Архив электронного журнала «Суфий»

Аннемари Шиммель. Распознавание символов Бога

Posted by nimatullahi на Август 25, 2005

РАСПОЗНАВАНИЕ СИМВОЛОВ БОГА
ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИСЛАМУ

ГЛАВА 1. СВЯТОСТЬ ПРИРОДЫ И КУЛЬТУРЫ


«Из Его знамений — день и ночь, солнце и луна. Не поклоняйтесь солнцу и луне, а поклоняйтесь Аллаху, который сотворил их, если вы Его почитаете!» (Коран, 41:37)

1.1 Неодушевленная Природа

С самых ранних пор различные природные явления поражали человеческий разум, внушали ему страх благоговения перед силами природы, окружающих его в повседневной жизни. Люди , конечно же, испытывали трепет, глядя на камни, которые, казалось, никогда не менялись, и их можно было принять, как и оказалость впоследствии, символами вечной энергии и силы. В древнесемитских религиях камни, а в особенности те из них, которые обладали причудливой формой, считались объектами, заполненными особой энергией, так называемой маной. Поэтому на протяжении веков камни привлекали к себе внимание религий. Возьмем, например, историю Иакова и камня Вефиля из Старого Завета.

Камни и их таинственная сила притягивала к себе и древних тюрков: истории о даш бебеклери – камнях, медленно превращающихся в детей – очень распространены в самой Турции. Турки, когда выполняют ритуальные моления, в которых просят сверхъестественные силы послать дождь на землю (эти ритуалы называют в Турции джаде), пользуются камнями. Небольшие ниййет дашлары (камушки намерений – прим. перев.) закапывают у могил, чтобы выявить добрые или злые намерения тех или иных людей.

Сирия и Палестина, обители древнесемитского каменного культа, все еще могут похвастаться удивительной формы камнями, которых порой принимают за могилы святых. В Сирии считают, что если тело человека покоится на камушках, то оно от них получает энергию. Класть камни и образовывать из них небольшой холмик на могиле святых, прежде чем последняя превратится в настоящий храм, широко распространенная традиция на Ближнем Востоке, в Индии и Пакистане.

Древняя мифология сообщает, что основой космоса является камень. Этот камень имеет зеленый цвет, а расположен он глубоко в земле. Этот камень является основой центральной оси, проходящей через Вселенную, причем на Земле центральной точкой этой оси является Кааба.

Черный камень – метеорит – заложенный в юго-восточный угол Каабы в Мекке, является той самой точкой, в направлении которой верующие поворачивают свои лица в молитвах. Они стараются поцеловать этот камень во время паломничества. Как гласит мистический хадис: «Черный камень – это правая рука Бога». Легенды гласят, что этот камень существовал еще до появления жизни на Земле. В начале он был белого цвета и только потом обрел черный цвет от рук грешников, которые на протяжении столетий тянулись к этому камню, дабы прикоснуться к нему.

Но черный камень, который был так причудливо воспет в творениях мусульманских поэтов, ни в коей мере не является единственным камнем Исламского мира. Купол Скалы в Иерусалиме считается святым местом, потому что по поверью все пророки до Мухаммеда побывали там, а Пророк Ислама встречался с ними в начале своего небесного путешествия, и на том самом месте он совершил с ними ритуальную молитву. На скале, расположенной под куполом, можно увидеть след ноги Мухаммеда. Некоторые предания гласят, что скала эта висит в воздухе. Когда наступит конец света, архангел Исрафил именно с этой скалы возвестит всему миру начало воскрешения. Духовная, равно как и историческая, связь между этими двумя святыми местами (Меккой и Иерусалимом), в которых расположены каменные символы, очевидна на основе поэтической идеи, что Кааба приходится невестой Куполу Скалы.

Но не только в Иерусалиме вы можете увидеть оттиск ступни Пророка – гадам расул. Вы их найдете в большом количестве в различных странах. Часто их приносят сами паломники, особенно в Индии. Даже император Акбар, который зачастую критиковал Исламские традиции, приветствовал, когда по возвращении из паломничества его жена Салима и тетя Гюльбадан привезли с собой один из таких каменных фрагментов. Часто из подобных камней сооружают чудодейственные постройки. Их посещают верующие, стараются прикоснуться к ним, дабы воспринять их бараку (благословляющая энергия – прим. перев), и затем проводят рукой по своему телу. Начиная уже с 1300 г. реформатор Ибн Таймиййа (ум.в 1328 г.) боролся против традиций касания камня с оттиском ноги Пророка в Дамаске. Ему казалось это чистым суеверием, несовместимым с верой в Единого Бога.

Мусульманам-шиитам знакомы камни с отпечатком ступни Али. Центром этого культа является святилище Маулали (Мавла Али) на вершине отвесной скалы у Хайдарабада/Деккана (Индия), где каждый будет поражен огромным оттиском ноги Али.

Важность камня отражена в символическом использовании этого термина. Руми сравнивает любящего с куском мрамора, который отражает слова Любимого. Более значительным считается мысль Ибн Араби, который утверждал, что Пророк – это хаджар бахт, «чистый камень», на котором было отпечатано Божественное Послание. Идея Ибн Араби пережила века и была отмечена в теологическом труде Шаха Валиуллаха из Дели (ум. в 1762 г.).

Камни отражают Божественный Гнев. Во многих коранических фрагментах отмечено метание камней в неповинующихся (“Бросали они в них камни из обожженной глины. И сделал Он их точно нива со съеденными зернами” — Коран: 105:4,5). Во время паломничества бросают камни в Сатану. Паломники трижды бросают по семь камней в строго установленном месте у горы Мина, а Сатану называют не иначе как раджим, что означает «побитый камнями», проклятый.

Много преданий связано с камнем: среди персидских дервишей Хаксара есть традиция привязывать к животу большой камень – санг-и-ганаат, «камень довольства», который подавляет голод. Говорят, что Пророк таким же образом боролся с чувством голода. Особое место в Исламе занимают драгоценные камни. Говорят, что некоторые из этих камней заполнены баракой. Практически все ученые раннего Ислама обладали огромными познаниями в минералогии и с помошью наблюдений усовершенствовали работы греков. Поэтому драгоценные и полудрагоценные камни стали занимать важные позиции в фольклоре и литературе.

Говорят, что Пророк советовал пользоваться агигом, агатом или сердоликом, полудрагоценным камнем, которого было очень много в Йемене. Поэтому этот камень связан в целом с мистической символикой Йемена, откуда «дыхание Милостивого» доносилось до Пророка. Мусульманам нравится носить агатовые кольца, медальоны, на которых выведены строки из молитв, Имена Бога (шииты часто выводят имена Пятерицы) (Святой Пятерицей называют пятерых святых и непогрешимых личностей Ислама – пророка Мухаммеда (сав), Имама Али (ас), Хазрата Фатиму Захру (ас), Имама Хасана (ас) и Имама Хусейна (ас) – прим.перев.). Позднее поэты Персии и Урду сравнивали себя с агатовым гнездом, в котором заключалось лишь Имя Возлюбленного Бога. А вот члены дервишского ордена Бекташи любили носить двенадать агатовых камушек, символизирующих двенадцать имамов-шиитов. Этот медальон звали Камнем Гаджи Бекташи.

С древних времен считалось, что рубин может излечить болезни. И на самом деле в медицине мелкотолченный рубин является успокаивающим (муфаррих) ингредиентом лекарства – отсюда и связь рубина с яхонтовыми губами Возлюбленного и с рубиново-красным вином. Один из прекрасных мифов гласит, что когда солнечные лучи касаются обычную гальку, долгое время проведшую во мраке рудников, она может превратиться в рубин – мысль, которая символизирует трансформацию человеческого сердца, которое после долгого времени терпения под влиянием солнце милосердия может созреть и, «пролив свою кровь» в страданиях, превратиться в бесценную драгоценность.

Считают, что изумруд может отвести зло, ослепить змей и драконов. Зеленый цвет изумруда – цвет рая – отвел этому камню особую роль в Исламе. Говорят, что лавх махфуз, сохранившаяся Табличка, на которой изначально наносятся записи, является из изумруда; табулу смарагдину (изумрудная табличка – прим. перев.) знают как средневековый гностических образ. Генри Корбин (французский исламовед – прим. перев.) последовал по Суфийской стезе, которая согласно некоторым авторам, как, например, Симнани (ум. 1335) завершается в сиянии изумрудной горы: человек, лицезреющий этот свет, обладает самым высоким положением и считается прошедшим мрак мистической смерти.

Взгляд на горы всегда вдохновлял человеческое сердце, горы часто считались обителью богов земли. Естественно, что эта мысль не прижилась в Исламе, ибо Коран констатировал, что горы , хотя и твердо стоят на земле, чтобы сделать ее устойчивой, подобны облакам («И ты увидишь, что горы, которые ты считал неподвижными, — вот они идут, как идет облако по деянию Аллаха, который выполнил в совершенстве все. Поистине, Он сведущ о том, что вы творите!» — Коран: 27:88) и в День Страшного Суда будут как расчесанная «шерсть» («Терпи же терпением хорошим — ведь они видят это далеким, а Мы видим это близким, в тот день, когда небо будет, как медь расплавленная, и будут горы, как шерсть, и не спросит друг о друге — будут они им показаны» — Коран: 70:4-11). А гора Синай к тому же будет разрушена проявлением могушества Господа («И когда пришел Муса к назначенному Нами сроку и беседовал с ним Господь, он сказал: «Господи! Дай мне посмотреть на Тебя». Он сказал: «Ты Меня не увидишь, но посмотри на гору; если она удержится на своем месте, то ты Меня увидишь». А когда открылся его Господь горе, Он обратил ее в прах, и пал Муса пораженным.» — Коран — 7:143). Руми называет это явление экстатическом «танцем» горы. Таким образом, горы в Исламе – есть не что иное, как знаки вечного присутствия Бога. Наряду с другими земными творениями горы тоже поклоняются Богу — («Разве ты не видел, что Аллаху поклоняется и тот, кто в небесах, и кто на земле: и солнце, и луна, звезды, и горы, и деревья, и животные, и много людей; и много тех, для которых заслужено наказание!» — Коран – 22:18). Исламские предания показывают, что отдельные горы дарят людям больше чем земной опыт. Например, гора Абу Губейс, расположенная у Мекки. Согласно преданию Абу Губейс является первой горой на Земле, на которой происходили встречи святых. Или гора Гусейна Гази около Анкары, где находится почитаемая мусульманами могила средневекового мусульманского воина-святого.

Высокие горы можно представить себе пороговой областью между сотворенной Вселенной и бесконечным Богом («Клянусь горой [Синай], и книгой, начертанной на свитке развернутом, и домом посещаемым, и кровлей вознесенной, и морем вздутым — поистине, наказание твоего Господа падет, нет для него отстранителя в тот день, как небо заколеблется в колебании и горы двинутся в движении» — Коран — 52:1-10). Скажем Гаф [Синай] считали горой, которая окружает всю Землю, даже если Кавказские горы в Южной Азии или Гималаи в большей степени подчеркивали эту мысль. В античном мире пытались имитировать священные горы и Вавилонская башня (зиггурат) является отражением подобной имитации. Мальвия, минарет со спиральным пандусом в Самарре (Ирак), тоже можно считать результатом подсознательной памяти этой тенденции.

Земля всегда считалась женской энергией, хотя концепция «матушка-земля» не нашла своего места в не только в Исламских преданиях, но и во всех религиях. Коранические слова, согласно которым «жены – нива…» («Ваши жены — нива для вас, ходите на вашу ниву, когда пожелаете и уготовывайте для самих себя, и бойтесь Аллаха, и знайте, что вы его встретите, — и обрадуй верующих!» — Коран – 2:223) наглядно показывают эту связь. Разве Адам не был сотворен из пыли, мягкого материнского материала, который был затем оживлен духом? Вот почему Иблис, Сатана, претендовал на превосходство над Адамом, Иблис был создан из огня. Поэтому дервиши всегда напоминали слушателям, что вся жизнь – это пыль, кроме Бога Возлюбленного. Итак, человек создан из пыли («О люди! Если вы в сомнении о воскрешении, то ведь Мы создали вас из праха, потом из капли, потом из сгустка крови, потом из куска мяса, сформованного или бесформенного, чтобы разъяснить вам (это). И помещаем и в утробах, насколько захотим, до определенного срока. Потом выводим вас младенцем, потом — чтобы вы достигли вашей зрелости. Среди вас есть тот, кто упокояется, и среди вас есть тот, кто возвращается к жалчайшей жизни, чтобы не знать после знания ничего. И видишь ты землю бесплодной, а когда Мы низводим на нее воду, она приходит в движение и разбухает и выращивает всякие прекрасные пары.» — Коран – 22:5) и обратно превратится в пыль. Пыль имеет очищающее качество: когда вокруг нет воды для ритуального омовения, очищение можно произвести с помошью пыли – называют это тайаммум.

