в семь», — сказал он, перебирая малу (четки) — «А сейчас не семь». Я пояснила, что завтрак был подан поздно и что я не могла встать раньше. «Да, это было бы неучтиво», — кивнул головой Гуру и попросил меня сесть. Молчание воцарилось в комнате. Мне казалось, что он молится. Он перебирал малу, шарик за шариком скользили сквозь его пальцы. Я посмотрела вокруг. Сидела я в небольшой, немного узкой угловой комнате. Другая дверь справа, по бокам которой располагались два окна, тоже вела в сад. Две большие деревянные кушетки (тачат) стояли у левой стены. На этой же стене имелись специально встроенные ниши, заполненные книгами. Напротив тачата, стояли стулья и небольшой диван для посетителей. Спиной они, были обращены к тем двум окнам, оставляя узкий проход к третьей двери у противоположного конца комнаты. Третья дверь была завешена зеленой занавеской и вела в следующую комнату, из которой можно было выйти во внутренний дворик. Все было чисто и опрятно, комната легко могла служить аудиторией.

Покрывала, подушечки и накидки на тачате были очень чистыми. Он сам был одет во все белое: в широкие пижамные брюки, какие обычно носят в северной Индии, в необычно длинную, как платье, курту, которую я подметила вчера. На трех детских художественных работах, подвешенных на стене над тачатом, красовалось его имя. Одна из работ представляла собой неуклюже выполненную резьбу, другая была вышивкой крестиком, третья — рисунком. Все говорило о том, что эти работы были подарками детей своим родителям или родственникам в дни рождения или иные праздненства. Глядя на работы я немножко призадумалась над этим именем. Мне было приятно, что я видела это имя перед собой и мне не нужно было спрашивать кого-нибудь. Я помнила, как говорила мисс Л. в приступе паники, что мне не хочется знать его имя, когда она, будучи в моем шатре, в Пахалгаме, штат Кашмир, пыталась дать мне его адрес. Не знаю почему, но в тот момент, что-то подсказывало мне: он должен остаться для меня без имени и лица. Мисси Л. рассказала мне, что нежелание знать его имя имело глубокий смысл, но отказалась пояснить свою точку зрения. «Однажды вы узнаете это», — таинственно произнесла она. И вот я узнала это: прямо передо мной имя Гуру трижды красовалось на стене. Но я не понимала, почему это она отказалась тогда объяснить мне это и откуда у меня был страх.

«Что вас привело сюда?» — спокойно спросил Гуру, прервав молчание. (Этот вопрос традиционен и задается каждым Восточным Учителем претенденту или потенциальному ученику. Духовный Закон предусматривает, что человек должен четко знать свою задачу. Учитель ничего не сделает против свободной воли индивида).Я посмотрела на него. Шарики четок на его правой руке покоились на ручках стула, словно ожидая этого самого вопроса. Я ощутила внезапное неистребимое желание говорить, настойчивость говорить все, абсолютно все, о себе, своем желании, стремлениях, жизни… Меня словно принуждали это делать. Я начала говорить и говорила долго. Я сказала ему, что я хочу Бога, ищу Истину. Я заметила слова мисс Л.о том, что Гуру сможем мне помочь. Я пересказала ему то, что знала о нем и его работе сос слов мисс Л. Я, не переставая, говорила.. Он медленно кивал. Казалось, что ливень слов моих был потверждением его собственных мыслей. Он смотрел на меня, нет, он смотрел сквозь меня, этими странными глазами, словно находящимися в поиске очень близких, тайных уголков моего разума. «Я хочу Бога», — услышала я свои слова, «но не христианскую идею об антропоморфическом где-то восседающем божестве, может быть, на облаке, окруженным ангелами с арфами.Я хочу Бескорневой Корень, Беспричинную Причину Упанишадов». «Не больше. не меньше?» — удивленно поднял брови он. Я заметила скользящую иронию в его голосе. Он вновь замолчал, перебирая мала.Я тоже замолчала. «Он думает, что я полна городости», — пролетела мысль в голове. В глубине своей я внезапно ощутила смутные чувства негодования, которые также внезапно исчезли.

Он казался таким странным, таким необъятным. Гуру посмотрел в окно, его лицо показалось мне невыразительным. Я заметила, что его глаза не были столь темными. Они имели оттенок фундука с небольшими золотистыми искрами в них, которых я приметила вчера.Я начала вновь говорить ему, что я была теософом, вегетарианцем и…»Теософом?» — неожиданно он прервал меня. — «О , да сейчас я начинаю припоминать. что несколько лет тому назад я встречался с теософами». Вновь воцарилось молчание. Он закрыл глаза. Губы его двигались в беззвучной молитве. А я продолжала объяснять, что мы не верим, что Учитель необходим, мы сами должны стремиться к достижению Высшего, своими силами. «Вы не сможете достигнуть этого даже за сотни лет!» — засмеялся он. — «Высшего нельзя достичь без Учителя!».

Я сказала ему, что я не знаю, что такое суфизм. «Суфизм — это образ жизни. Суфизм — это ни религия, ни философия. Есть индийские Суфи, мусульманские Суфи, христианские Суфи — Мой достопочтенный Гуру Махарадж был мусульманином». Он сказал это мягко, с нежным выражением речи, его глаза дремали и закрывались.Внезапно я заметила нечто в моем настроении, которого я не замечала прежде. В комнате царила атмосфера великого мира. Он сам был полон мира. Он излучал мир. Мир был вокруг нас, он казался вечным — словно этот особый мир всегда был, есть и будет навеки вечные….Я посмотрела на его лицо. Можно сказать, что как мужчина он выглядел красиво. В его чертах не был ничего женского — четкий нос, высокий лоб. Седая борода и усы давали ему величавый и истинно восточный вид. Волосы его были коротко, в западном стиле, пострижены. «Как мне обращаться к вам? Каков здесь обычай?» — спросила я. «Вы можете назвать меня так. как пожелаете, я не буду возражать. Люди здесь называют меня Бхаи Сахиб, что на хинди означает «Старший Брат». Я буду звать его Бхаи Сахиб, подумала я. В этом имени есть смысл, он — старший брат для всех нас. «Когда я приехала, у меня было ощущение, что я возвратилась домой, и сейчас я не могу избавиться от впечатления, что я знала вас прежде, что я знала вас всегда, Бхаи Сахиб. Где же мы встречались в последний раз?» «К чему эти вопросы?» — ответил он — «Однажды вы все узнаете сами. К чему эти вопросы? Да, мы встречались прежде, и не раз, даже много раз, и мы будем встречаться вновь помногу, столько я могу сказать вам». В 11-30 он распрощался со мной. «В первые дни (он сделал ударение на последнем слове) вы не будете здесь проводить много времени. После шести часов вечера вы можете возвращаться домой». Я ушла и взяла с собой в памяти его лицо, полное бесконечной сладости и величавости, и это впечатление оставалось со мной какое-то время. Кто же — он? Я была так взолнована.

http://www.mirobretshikh.narod.ru/daughter_of_fire_1_1.htm

Реклама

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: