Архив электронного журнала «Суфий»

Archive for the ‘Рецензии’ Category

Аннемари Шиммель. Мир исламского мистицизма

Posted by nimatullahi на Август 19, 2001

БЛЕСК И НИЩЕТА СУФИЗМА
Книга о суфийском учении, «снимающая завесу тайн» с лица мусульманского мистицизма
Юрий Аверьянов

Аннемари Шиммель. Мир исламского мистицизма. Перевод с английского Н.И. Пригариной, А.С. Раппопорт. — М.: Алетейа; Энигма, 1999, 416 с.

КНИГА известного востоковеда, специалиста по суфизму и суфийской литературе Аннемари Шиммель представляет собой очерк истории суфийского мировоззрения с VIII века нашей эры до наших дней.

Суфизм предстает в данной работе в многообразии своих духовных, философских, литературных, психологических, социальных аспектов. Шиммель исследовала источники более чем на десяти восточных языках, изучила основные произведения суфийских авторов на арабском, персидском, урду, турецком, синдхи, панджаби, пушту и других языках. В своей книге она блестяще демонстрирует знание специфического образа мышления мусульманских народов, без понимания которого невозможно сколько-нибудь глубокое проникновение в суфийскую мысль. Следует отметить глубину и содержательность сообщаемых в книге сведений, литературный талант автора, уважительное отношение к изучаемым верованиям.

Аннемари Шиммель описывает суфийские ордена в несколько идеальном освещении, такими, как они предстают в трудах самих суфиев — членов братств. В то же время «повседневный», не «программный» облик суфизма в значительной мере ускользает от ее внимания. Кстати, сосредоточенность именно на «литературной» картине суфизма мешает многим западным исследователям воспринимать суфизм как живое явление, а не как набор мудрых сентенций и углубленных «самопроникновений». Как и многие западноевропейские исследователи, Шиммель пытается найти некоторые «логические», «разумные» основания для мистического опыта. Между тем при таком подходе суфизм легко может выродиться в схоластику.

Как известно, усилие, предпринятое вопреки собственному желанию адепта, приводит его к состоянию перманентного лицемерия (и это явление характерно для позднего этапа развития большинства суфийских орденов). То же самое можно сказать и в отношении суфийского аскетизма, построенного, кстати, на неверии в благость мира, творение Бога, а следовательно, на неверии в благость самого Бога. Показательно в этом плане то, что Шиммель, подобно самим теоретикам суфизма, не дает в своей книге определение сущности Бога. Таким образом, ключевое понятие религии в суфизме остается расплывчатым и непонятным, и в таком случае неясно, откуда оно вообще появилось? Суфизм, следуя авторской логике, построен на монотеизме Корана, а не других религиозных традициях (христианской, буддийской, зороастрийской, индуистской). При этом автор впадает в противоречие со своими собственными утверждениями о том, что персидские мистические поэты внесли кардинальные изменения в изначальный «арабский» суфизм в виде пантеистического мировоззрения, противоречившего кораническому понятию о трансцендентности Бога. Таким образом, теория «суфийского пути» в этой книге осмыслена недостаточно глубоко. Но нужно принять во внимание то, что книга задумывалась именно как очерк исламского мистицизма, а не как исследование теоретических аспектов мистических учений, поэтому недостаточное внимание к теории отнюдь не умаляет познавательных и художественных достоинств этого произведения.

Кроме основной части книга содержит ценные и пространные комментарии научно-популярного характера и глоссарий терминов, связанных с суфизмом.

http://exlibris.ng.ru/kafedra/1999-10-07/sufizm.html

Реклама

Posted in Рецензии | Отмечено: , , | Leave a Comment »

Е.А.Торчинов. Религии мира.

Posted by nimatullahi на Июнь 3, 2001

Е.А.Торчинов. Религии мира. Опыт запредельного. Трансперсональные состояния и психотехника
СПб: Петербургское Востоковедение, 1998.
Единообразие религиозного опыта.

Торчинова читает «альтернативная интеллигенция»: я слышал восторженные отзывы, например, от двадцатилетнего автора «Лимонки» и от разменявшего пятый десяток фаната карт Таро. Причем воспринимается книга в ряду Юнга — Фромма — Фрэзера — Элиаде, авторов интеллектуальных бестселлеров, схожих, при всех концептуальных различиях, в трех важных пунктах.

Во-первых, это эффектная общекультурная идея, размашисто сопрягающая гуманитарное знание с естественнонаучным; во-вторых, это академическая наука (во всяком случае, по стилистике: сухой тон да выволочки профанам; потому, например, Эткинда в этом ряду представить трудно), в-третьих, при всей несомненной полезности этих сочинений и их, так сказать, концептуальной энергетичности, в глубине идеи всегда обнаруживается какая-то обескураживающая пустота, указание на тайну или апелляция к чему-то бесконечно неопределимому.

Торчинов критикует господствующие до сих пор способы изучать религию — социологический и культурологический — как недостаточные, описывающие функционирование религии в обществе, а не ее суть. Суть религии можно объяснить, лишь занявшись психологическим переживанием субъекта религиозного опыта. Вполне здравые, а в исполнении автора, много лет профессионально изучающего религию, и вполне убедительные замечания.

Читать введение, в котором Торчинов разводит по понятиям сверхъестественное, мистическое, сакральное, магическое и пр., сплошное удовольствие. Показывая противоречивость обычного обращения с этими словами, ловко счищая с терминов шелуху обыденного языка, исследователь расчищает пространство для главного: собственного опыта, который человек может пережить в церкви, при шаманском камлании, после смерти или под воздействием диэтиламида альфа-лизергиновой кислоты. Этот опыт и должен стать предметом речи — не его многообразие, которое интересовало Джеймса, а его единство. Но если «единство» — то универсальный язык. Идея универсального языка сама по себе заставляет несколько заскучать, но, однако, всегда забавно, какую главную формулу, какой «основной инстинкт» вытащит из рукава конкретный сочинитель. У Торчинова это архетипы коллективного бессознательного и перинатальные матрицы Станислава Грофа. Концепты как концепты, если к ним относиться как к языкам локальным: вот кто-то описал свой решающий опыт с помощью мифа о Тезее, а кто-то — с помощью перинатальных матриц. Привычка принимать текущую речь за абсолютную (по Барту, историческое за природное), разумеется, неистребима, но занятно, когда это делает ученый, прекрасно отдающий себе отчет в историчности и контекстуальности всех религиозных форм и обрядов.

Для меня великая тайна, как может ученый много страниц кряду рассуждать об архетипе смерти-воскресения, например? Как и другие фигуры коллективного бессознательного, это типичная пустышка: ну, можно, наверное, какие-то ритуалы, произведения искусства и вообще много чего в этом мире свести к фигуре смерти-возрождения, но это ведь фигура типа плюс-минус, офф-он, войти-выйти, и если это «суть», то тогда ее вовсе и не следовало искать.

Перинатальные матрицы д-ра Грофа, конечно, более затейливая система, но, во-первых, все же неочевидно, что путь человека из утробы матери к свету более релевантен для базовой метафоры, чем, скажем, путь пищи по пищеводу и дальше (на этом пути тоже имеют быть важные эффекты сжатия-выталкивания), а во-вторых, реальные попытки поговорить на этом языке приводят к той же тавтологической пустышке. «Например, существует определенное подобие между переживанием безмятежного внутриутробного существования БПМ1 и трансперсональным переживанием космического единства или слияния с мировым целым». Стоило городить огород действительно скрупулезной науки, чтобы закончить детским лепетом о «слиянии с мировым целым». Все это, впрочем, не отменяет несомненных достоинств книги Е.Е.Торчинова.

Если всерьез отнестись к грофовским матрицам (а это, вне всякого сомнения, вполне любопытная штука), то следует с интересом отнестись и к предлагаемой автором «Религий мира» — после сопоставления упомянутых матриц с материалом конкретных конфессий — типологии традиций и доктрин (по целям — надо ли сливаться с Абсолютом или не обязательно; по характеру трансперсональных переживаний — надо ли расширять сознание или достаточно его успокоить…).

Вячеслав Курицын

http://www.russ.ru/krug/kniga/99-03-31/kurits.htm

Posted in Рецензии | Отмечено: , , , , | Leave a Comment »

Анатомия Мифа

Posted by nimatullahi на Апрель 15, 2001

(Рецензия)

Достижение цели негодными средствами ведет к ее подмене. (Борис Фаликов)
Александр Дворкин. Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического исследования. Нижний Новгород: Изд-во Братства во имя св. князя Александра Невского, 2000. 693 с.

НАЧНУ с хорошей новости. Второе издание книги Александра Дворкина содержит меньше фактических неточностей, чем первое. В предисловии автор выражает благодарность своим внимательным читателям, чьи замечания он учел. Увы, не все. Иначе не приписывал бы честь созыва Всемирного парламента религий в Чикаго «оккультной секте сведенборгиан» (с. 49). Сделали это унитарии, хотя и не в одиночку. Не сомневаюсь, что и для них у Дворкина есть какая-нибудь бранная кличка.

На пользу книге пошла пара глав по индуизму, написанных Анатолием Михайловым. Кстати, не мешало бы уважить удачного соавтора хотя бы упоминанием в предисловии… К сожалению, Дворкин сохранил в новом издании свои главы по кришнаизму и трансцендентальной медитации, которые по соседству с содержательными текстами Михайлова выглядят престранно. Я думаю, кришнаиты вдоволь посмеялись, когда узнали, что их священные песнопения «киртаны» — это «танцы, посвященные Кришне», а «санкиртаны» (почитание Кришны с помощью киртан) — «сбор денег на улице» (сс. 288 и 279).

Впрочем, нет смысла перечислять фактические неточности книги. Список окажется слишком длинным, да и суть проблемы в другом. Не станете же вы выявлять фактические огрехи в «Протоколах сионских мудрецов»? Миф создается по иным законам, которые не имеют отношения к обыденной реальности. Вот и займемся анатомией мифа.

Основной посыл книги Дворкина остался прежним. Хотя в подзаголовке и значатся слова «опыт систематического исследования», ни к богословию, ни к науке книга отношения не имеет. Впрочем, автор этого и не скрывает, заявляя, что его целью была не богословская полемика, а сокращение числа жертв «религиозного тоталитаризма». Светских же религиоведов он весьма не жалует, считая их подкупленными союзниками «тоталитарных сект». Продажные негодяи даже не признают, что этот термин имеет право на существование.

Жанр, в котором Дворкин борется со злом, можно было бы назвать «судебным фельетоном», если бы не одно «но»: пишет он по преимуществу не о преступниках, находящихся под судом, а о религиозных организациях, официально зарегистрированных в России.

Пафос автора, обороняющего православие от «сектантской чумы», ясен. Ну, противны ему все эти «извращенцы от религии», и нету на них никакой управы — лезут из всех щелей. Есть такой тип религиозного сознания, у которого иноверие, да еще облаченное в диковинные одежды, вызывает брезгливый испуг. Вопрос в другом. Идет ли на пользу православию огульное охаивание всех новых религий без какой-либо попытки дать о них внятную религиоведческую и богословскую информацию? На мой взгляд — вредит, и очень сильно.

Почти на семистах страницах убористого текста из главы в главу (о главах Михайлова — разговор особый) проходит нехитрое противопоставление: «сектантские» лидеры — страшные преступники против человечества на манер тех, что были осуждены Нюрнбергским трибуналом, рядовые же «сектанты» — безгласные жертвы. Стало быть, главная задача — уберечь вторых от первых. Православные миссионеры, вооружившись трудом Дворкина, должны убедить их, что они попали в руки ужасных негодяев. А также напугать потенциальных жертв.

Представим себя на минутку на месте этих жертв. Предположим, увлеклись вы учением преподобного Муна, мунисты изливают на вас море добрых чувств, вы ощущаете себя среди них своим, чувство локтя помогает преодолеть трудности жизни. Подходит к вам миссионер-дворкинец и говорит: не верьте этим лжецам, они вас надувают, это у них называется «бомбардировка любовью». Да как бы ни называлось. Жить-то легче.

Или подкатывается верный дворкинец к религиозному юноше, который не сделал еще своего выбора, и начинает выливать ушаты грязи на кришнаитов, мунитов, сайентологов. А потом бьет себя в грудь и говорит — у нас, православных, вся полнота истины, идите к нам, и спасетесь с гарантией. Не думаю, чтобы слив компромата помог миссионеру склонить на свою сторону колеблющегося. Гораздо вероятнее другая реакция — какой же ты православный, если так поносишь ближнего? Как-то не по-христиански.

Схема «преступник-жертва» в сфере религии не работает. Это не значит, что никто не наживается на чьих-то религиозных поисках. Еще как наживаются. Но, по моим наблюдениям, это не хладнокровные охотники за наживой, каковыми Дворкин пытается представить всех «сектантских» лидеров. Если они и заблуждаются, то делают это вполне искренне. В противном случае не увлечь им за собой столько последователей. Пирамиды можно строить за счет тех, кто хочет купить на грош пятаков — корысть ослепляет. Истину, как правило, ищут бескорыстно.

Убедить таких можно лишь одним способом — показать, что учение, которое ты исповедуешь, дает реальные плоды, и ты сам тому хороший пример. Злобно охаивать конкурентов, прибегая ко лжи, искажая факты, — пример не слишком хороший, и вряд ли он увлечет кого-нибудь.

Но не врать сторонник модели «преступники-жертвы» не может. Он невольно попадает в порочный круг. Коли есть жертвы, должны быть и преступники. Вот они, ату их, ату… Идет слив компромата, почерпнутого в основном из Интернета, где, как известно, никто не отвечает за достоверность информации. А если преступников не арестовывают, значит, власть не проявляет нужной бдительности и следует ей помочь. Жанр судебного фельетона сменяется жанром доноса, причем облыжного.

«Мормоны действуют тихой сапой, но весьма активно: в последнее время в печати все чаще появляются сообщения (чьи? — Б.Ф.) о скупке ими российских промышленных предприятий… и недвижимости. По сообщениям (чьим? — Б.Ф.), эти операции проводятся… с нарушением налогового законодательства» (с. 133).

«Не связано ли это настойчивое желание кришнаитов присутствовать в так называемых горячих точках с их громадным, никем не учтенным товарооборотом (имеются в виду весьма специфические товары) и финансовыми потоками?» (с. 304).

Теперь о главах, написанных Анатолием Михайловым. Ему удалось выполнить непростую задачу — дать краткий и компетентный очерк истории индуизма, классифицировать его основные направления и показать процесс зарождения неоиндуизма. Но обличительный пафос его соавтора так неукротим, что прорывается и на эти здравые страницы. К примеру, после толкового описания сути йоги выскакивает, как чертик из табакерки, такая вот загадочная фраза: «Профессор Огорд (Дания) называет традиционную йогу искусством смерти, термоядерным оружием индуизма в его войне против жизни» (с. 253). Лихо сказанул профессор.

Невротические вкрапления во вполне вменяемый текст можно было бы счесть курьезом, но дело, к сожалению, хуже. Установка на модель «преступники-жертвы» заставляет автора противоречить себе. Научная добросовестность подвигает его допустить, что некоторые современные неоиндуистские движения признаются традиционными индусскими наставниками, что включает их в рамки нормативного индуизма (с. 261). Но они же возглавляются «преступниками», а значит, иначе, как «псевдоидуистскими», называть их не годится.

Сложнейшая проблема превращения индуизма в мировую религию, что неизбежно влечет за собой преодоление кастовых барьеров и обращение неиндусов, не станет понятней, если рассматривать ее как часть мирового заговора сил зла против твердыни православия. Да и адекватно ответить на вызов индуизма христианство не сможет, если будет опираться на паранойю.

Труд Дворкина приводит на ум банальную истину. Достижение цели негодными средствами ведет к ее подмене. То есть достигается нечто противоположное тому, что задумано. Боюсь, что книга не столько отвратит от «сектантского зла», сколько оттолкнет от православия ищущую истину молодежь.

http://religion.ng.ru/printing/2001-04-11/7_myth.html

Posted in Рецензии | Отмечено: , , , | Leave a Comment »