Древний миф о hieros gamos (святом супружестве), о браке между небесами и землей, закладывающим корни брака между мужчиной и женщиной («посеять семя» в землю и в женщин) редко можно встретить в Исламе, разве что в стихах Руми, которые принимает этот образ из старых мифов. Хотя он называет землю женой, а небо мужем, для настоящего искателя, замечает Руми, это не интересно. Ведь любящий должен обратиться к своему духовно Возлюбленному:

«Ты – мое небо, я – твоя земля –
Ты один знаешь то, что Ты вложил в меня!»

Земля и пыль становятся священными, ибо их касаются сильные, любящие люди. Смиренные по натуре земля и пыль приобретают новые благие качества через этот контакт. История Саади, в которой он рассказывает об ароматном куске глины, которой пользовалась возлюбленная при купании и которая сохранила в себе ее аромат, указывает на приобретение таких благ. Пыль святых мест и усыпальниц могут принести благословение: Шииты часто пользуются молитвенными четками и и небольшими глиняными таблички, изготовленными из пыли усыпальницы Имама Хусейна в Кербела. Тюркский поэт Физули (речь идет об азербайджанском поэте Физули – прим. перев.) (ум. в 1556 г.) вот как называет свою поэзию:

«Моя поэзия – не рубины и изумруды,
Моя поэзия – пыль, но это пыль Кербелы!»

Земля из Кербелы и Наджафа, место захоронения Имама Али, была привнесена в усыпальницы некоторых Шиитских правителей Индии (например, могила Гол Гунбада в Голконде, Индия). Земля с могилы Мавлане Руми в Конйе была привнесена в усыпальницу Игбала в Лахоре, ибо этот Индо-Мусульманский поэт глубоко почитал средневекового поэта-мистика Персии.

Многим посетителям Индо-Пакистанского храма предлагают сушеные лепестки розы и пыль с саркофага Игбала. Доверяя святой чистоте этой пыли, посетители преданно глотали ее. Пыль с могил святых и сеййидов – настоящее сокровище, которым может похвастаться любая область или провинция Индии. Когда персидский правитель Надир-шах решил завоевать Синд (провинция Пакистана), индийский визирь правителей Калхора ответил на его требование выплатить ему огромную компенсацию предложением небольшой коробки, содержащей самую драгоценную вещь, которую эта провинция могла предложить – пыль с могил святых и сеййидов.

Более важную роль в Исламе играет вода. «Разве не видели те, которые не веровали, что небеса и земля были соединены, а Мы их разделили и сделали из воды всякую вещь живую. Неужели они не уверуют?» (Коран – 21:30) и «Он низвел с неба воду — и потекли русла по их количеству, и унес поток пену вздымавшуюся. И из того, что они разжигают в огне, желая украшений и прикрас, — пена вроде этого. Так приводит Аллах истину и ложь. И что касается пены, то она уходит прахом, а то, что полезно людям, остается на земле.» (Коран – 13:17). Я упомянула только два важных Коранических утверждения о воде. Вода – не только сила наружнего очищения людей, но она также становится, как и в других религиях, символом чистоты сердец. Вода постоянно в движении, то есть, как размышлял Кисаи (Абульхасан Кисаи (903 — 1003) — родился в городе Мерв (Мары), Туркменистан – автор стихов, проникнутых философскими темами. Из его творчества сохранилось немногое – прим.перев.), вода постоянно возвышает своего Повелителя перед всеми другими творениями.

В Исламском мире очень много святых источников и водоемов – Замзам бьет ключом у Каабы. Как гласит легенда, Агарь, покинутая одна с младенцем Исмаилом, очень хотела испить воды. (Вот она и набрела на этот святой источник – прим.перев.) Источник этот находится на глубине сорока двух метров и его вода немножко солоновата. Многие паломники привозят собой воду из этого источника в специальных канистрах и флягах, чтобы передать бараку этого источника друзьям и знакомым. Некоторые паломники погружают свой будущий саван в этот источник, надеясь, что благословенная энергия источника окружит их в могиле. Согласно преданию вода Замзама пополняет все источники мира во время месяца Мухаррам. В Стамбуле же ходит легенда, что вода из этого источника была использована при сооружении Айи Софии (Храма святой Софии – прим.перев), а иначе этот храм не выдержал испытания веков.

В арабском фольклоре, особенно в Сирии и Иордании, ключи, источники воды, являются символами женщин, хотя водяных фей, русалок, известных в Европейском фольклоре, нет в Исламе. Солоноватые источники же считаются символами мужчин, вот почему обнаженные женщины купаются в этих источниках.

Источники часто располагаются около храмов святых. Вероятно, что многие святые места подбирались на основе благословения этих мест близлежащими реками или ключами. Водоем у храма Салар Масуда в Бaрейхе (Барейх расположен в центрально-восточной части штата Уттар Прадеш у реки Гхагхра. Могила Сеййида Салар Масуда, воина-афганца, погибшего в 1033 г., является местом паломничества мусульман и индусов) как говорят, лечит лепрозою. Водоем Манго Пир у Карачи (расположен в 12 км к северу от Карачи. Святая могила Пир Хаджи Манхо – святого, изначальное имя которого было Камалдин – окружена крокодилами и серными источниками, которые дают возможность паломникам очистить дух и плоть) является наглядным примером этиологических легенд, превращающих таинственные домусульманские храмы в мусульманские, ибо этот водоем не только близок к месту захоронения святого тринадцатого века, но и содержит огромное количество крупных крокодилов, предшественник которых святой, разгневанный по неизвестной причине, породил этих рептилий из цветка. Большой пруд у святилища Байазида Бистами в Читтагонге (Бангладеш) населен вызывающими отвращение белыми черепахами. В том же регионе, в Силхете, один из источников заполнен рыбами и является важной частью святилища.

Поскольку нахождение водных источников рядом с храмами и мечетями можно было объяснить процессом предмолитвенного омовения, древние предания вновь открывают действительность. Поскольку вопрос касается воды для очищения, религиозные правоведы в точности определяют ее качество и количество. Ведь вступить в воду означает вступление в первородную материю, очищение, омоложение, повторное рождение после смерти. Отсюда омовение может и стало настоящим духовным опытом для ряда Мусульман, а тема вступления в воду и несение течением воды очень часты в мистической литературе. Старая индийская сказка о скептике, который погрузился в воду и пережил всю жизнь человека в одно мгновение дошла и до Ислама: неверующим, усомнившимся в реалии ночного путешествия Мухаммеда, посоветовали сделаьб то же самое. Лучшим примером является сказка Египетского Суфи – учителя Даштути – который заставил Султана склонить голову в чан, чтобы тот пережил всю историю жизни.

Не надо избегать воды – она, прежде всего ее обязанность, ее удовольствие очищать грязное время, говорил Руми. Вода Милосердия поджидает грешника. Жизненная энергия воды привела к концепции Живой Воды, цели искателей, маджма аль-бахрейн, к теории «места встречи двух океанов» («И вот сказал Муса своему юноше: «Не остановлюсь я, пока не дойду до слияния двух морей, хотя бы прошли годы». А когда они дошли до соединения между ними, то забыли свою рыбу, и она направила свой путь, устремившись в море.» Коран – 18:60-61). Живая Вода находится, как и зеленый камень, в глубоких ущельях темной земли и только Хыдр, пророк и святой, может привести искателя туда, даже несмотря на то, что великие герои, как например, Александр, упустили эту воду и не смогли прильнуть к бессмертию.

Полагают, что земля покоится на воде, всеобъемлющем океане, но Коран также говорит несколько раз об океане, по которому плывут корабли («Аллах — тот, который сотворил небеса и землю, и низвел с небес воду, и вывел ею плоды в вашу удел, и подчинил вам суда, чтобы они ходили в море по Его повелению, и подчинил вам реки» — Коран – 14:32), и об опасностях для странников («Разукрашена людям любовь страстей: к женщинам и детям и нагроможденным кинтарам золота и серебра, и меченным коням, и скоту, и посевам. Это — пользование ближайшей жизни, а у Аллаха — хорошее пристанище! Скажи: «Не сообщить ли нам вам про лучшее, что это?» Для тех, которые богобоязненны, у Господа их — сады, где внизу текут реки, — они там пребудут вечно, — и супруги чистые и благоволение от Аллаха. Поистине, Аллах видит рабов, — тех, которые говорят: «Господи наш! Мы уверовали. Прости же нам наши грехи и защити нас от наказания огня!», — терпеливых, искренних, благоговенных, расходующих, просящих прощения на заре.» Коран – 3:14-17). С этой позиции для Суфи легко усмотреть сотворенную Вселенную небольшой пенкой в огромном бездонном океане Бога – мистики во всех религиозных направлениях знают об этом образе, а особенно в направлениях с «пантеистическими» склонностями. Разве волны и производное пено, на какое-то мгновение выплывающее из бездны, не для того чтобы возвратиться обратно туда? Вот как Руми описывает это:

«Океан поднялся и вот!
Появилась вечная мудрость
Подала свой голос, закричала
Вот как это было, вот как это стало –
Океан был заполнен пеной
И каждая прожилка этой пены
Порождала тело, порождала плоть
И связки тел, услышав знак из моря,
Расплавлялись, возвращались
В океан душ…»

Странствие хрупкой лодки, имя которой «человек», которая будет разбита волной извечного Обета, порождает время и вновь мистический образ. Многие Суфи, а в особенности Суфи позднего периода, прекрасно знали о существовании лишь одной реалии, данной нам различных агрегатных состояниях: вода, лед, капля и дождь – одно и то же, ибо вода, не имея формы, способна принять и производить любую форму.

Образ океана Бога (или в поэзии образ Любви, которая может даже быть «океаном огня») тоже действителен в Исламе, но Пророка тоже звали океаном, а Коран называли его жемчугом. Однако чаще встречается сочетании Пророка и дождя.

Дождь посылают, чтобы вдохнуть жизнь в мертвую землю («Из Его знамений — что ты видишь землю униженной, а когда Мы ниспосылаем на нее воду, она волнуется и разбухает. Тот, кто оживил ее, — оживитель мертвых. Поистине, Он мощен над всякой вещью!» — Коран – 41:39). В некоторых районах Ирана и Турции дождь называют словом рахмат, «милостью». Отсюда нетрудно проследить связь между «дождем милости» и тем, кого называют рахматан лиль-аламин, «Милостью Миров» («Мы послали тебя только как милость для миров» — Коран – 21:107). Как сообщает нам Абу Хафз Омар ас-Сухраварди в своей работе Авариф аль-маариф сам Пророк очень любил дождь и «поворачивался лицом к дождю, дабы принять благословения от него и говорил при этом: «он – тот, кто совсем недавно был так близок к Повелителю».

Разве нельзя было сравнить Пророка, посланного к своим соотечественникам с жизнедарующим посланием, с благословенным, оплодотворяющим все мертвое дождем? Эта мысль вдохновляла поэтов к созданию наипрекраснейших поэм в честь Пророка, особенно в Восточном Исламском мире. Поэт-мистик из провинции Синд Шах Абдул-Латиф (ум. в 1752 г.) посвятил свою поэму «Сур Саранг» Пророку, где поэт остроумно привнес сочетание характеристики опаленной земли, жаждущей дождя, с надеждой на приход любимого Пророка, появляющегося в виде тучи и покрывающего собой территорию от Стамбула до Дели и за их пределами. Сто лет спустя Мирза Галиб из Дели (ум. в 1869 г.) сочинил Персидский Маснави о «Жемчужном Облаке», то есть о Пророке, и к концу девятнадцатого века Мухсин Какорави (ум. в 1905 г.) спел свою знаменитую Урдунскую оду в честь Пророка, где искусно представил тему облака и «дождя милости» с освященной веками великолепной индийской поэзией о дожде.

Но дождь имел еще и другую характеристику в Исламе. Дождь приходит с океана, подымается, испаряясь, в небо, конденсируется вновь в облака и возвращается вновь в океан, чтобы воссоединиться со своим первоисточником, или как гласила еще одна распространенная мысль, становится жемчугом, помещенным в чистую ракушку. Ракушку часто связывают с апрельским дождем. Доныне в различных регионах Турции апрельский дождь собирают и хранят в лечебных целях. В средние века кустари изготавливали специальные сосуды, называемые в Турции нисан тешт, которые они очень красиво украшивали и которыми люди собирали апрельский дождь.

Там, где часто бывает засуха и дождь на самом деле является благословением, с Исламом пришла традиция истисга — люди в молитвах просят дождь. Община верующих выходит из города в поношенных одеяниях и начинают просить Бога помощи. Множество историй о святых, которые так или иначе (иногда даже просто угрожая Богу) добивались небесного дождя, отражают важную роль истисга.

Но надо различать благословенный, оплодотворяющий дождь и дождь опасный, сель, ливень. Коран (26:173) гласит: «и пролили на них дождь, и ужасен дождь для тех, кого увещали!», ибо Божий гнев может опустошить их сердца, как страшный ливень уничтожает плода фруктовых садов. Багдадский Суфи Абуль-Хусейн ан-Нури (ум. в 907 г.), может быть впервые в Арабской литературе, великолепно описал два вида духовного дождя, который может опуститься в сад человеческого сердца, чтобы оживить его или чтобы уничтожить в виде страшного ливня. («Разве ты не видишь, что Аллах гонит облака, потом соединяет их, потом превращает в тучу, и ты видишь, как из расщелин ее выходит ливень. И низводит Он с неба горы, в которых град, и поражает им, кого желает, и отклоняет, от кого пожелает. Блеск молнии Его готов унести зрение.» Коран — 24:43).

Самым очевидным является опасность от воды при потопе. Как говорят, потоп начался с кипящего котла в Куфе, в котором были уничтожены все грешники, а Ковчег был взят на небеса. («Мы посылали уже Нуха к его народу, и он пребывал среди них тысячу лет без пятидесяти годов и постиг их потоп, а были они неправедными.» — Коран – 29:14). Слово бахр в Коране можно перевести как океан, но это же слово можно перевести как большая река (Нил). Река Нил, связанная с историей Моисея, а также река Тигр, (именно поэтому на этой реке в середине восьмого века был построен Багдад), являются самыми часто упоминаемыми реками в Исламе. Разве Тигр не состоит из слез, пролитых после смерти последнего Аббасидского Халифа в руках у Монголов в 1258 г.? С таким вопросом обращается персидский поэт четырнадцатого века, тогда как Хагани (великий азербайджанский поэт-мыслитель XII века – прим.перев.), два столетия спустя, называл могущественную реку слезами траура по когда-то славному Лахмидскому королевству, от которого остались лишь руины Селекии-Ктесифона.

Кроме полуреализма образа реки, последняя приобретает и символическое значение. Шиитский теолог Хулейни в десятом веке впервые воспользовался сравнением Пророка с большой рекой. Замечательно, что Гете восемь веков спустя, не зная об этом раннеарабском тексте, символизировал Мухаммеда как реку, исходящую из небольшого прохладного источника, постепенно вырастающего, переносящего в себе все встречное – небольшие ручьи, речушки и речки, возвращающего их домой к отцу, к необъятному океану. Индийский поэт-философ Игбал (ум. в 1938 г.) восхищался интуицией Гете, который понимал динамику пророчества. Он перевел (довольно свободно) немецкую поэму на фарси. Позднее он даже хотел взять литературный псевдоним Зиндаруд («Живой Поток»), чтобы указать на свою тесную связь с духом пророческого вдохновения.

Реки тоже являются символами деятельности Бога. Одним из самых прекрасных выражений этого чувства является строки Гади Гадана (ум. в 1551 г.), поэта из Пакистанской провинции Синд:

«Когда река Инд вступает в половодье, то русла ее переливаются.
Так и любовь моей Возлюбленной переливается в душе моей»

Человеческое сердце очень уж мало, чтобы содержать всю благословенную воду милости и любви Бога.

Реки считаются в Исламе не только объектами этого мира. Рай описан в Коране в нескольких ракурсах («Нет стеснения для слепого, и нет стеснения для хромого, и нет стеснения для больного. А кто повинуется Аллаху и Его посланнику, того Он введет в сады, где внизу текут реки. А кто отвратится, того Он накажет мучительным наказанием.» — Коран- 48:17). В одном из них Рай считают «садами, под которыми реки текут». Прохладная очищающая прозрачная вода является частью вечной красоты, а Юнус Эмре (выдающийся турецкий поэт-мистик — ум. в 1321 г.) точно замечает, что реки Рая повторяют Имя Бога в непередаваемом песнопении.

Иногда говорят о четырех райских реках. Строение многих садов, особенно тех, что окружают усыпальницы, предполагают четыре канала в желанном Рае, в которых потоки воды и фонтаны наподобие Каусару и Салсабилу (название райских рек – прим.перев.) даруют свежесть благословенным.

Вода, за некоторыми исключениями как потоп, является благословляющей энергией. Вот огонь имеет отрицательную энергию. Слово «огонь», так часто используемое в Коране, почти без исключений означает Ад. Бог непременно может превратить погребальный костер в розовый сад, как это Он сделал для Авраама, для которого огонь стал «прохладой и миром» («Мы сказали: «О огонь, будь прохладой и миром для Ибрахима!»» — Коран – 21:69), когда Нимрод бросил его туда. Но сожжение является болезненным, будь это горение в Аду или на костре разлуки и невзаимной любви, которая действует на любящего хуже костра Ада. Но это сожжение необходимо для очищения сердца. В Исламе можно увидеть сочетание подсознательных воспоминаний об огненном культе Зороастра и опасных аспектов огня – разве Иблис не хвастался своим происхождением из огня в качестве доказательства превосходства над Адамом? Поэты поздних периодов говорили, что их сердца охватывало большее пламя, чем великие храмы огня древнего Ирана. Поэты сравнивали свои сердца с гончарными печами, в которых скрыто бушевал огонь.

Несмотря на аналогию с Адом, огонь имеет и положительные качества. Бог проявил Себя через полыхающий куст на горе Синай — то был благотворный огонь. Позднее поэты сравнивали красный тюльпан, который и в самом деле похож на форму пламени, с огнем на святой горе.

Еще одним выражением Божественного аспекта огня было часто используемый образ «стали в огне», символ хорошо известный в Христианских и Индийских преданиях. Руми поясняет аналь-хагг – «Я истина» (Я – Бог) мистика-мученика аль-Халладжа (ум. в 922 г.), сравнивая его с куском стали в огне: раскаленная докрасна сталь кричит «Я огонь», но суть ее сталь, а не огонь. Ибо невозможно абсолютное слияние человека и Бога, поскольку здесь преобладают материальные, телесные аспекты творения.

Огонь имеет место в истории Халладжа о мотыльке, который медленно приближается к свече, сперва видит ее свет, затем ощущает ее теплоту и наконец жертвует собой в огне, думая при этом о полном отождествлении. Но разве может мотылек знать разницу между свечой Каабы и свечой языческого храма, спрашивает поэт. В любом из этих двух случаев конец дороги лежит в самоуничтожении.

Свечи зажигаются в усыпальницах, храмах. Ими пользуются во время праздничных ночей во славу святых. В Турции Мусульмане отмечают день рождения Пророка или его небесное странствие, зажигая кандил, свечи, а ночью мечети украшают световыми иллюминациями и надписями. Когда-то это все делали с помощью свеч, теперь используют лампочки. А значит женщина, которая когда-то приносила свечу и помещала ее у святого очага во имя исполнения обета, сегодня приносит лампочку.

Еще одним свирепым проявлением власти и « Его знамений» является гроза, гром и молния («Из Его знамений — Он показывает вам молнию на страх и надежду; и ниспосылает с неба воду и оживляет ею землю после ее смерти. Поистине, в этом — знамение для людей, которые разумны!» Коран – 30:24). Коран говорит («И гром прославляет Его хвалой, и ангелы — от страха пред Ним. Он посылает молнии и поражает ими тех, кого пожелает, когда они препираются об Аллахе, — ведь Он силен в бое!» -13:13), что гром восхваливает Его, а Ибн Араби утверждает, что молния – проявление Божественной Сути. Поэтому Божественные «Вспышки» символизируют с ранних времен «молнии», во время которых путник может лишь немножко пройти, потому что дорога темна и невозможно шагать — мысль взятая из Корана («Молния готова отнять их зрение; как только она им осветит, они идут при ней. А когда окажется над ними мрак, они стоят. А если бы Аллах пожелал, то унес бы их слух и зрение: ведь Аллах над всякой вещью мощен!» 2:20). Будучи опасной, молния что бы то ни было высвобождает элемент огня (в соответствии с античной психологией) в форму соломки, таким образом она аналогична огню, которая уничтожает мотылька, помогая последнему освободиться от материального мира. Но такие мысли принадлежат в целом позднему развитию Исламской мысли.

Роль ветра имеет более глубокий возраст. Ветер — обещанием Его Милости («Он — тот, который посылает ветры благовестником пред Своим милосердием. А когда они двинут тяжелое облако, Мы гоним его на мертвую страну, низводим из него воду и выводим ею всякие плоды. Так изведем Мы и мертвых, — может быть, вы опомнитесь!» Коран 7:57), потому что ветер объявляет о наступлении дождя. Небольшой ветер перенес трон Соломона («А Сулайману — ветер… утренний путь его — месяц, и вечерний путь его — месяц. Источили Мы для него ключ меди. А из джиннов — такие, что работают пред ним по повелению его Господа; кто же из них уклонится от Нашего повеления, тому Мы дадим попробовать наказание огня.» Коран – 34:12), но ледяной ветер, сарсар, уничтожил неповинные города Ад и Самуд («А адиты были погублены ветром, шумным, буйным.» Коран 69:6). Таким образом термин сарсар становится символом деструктивной энергии. Многие поздние поэты в Персидском мире хвалят, что прочерк их пера похож на сарсар, ибо уничтожают врагов их хозяев, в то время как другие, менее хвастливые, видят два аспекта деятельности Бога, проявлене Его джамала, доброты и красоты и Его джалала, могущества и гева, в двух аспектах ветра, который уничтожает неверных, но является послушной слугой пророка Соломона.

Добрым ветром является южный или восточный бриз, нафас ар-рахман, «дыхание Милостивого», который достиг Пророка из Йемена, перенося аромат богочестивости Увейса аль-Гарани, как другой ветер принес исцеляющий аромат рубашки Йусифа слепому отцу Иакову («И когда отошел караван, сказал их отец: «Я чувствую запах Йусуфа. Если бы вы не считали меня безумцем!»» — Коран — 12:94).

«Аллах – свет небес и земли» (Коран – 24:35). Тем самым утверждает Коран в Стихе Света, а Писание подчеркивает время и то, что Бог ведет людей от мрака к свету, мин аз-зулумат ила н-нур.

Свет играет главную роль практически во всех религиозных преданиях, а концепция света, которая самоизлучаща, озаряет все вокруг, чтобы слабые человеческие глаза ясно видели Коранические указания. В первые дни толкования Корана ученые полагали, что Мухаммед был «нишей», о которой говорится в Кораническом Стихе Света, так как Божественный Свет излучается через него. Коран называет Пророка сирадж мунир, «светильником освещающим» («О пророк, Мы послали тебя свидетелем, благовестителем и увещателем, призывающим к Аллаху с Его доизволения и светильником освещающим!» Коран 33:45-46). Он наделен функцией вести людей от мрака неверия и греха к свету. Не удивительно, что одна из молитв, передаваемых из уст Пророка, это молитва борьбы:

«О Боже, дай мне свет в сердце мое и свет в могилу мою и свет передо мной, и свет позади меня, свет справа и свет слева, свет надо мной и свет подо мной, свет для взора моего и свет для моего восприятия, свет в мою поддержку и свет моей плоти, свет моей крови и свет моим костям. Усиль во мне свет и дай мне света и назначь мне свет и дай его побольше. Дай мне побольше света!»

Эта молитва повторялась мусульманами многие столетия.

На довольно ранней стадии Мухаммед сам был окружен светом и даже превращался в сияющееся бытие: свет пророчества был унаследован им через предыдущих пророков и сиял на челе его отца, когда Пророк родился. По шиитскому преданию свет продолжился через имамов. Небольшое чудо — сопровождение рождения Мухаммеда светящимися видениями, а также поздние истории и поэмы, описывающие свет, исходящий из Мекки до Босры в Сирии – светлое рождение и/или явление основателя религии – известная тема в религиозной истории (см. Рождение Зороастра, Будды, Иисуса). Ибо свет – Божественная примета, которая преобразует мрак мирской жизни.

Но не только рождение Мухаммеда проходило с проявлениями света. Что более важно, ночь, когда Коран впервые был сниспослан на землю, лайлат аль-гадр (Коран, Сура 97 – «Поистине, Мы ниспослали его в ночь могущества! / А что даст тебе знать, что такое ночь могущества? / Ночь могущества лучше тысячи месяцев. / Нисходят ангелы и дух в нее с дозволения Господа их для всяких повелений. / Она — мир до восхода зари!» ), была заполнена светом. Богочестивые Мусульмане все еще надеятся на благословение увидеть этот свет, который сопровождал появление последнего всеохватывающего откровения.

Что касается Пророка, многочисленные мифы выросли вокруг его лучезарного бытия: Бог первым создал его свечение и мистики украсили концепцию извечного Мухаммеда, назвав его колонной света с фантастическими и удивительными деталями, отраженными в мистических песнях даже в Бенгалии.

Символизм света широко используется исламскими учеными, а один из них даже разработал целую философию света. Это так называетмый хикмат аль-ишраг, «Философия Света» Шихабуддина ас-Сухраварди, который должен был отплатить своей жизнью за свои смелые теории (он был убит в 1191 г.) Согласно этому ученому «существование – это свет» и этот свет привносится в людей через многочисленные цепочки ангелов. Обязанность человека возвратиться из мрачного колодца в «западном изгнании», куда его заточили, и его будущая судьба определяется степенью освещенния, которое он приобрел на протяжении жизни.

Но этот поиск, поиск все большего света, важен не только в философии света Сухраварди. Скорей всего Кораническое заявление, что человек должен явиться из мрака в свет, повело отдельных Суфийских учителей к разработке теории развития человеческой души, с тем чтобы индивид во время долгих аскетических приготовлений вырос в истинного «человека света», чье сердце будет незапятнанным зеркалом для отражения Божественного Света, которое будет открыто для других. Генри Корбин ясно описал этот процесс в своем труде «L’homme de lumiere dans le soufisme iranien” («Человек света в иранском суфизме») (1971). Уравнение «Бог = Свет», основанная на Коране (24:35 – приведен выше — прим.перев.) естественен для Мусульман, но Игбал дал новое толкование этому факту, применив его не к вездесущности Бога, а к факту, что скорость света является асолютной мерой нашего мира.

Важную роль концепции света можно узнать из значительноо числа религиозных работ, в чьи названия входят понятия свет и сияние, начиная от сборника хадисов, как, например, Машариг аль-Анвар («Восхождение точек света») Бахави или Масабих ас-Сунна («Лучины Сунны») Бахави до мистических работ Китаб аль-Лума («Книга сверкающих искр») Сарраджа, Лама’ат («Игристость») Ираги и Лаваих («Вспышки») Джами – каждая из этих работ и многие другие предложили небольшую часть Божественного или Пророческого света, чтобы ориентировать своих читателей во мраке мира.

Самым очевидным проявлением всеохватывающего и проникновенного света есть солнце. Но солнце, как и другие небесные тела, принадлежит афилин (закатывающимся – прим.перев.) («И когда покрыла его ночь, он увидел звезду и сказал: «Это — Господь мой!» Когда же она закатилась, он сказал: «Не люблю я закатывающихся».» Коран – 6:76), к кому сперва обратился Авраам, пока не понял, что надо поклоняться не этим зактывающимся силам, а их Создателю, Творцу, как предупреждает Коран «Из Его знамений — день и ночь, солнце и луна. Не поклоняйтесь солнцу и луне, а поклоняйтесь Аллаху, который сотворил их, если вы Его почитаете!» (41:37). Ислам ясно порывает с религиями поклонения солнцу и последовательность ритуальной молитвы. Ислам уделяет огромное влияние утренней молитве — она начинается до рассвета, и вечерней молитве — она начинается после захода солнца, если вообразить их связь с поклонением солнцу. Времена молитв совпадает с космическим ритмом. Порывание с солнечным годом и учреждение лунного года подчеркивает эту новую ориентацию. Что бы то ни было, роль Солнца как символа излучения Бога или Пророка очевидна. Хадис сообщает, что однажды Мухаммед сказал: «Я – солнце, а мои соратники — звезды» — руководство звездами для тех, кто будет жить после захода солнца. И в другом хадисе ему приписывают заявление: «ненависть летучих мышей доказывает, что я – солнце» — противопоставление с ночными летучими мышами, врагами солнца и истинной религии, часто звучит, к примеру, в прекрасных персидских сказках Сухраварди Магтула

Связь Пророка с солнцем становится особенно ясной в поздней интерпретации начала 93-ой Суры: «Клянусь утром», который понимали как указание на Пророка. Может быть именно Санаи (ум. в 1131 г.) изобрел или по меньшей мере популяризовал это уравнение в своей длинной поэтической гасиде об этой Коранической суре. Утренний свет относится к излучающей свет щеке Пророка, а Божественная клятва «Клянусь ночью! (Сура 92) приняли как обращение к черным волосам Пророка.

Как символ Бога, солнце проявляет могущество и красоту. Оно освещает весь мир и обуславливает созревание плодов, но если приблизится к нему, то оно уничтожит все огнем своим, как говорит Руми, предупреждая своего ученика избежать «обнаженного солнца».

Луна в Исламской жизни представляется более важным, чем солнце, ибо она показывает время. Разве Пророк пальцем не поделил луну, как говорится в Коране («Приблизился час, и раскололся месяц!» 54:1). И это чудо заставило индийского короля Сахраварти Фармада принять Ислам, как величественно заявляет Индо-Мусульманская легенда.

Луна – символ красоты, и сравнить любимого или любимую с луной – величайшая дань, отдаваемая ему или ей. Независимо от того, является ли она полной – бадром или полумесяцем – хилалом, луна передает радость. Когда Мусульманин видит новый полумесяц, он произносит небольшую молитву или стих. В этот момент этот мусульманин хочет посмотреть на красивого человека или на золотое изделие и произнести благословения в надежде, что весь месяц будет красивым. Говорят, что великий Индийский Суфи Низамеддин Авлиййа клал голову свою на ноги своей матери, когда появлялся полумесяц в небе, из-за почтения к луне и набожной матери. Поэты составляли многочисленные стихи по случаю новой луны, особенно в конце месяца Рамазан, месяца соблюдения поста, когда легко было написать длинную статью с радостными, а порой и безвкусными сравнениями, придуманными ими. Для Игбала полумесяц – это модель верующего, который «выскрабывает пишу из себя», чтобы вырасти медленно в полную сияющую луну, то есть человек, который не унижает себя прошением других о помощи.

Легко найти связь между луной и арабским алфавитом. Двадцать восьмая буква алфавита соответствует двадцать восьмому дню лунного месяца. И разве Коран не упоминает о двадцати восьми пророках, предшествующих Мухаммеду, называя их по имени? Вот где оно — завершение лунного цикла? На самом деле, один из Сур, Таха, («Та ха» — Коран 20:1) имеет цифровое значение 14, число полной луны.

Если луна – символ человеческой красоты, то ее можно принять и как символ недостижимой Божественной красоты, отражаемой повсюду: традиционная восточноазиатская поговорка говорит, что луна отражается во всех водах. Эта поговорка нашла себя и в Исламе. Вот что пишет Руми в одном из своих стихотворений:

«Ты ищещь Его высоко в небесах
А Он сияет как луна на озерной глади
Но если ты войдешь в воду,
Он убежит до неба…»

Некоторые турки-мистики находили связь между словами Аллах и хилал «полумесяц» и лала «тюльпан», все они состоят из одних и тех же букв а-л-л-х и кажутся мистически взаимосвязанными.

Звезды, хотя и принадлежат афилин «закатывающимся», могут служить приметами человечеству («Он — тот, который устроил для вас звезды, чтобы вы находили по ним путь во мраке суши и моря. Мы распределили знамения для людей, которые знают!» Коран, 6:97). Они слишком простираются перед Повелителем – «трава и деревья поклоняются» (Коран 55:6). Важность звезды как мистического знамения можно понять из Суры 53 – «Клянусь звездой!»

Звезды как ориентиры приобрели практическую значимость в навигации и вдохновили математиков и астрономов в первые века развития Ислама. Большое число астрономических терминов на западных языках, которые вышли из арабского, доказывают ведущую роль мусульманских астрономов. Среди звезд, которые выделялись своей значимостью, были полярная звезда и Сухейль, Канопус и Плеяды, а также Большая Медведица, которых часто можно встретить в литературе. Коран говорит также о стреляющих звездах – шихаб – которые служат, чтобы смутить дьяволов, старающихся войти в небесные территории. («И мы коснулись неба и нашли, что оно наполнено стражами могучими и светочами. И мы сидели около него на седалищах, чтобы слушать, но кто прислушивается теперь, тот находит для себя подстерегающий светоч.» — Коран – 72: 8-9)

Астрономия идет наряду с астрологией и свойства зодиакальных созвездий (а они были известны из классческой античности и Востока) были взяты и тщательно разработаны мусульманскими учеными. Персидский эпос Низами (ум. в 1209 г.) «Хафт Пайкар», «Семь рисунков» или «Семь Красавиц» — лучший пример чувства, что все ограничено в тайных связях – звезды и дни, ароматы и цвета. Те, кто имел глаза видеть мог читать сценарий звезд в небе, как Наджмуддин Кубра (ум. в 1220/1), а астрологические прогнозы были важной частью тогдашней культуры. Например, наименование детей астрологически пригодными именами — эта традиция практиковалась в регионах Мусульманской Индии. Зачастую трудно понять различные образцы Исламской поэзии или мистические труды без определенного знания астрологических традиций, а также сложные трактаты, как, например, работа Мухаммада Гавса Гвалиори (ум. в 1562г.) «Джавахири Хамса» «Пять драгоцуенных камней», в котором автор указывает на удивительные связи знамений во Вселенной. Древнее предание толкования планет – Юпитера как планеты удачи, Сатурна как привратника неба (Хинду), Венеры как радостной музыкантши — пользовалось художниками во многих средневековых Мусульманских судах. Нет недостатка в астрологических представлениях на средневековых сосудах, в особенности на металле.

Астрология, как она практиковалась величайшими Исламскими учеными, как, например, аль-Бируни (ум. в 1048 г.), предлагали верующим еще одно доказательство, что все является частью космической гармонии – при условии если уметь читать знаки. Но когда дело доходило до неба , древняя идея, что небо — это обителью Верховного Бога, не могло поддерживаться учеными. Небо ясно это символ, указывающий на Божественное превосходство, потому что Бог творец семи небес и земли. И как говорит Тронный Стих (Коран – 2:255) : «Аллах — нет божества, кроме Него, живого, сущего; не овладевает Им ни дремота, ни сон; Ему принадлежит то, что в небесах и на земле. Кто заступится пред Ним, иначе как с Его позволения? Он знает то, что было до них, и то, что будет после них, а они не постигают ничего из Его знания, кроме того, что Он пожелает. Трон Его объемлет небеса и землю, и не тяготит Его охрана их; поистине, Он — высокий, великий!». Небо, как и все вокруг, послушны Богу, склоняется перед Его могуществом. И еще Мусульмане часто вступали в дискуссии относительно вращающихся небесных сфер и это шло вразрез с понятиям их предшетвенников в Иране и древней Аравии, у которых вращающееся колесо неба было связано с превратностями судьбы.

Свет и мрак дарят цвета. И вновь исламские мылители вступают на широкую ниву исследований. Присваивания различным звездам цветовой гаммы, как можно найти в поэме Низами, нередки. Сатурн является последним из известных тогда планет и его цвет черный, «нет цвета кроме черного». Сияющие явления, с которыми суфии могут встретиться на своей духовной стезе, различны, и поэтому есть семь цветов, которых можно наблюдать в мистических видениях в разных последовательностях. Одно ясно: зеленый цвет всегда связан с Раем и духовным позитивом, а те кто покрыты зеленым, сабзпуш – термин из Персидских трудов, есть ангелы и святые. Вот почему в Египте Мусульмане обкладывают зелеными камнями могильные плиты: это, должно быть, предвещает рай лежащим в них. Зеленый цвет также цвет Пророка и его поледователи носят зеленые тюрбаны. В системе Симнани зеленый цвет означает вечную красоту, проявляющуюся в изумрудных горах и скрывающую чернь.

Темно-синий цвет – цвет аскетов, цвет траура. Красный связан с жизнью, здоровьем и кровью. Это цвет завесы невесты, которая гарантирует полодовитость и используется как цвет предохранения. Красное вино а также огонь (в его положительном аспекте) и красная роза все указывают на Божественную Славу, как говорят, что рида аль-кибриййа, «туника Божественной Славы» — излучает красный цвет.

Желтый цвет указывает на слабость, как желтая слабая соломка, как отсутсвие огня и жизнетворной крови в бледности любящего. В медовом оттенке желтый цвет использовался в одеянии евреев на протяжении средних веков.

Полностью был исследован цветовой символизм суфийских одеяний. Красный цвет предпочитался орденом Бадавиййа в Египте, зеленый – орденом Гадриййа, а орден Чишти в Индии одевал одежду, чей цвет изменялся между коричневым и красно-желтоватым. Носили ли некоторые учители туники цветом, соответствующим цветам, которые они видели в своих видениях, остается открытым вопросом, но кажется вероятным. В любом случае все различные цвета есть лишь отражения невидимого Божественного цвета, который нуждается в определенных средствах, чтобы стать видимым – в сибхат Аллах («По религии Аллаха! А кто лучше Аллаха религией? И мы ему поклоняемся.» Коран – 2:138) «Расцветка Бога», многоцветное явление возвращается к первоначальной «монотонности», термин используемый суфием в последней стадии слияния.

http://www.mirobretshikh.narod.ru/decipher_1_1.htm

Реклама

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: