Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘ближний Восток’

Мусульманский Ренессанс: быт и нравы городов

Posted by nimatullahi на Ноябрь 4, 2003

Мусульманский Ренессанс:
быт и нравы городов
.

Мусульманский Ренессанс был временем расцвета городской культуры. Вследствие наступившей раздробленности, мусульманская культура становится многополюсной — столицы получивших самостоятельность провинций, эмиратов и султанатов берут на себя роль культурных центров. Помимо Багдада, ставшего главным городом при Аббасидах, большие города, нашедшие свой неповторимый стиль, привлекают лучших людей со всех концов Мусульманского мира. Басра славилась искусными ремесленниками, Куфа — красноречивыми ораторами, Балх — рыцарственными манерами, Рей отличало вероломство, Герат — зависть, Нишапур — пороки, Самарканд — гордость, а Кордова считалась совершеннейшим из городов.

У нас нет точных данных о численности жителей тогдашних мусульманских городов. Ал-Багдади заявляет, что в III в. Хиджры (IХ в. Р.Х.) в Багдаде было 60 тысяч общественных бань, а поскольку на каждую баню приходится 5 мечетей, на каждую мечеть — по меньшей мере 5 человек, это составляет 1,5 млн. жителей. Города обычно занимали большую площадь, потому что большинство домов были одноэтажными. Это не касается городов, построенных в южноарабском стиле, таких как Шибам, Мекка и Фустат (старый Каир): там, теснясь и загораживая свет, стояли дома высотой в семь, восемь, а то и в четырнадцать этажей. «Там есть базары и улицы, постоянно освещенные светильниками, потому что туда не проникает дневной свет».

Большая часть мусульманского мира расположена в жарком климатическом поясе, поэтому основной заботой людей было — спастись от невыносимой летней жары. В домах делались подземные этажи, снабженные водопроводом, куда перебирались летом. Говорят, что персидские шахи отдыхали в часы полуденного зноя в комнатах с двойными стенами, между которыми был набит лед. Гораздо распространеннее был мокрый войлок: растягивали войлочные ширмы, а сверху прокладывали трубы по которым постоянно текла вода, она смачивала войлок, испарялась и давала прохладу. Избалованных жителей Багдада считали неприспособленными к военным походам, потому что «они привыкли к домам на берегу реки, к вину, льду, мокрому войлоку и певицам». В летние ночи все спали на плоских крышах.

Огромной популярностью пользовались пруды и фонтаны в садах. К концу III (IX) в. распространилась мода на бассейны из ртути, в зеркальной поверхности которых отражались цветущие розы десятков сортов, пальмы со стволами, инкрустированными золотыми и серебряными пластинками, померанцевые и миндальные деревца, платаны и кипарисы. Очень любили пруды с лотосами. В садах специально разводили редкие породы птиц с красивым оперением. Цветы на клумбах высаживались в виде надписей и узоров.

Комнаты в домах были практически пусты. Из мебели мусульманское средневековье знало только сундуки, используемые как шкафы, да множество подушек. Стульев не было, сидели прямо на полу, поэтому коврам придавалось такое огромное значение. Стол вносили только во время еды, уже накрытыми, причем зачастую он представлял собой цельную плиту из красивого поделочного камня или из редкого сорта дерева.

Название многих предметов одежды вошли в современные языки из арабского и персидского: кафтан, халат, рубашка (фр. chemise), тюрбан, чалма. Высоченные шапки-колпаки с вуалями во времена крестовых походов перешли из формы персидских придворных в арсенал европейских модниц и под названием «геннин» оставались там вплоть до XIV в. Мужчинам было неприлично ходит в пестрой одежде, они обычно одевались в белое или одежду натурального цвета. Гербовым цветом аббасидов был черный, поэтому весь двор на долгое время облачился в черные платья. Женщины напротив должны были избегать белого, в белый цвет одевались только вдовы и разведенные. Для окраски тканей употребляли индиго, кармин и шафран. Льненые ткани экспортировал Египет, из Индии шли хлопчатобумажные ткани, шелковый атлас выделывали в бывших Византийских провинциях, а из Китая привозили клеенчатые дождевики.

Карманов тогда не было, все предметы, которые хотелось взять с собой, выходя из дому — ключи, деньги, документы, чернильницу и калам, складывали в широкий рукав кафтана. И мужчины и женщины носили чулки и туфли с острыми носами. Туфли тоже можно было использовать в качестве кармана. Щеголь мог себе позволить надеть одновременно две туфли разного цвета. Чалма (имама по-арабски) представляла собой полосу ткани, длиной до 100 локтей. Все — даже богословы — красили волосы и пользовались духами.

Оценка драгоценных камней была в те времена иной, чем сейчас: бирюза, яхонт и жемчуг ценились выше рубинов. Алмазы вообще использовали только для сверления и в качестве яда — в растолченном виде. В VI (X) в. рубин стал так распространен в народе, что знатные люди его использовали только в больших кусках — на баночки, кубки и проч. Жемчуг Персидского залива считался лучшим даже в Китае. Вот как работали добытчики жемчуга: «Им протыкают отверстия у основания ушей, чтобы дыхание могло выходить там вместо ноздрей, потому что на нос насаживают нечто похожее на широкий наконечник стрелы из панциря морской черепахи или рога — но не из дерева, — которое его сжимает. Уши затыкают хлопком, смоченным в каком-то масле. Небольшое количество этого масла выжимают внизу под водой и тогда оно светит им. Ступни и голени они красят черным, чтобы их не хватали морские звери, ибо они убегают от черного. Внизу в море ныряльщики лают, как собаки, чтобы слышать один другого». Большой популярностью пользовались кораллы, которые добывали у берегов Северной Африки: «Они бросали в море деревянные гарпуны крестообразной формы, обмотанные свободно свисающими льняными нитями. Нити эти зацеплялись за коралловые рифы, и, когда корабль поворачивал обратно, отламывали большие куски, стоймостью от 10 до 100 тысяч дирхемов».

Бани были той традицией греко-римского мира, которая была подхвачена мусульманами с особым энтузиазмом. Общественное заведение, куда ходили не только купаться, но и общаться, стало неприменной частью быта горожан. В Багдаде было до 5 тысяч бань (приведенные выше цифры ал-Багдади историки считают явно завышенными). Внутреннее убранство бань было совершенно не мусульманским, и люди религиозные с подозрением относились к этим учреждениям, справедливо считая их рассадниками нерелигиозного и гедонистического духа, однако именно мусульманская культура сохраняла этот обычай до Нового времени. В то время в Европе представления о необходимости гигиены были совсем не такие, как сейчас: рыцари купались только тогда, когда нужно было вплавь пересечь речку, причем, прямо в доспехах. Изабелла Кастильская, затевая реконкисту, поклялась не мыться до тех пор, пока нога хоть одного мавра будет осквернять землю Испании, и выполнила свою клятву! Недаром эти самые мавры считали католиков настоящими варварами. Изгнав мавров, христиане первым делом разрушили мечети и бани.

Это было время торжества светской жизни. Приглашения в компанию были образцами изящной риторики. Общее мытье рук перед едой за столом было принято повсюду, а омовение после еды было мытьем в полном смысле слова. Тогда не пользовались столовыми приборами, за исключением ножей, все кушанья брали руками с общего блюда. Обыкновение развлекать во время еды гостей разговорами также диктовалось обычаями того времени. Именно поэтому такое большое значение приобрела должность надима — сотрапезника и собеседника.

Искусство приготовления пищи пользовалось большим почетом, книги по кулинарии и диетики были широко распространены. Основой рациона был пшеничный хлеб, молоко и мясо — баранина. Самой распространенной рыбой были осетр и тунец; из фруктов — виноград, яблоки, гранаты, а лимоны и апельсины были большой редкостью. Очень распространена была торговля арбузами, а дыни доставляли из Мерва в Багдад на льду. Финики также выращивались, потреблялись и вывозились в огромных количествах. Сирия и Северная Африка снабжали весь Мусульманский мир оливковым маслом. Летом главным наслаждением была вода со льдом — лед доставляли в Каир и Багдад, но в Мекке или Басре такой роскоши нельзя было себе позволить.

Несмотря на запрет, вино пили всегда и во всех краях. Про халифа ал-Васика вскользь упомянуто, что когда умерла его любимая невольница, «он горевал по ней так, что несколько дней не пил вина». Но даже самые безнравственные люди не могли допустить, что вино можно пить во время обеда: питье вина не считалось частью трапезы. Кабачки, где продавали крепкие напитки, держали в основном христиане. В знатных домах обычно был специальный слуга-виночерпий. Пили даже в высших религиозных кругах. Периодически на исламский мир находила волна благочестия, когда халифы запрещали торговать вином, а ханбалиты ходили по городу, громя кабачки и дома людей, у которых находили спиртные напитки, но такая правоверная реакция бывала недолгой.

Пирушка открывалась закусками — знать употребляла оливки и фисташки, вымоченный в розовой воде сахарный тростник и яблоки, простой народ — гранаты, редьку и арбузы. Также, как в античном мире, пол комнаты, где идет пир, усыпали розами, а на головах присутствующих были венки из цветов. К вину полагалось пение и танцы, рассказывание смешных историй. Поэты импровизировали рифмованные тосты и славословия в честь хозяина и гостей. Интересно, что тогда было принято напиваться на рассвете:

Друзья мои, приветствуйте на заре утреннюю попойку, Вставайте, но не считайте, что утром вы уйдете.

В то время теологи уже примирились с шахматами, но проклинали нарды из-за их азартности.

Также, несмотря на запрет Корана, повсюду играли в кости. Часто цитировали изречение Пророка: «Трем забавам сопутствуют ангелы: общению мужчины с женщиной, конским бегам и состязаниям в стрельбе». Конные бега богословы признавали — но только без тотализатора! А самым благородным спортом считался, как и в наше время, поло — игра в мяч верхом на лошади, позволяющая продемонстрировать виртуозное мастерство управления конем. Никогда не ослабевало увлечение охотой; знатные люди охотились на львов, которых было достаточно и в Ираке, и в Египте.

Это было время куртуазной культуры, когда культ любовной страсти поддерживался на высоте и при дворе и в кругах городской интеллигенции. В любовных песнях звучит тоска столько же по юношам, сколько и по девушкам. При дворе страсти к мальчикам придавались все без исключения; поклонники такого поэта, как Абу Нувас даже с негодованием отвергали сплетни, что он однажды влюбился в какую-то женщину. На почве этой моды на гомосексуализм процветали как самые возвышенные романы, так и самое наглое жульничество.

«Поэт Аль-Бухтури говорит о Насиме, своем гуляме:

Он заставил слезы течь несправедливо и намеренно,
Я думаю, что Насим не захочет долго печалиться
после разлуки со мной.

Мои глаза потеряли уже и его образ,
утратив его самого,
О, как удивительна судьба — потеря после потери!

Этот Насим, румийский гулям, был некрасив, и аль-Бухтури сделал из него средство для обмана людей. Он продавал его и старался, чтобы Насим попадал к щедрым и благородным людям, ценителям поэзии и образованности. А когда Насим становился их собственностью, поэт начинал описывать его в стихах, выражая свою страсть к нему, и восхвалял его нового господина, чтобы тот подарил ему этого гуляма. Так он делал до тех пор, пока Насим не умер и люди не избавились, наконец, от этих «забот».

(Также см. Тексты «Книготорговец и юноша»)

Поскольку все порядочные женщины и девушки сидели взаперти, на пирушках роль хозяйки играла — точно так же, как в античной Греции — гетера. Это были настоящие профессионалки светской обходительности, виртуозные артистки и музыкантши, способные померится с мужчинами как в интеллектуальных, так и крайне вольных разговорах. Большая часть из них были рабынями, но бывали и такие, что получали вознаграждение и жили свободно. Одна такая знаменитая багдадская гетера, прославленная музыкантша, приходила днем за два динара, а ночью — за один. Одному глупцу, который докучал ей своими любовными письмами, умоляя ее явиться к нему во сне, чтобы он мог лицезреть ее волшебный облик, она велела передать, что если он в следующий раз пошлет ей, вместо стихов, два динара, она явится к нему не во сне, а наяву! (см. также Тексты «Случай во дворце.»)

Существовали правила обмена подарками между влюбленными. Например, дарить лимон считалось дурным знаком, потому что он снаружи красив, но внутри — кислый. Часто дарят яблоко, на котором отпечатался след укуса «подобно клешням скорпиона» — этот обычай существовал и в Древнем Риме. Для светского человека считалось почти что обязательным страдать от безумной любви. Пророку упорно приписывались слова: «Тот, кто любит безответно и умирает от любви, отправляется в рай наравне с шахидами».

Для среднего класса моногамия была нормой. Поэт Абу-л-Ала соверует никого не присоединять к одной жене, «потому что если бы компаньоны были бы чем-то хорошим, то они были бы и у Аллаха». У знатных и богатых людей было много рабынь-наложниц — это не считалось чем-то зазорным. У всех халифов IV (X) в. матери были рабынями. Никто не запрещал вдовам повторно выходить замуж, но общественное мнение смотрело на это крайне неодобрительно. По старым арабским обычаям девочки не считались при указании количества детей в семье, однако стало принято желать счастья и при рождении дочери. Поэт Башшар в трогательных стихах оплакивал смерть дочурки:

О, дочь того, кто не хотел иметь дочери!
Тебе было всего лишь пять или шесть, когда ты отдохнула
от дыхания. И сердце мое разорвалось от тоски.
Ты была бы лучше, чем мальчишка, который
утром пьет, а по ночам — развратничает…

http://akbar.cywell.com/cgi-bin/lectures/lec.cgi?4

Реклама

Posted in Общие сведения | Отмечено: , , | Leave a Comment »

Астрономия стран ислама (Ч.2)

Posted by nimatullahi на Август 25, 2003

8. Государство Ильханов

В 1219—1220 г. монгольские орды, предводительствуемые Чингиз-ханом, завоевали Среднюю Азию. В 1253 г. начался новый поход монголов под предводительством внука Чингиз-хана Хулагу-хана (1256—1265) на Иран и Ирак. Одним из главных препятствий на пути монголов было государство «ассасинов» в горах Северного Ирана. Это государство было основано в 1090 г. шиитом-исмаилитом Хасаном Саббахом, выражавшим интересы иранских феодалов. Хасан Саббах организовал «орден» преданных ему террористов — фида’и, наводивших ужас на сельджукских султанов, багдадских халифов и европейских крестоносцев; последние и дали им название «ассасины», вошедшее во многие европейские языки со значением «убийцы»,— от персидского слова хашишин — «любители хашиша», так как считалось, что фида’и опьянялись хашишем. Ассасины наводили ужас на многие страны региона, а после появления в Средней Азии монголов стали бороться и с ними. Хулагу-хан взял столицу ассасинов Аламут в 1256 г.

Существенную роль в сдаче Аламута монголам сыграл выдающийся астроном XIII века Насир ад-Дин ат-Туси (1201—1274), уроженец Туса в Хорасане пли Саве в Джибале. В возрасте около 30 лет, уже будучи известным астрономом, математиком и философом, ат-Туси попадает в государство ассасинов, сначала в Сертахт, где он в 1235 г. пишет свою знаменитую «Насирову мораль» (Ахлак-и Насири), а затем в Аламут, где в 1242 г. заканчивает комментарии к философскому труду Ибн Сины «Указания и предостережения». В 1248 г. ат-Туси заканчивает очень популярный математический труд «Изложение Евклида» (Тахрир Уклидис), астрономический труд «Изложение Альмагеста» (Тахрир ал-Маджисти) и целую серию аналогичных изложений различных трудов Евклида, Архимеда, Феодосия, Менелая и других античных математиков и астрономов. Во время осады Аламута монголами ат-Туси возглавляет заговор, в результате которого Аламут в 1256 г. сдается монголам, а сам ат-Туси становится придворным астрологом и советником Хулагу-хана.

Мы уже упоминали, что когда Хулагу-хан задумал поход на Багдад, его главный астролог Хусам ад-Дин ас-Салар предсказывал неудачу этого похода. Однако ат-Туси предсказал Хулагу-хану удачу и во время осады Багдада вел с халифом переговоры о сдаче. Взятие Багдада Хулагу-ханом положило конец Багдадскому халифату. После взятия Багдада ат-Туси стал главным астрологом Хулагу-хана, а ас-Салар в 1262 г. был казнен за свое «багдадское пророчество». В это время ат-Туси поставил перед Хулагу-ханом вопрос о строительстве обсерватории, но расходы на это показались Хулагу-хану чрезмерно большими. Тогда ат-Туси предложил Хулагу-хану во время ночевки его войска в горах спустить с горы медный таз. Таз, падая, произвел большой шум и панику среди войска, и ат-Туси сказал Хулагу-хану: «Мы знаем причину этого шума, а войска не знают; мы спокойны, а они волнуются; также если мы будем знать причины небесных явлений, мы будем спокойны на земле» [46, с. 32]. Эти слова убедили Хулагу-хана, и он отпустил на строительство обсерватории 20 тысяч динаров. Обсерватория была построена в столице Хулагу-хана Мараге в Южном Азербайджане. Хулагу-хан по просьбе ат-Туси распорядился всех ученых, которые попадали в руки его воинов, не убивать, а привозить в Марагу, туда же монголы свозили все попавшие в их руки рукописи и астрономические приборы. В результате в Мараге возникла мощная обсерватория, которая была первой астрономической обсерваторией в полном смысле этого слова; она была расположена в нескольких внушительных зданиях и располагала обширной библиотекой. Помимо доставленных сюда астрономических инструментов из других городов, были построены новые инструменты, изготовлением которых руководил Му`аййад ад-Дин ал-`Урди ад-Димашки из Дамаска. В числе инструментов обсерватории был стенной квадрант, армиллярные сферы и инструмент с двумя квадрантами для одновременного измерения горизонтальных координат двух светил. Ал-`Урди описал эти инструменты в «Трактате р способе астрономических наблюдений, о том, что необходимо для знания этого и действия с этим из методов, ведущих к познанию возвращений планет» (Рисала фи кайфиййа ал-арсад ва ма йухтадж ила `илмихи ва `амалихи мин ат-турук ал-муаддиййа ила ма`рифа `аудат ел-кавакиб) [47] (см. также [46, с. 199—211]). Марагинская обсерватория оказала исключительное влияние на обсерватории многих стран Востока, в том числе на обсерваторию в Ханбалыке (ныне Пекин) (об этом было рассказано ранее в ИАИ [48], см. также [46, с. 212-241]). Здесь работали философ Наджм ад-Дин ал-Катиби ал-Казвини (ум. в 1277), христианский епископ, философ и астроном Абу-л-Фарадж Йуханна ибн ал-`Ибри (1226—1286), известный в Европе под именем Бар Хебреус, автор многих трудов на арабском и сирийском языках, в том числе сирийского руководства по астрономии и географии «Вознесение духа» (Суллака Хаунанайа), уроженец Магриба математик Мухйи ад-Дин ал-Магриби (ум. ок. 1290), упоминавшийся нами ал-`Урди, математик и астроном Шамс ад-Дин ас-Самарканди, выдающийся астроном Кутб ад-Дин аш-Ширази и многие другие.

В Марагинской обсерватории ат-Туси уже при сыне Хулагу-хана Абака-хане (1265—1282), закончил «Ильханский зидж» (Зидж-и Илхапи) на персидском языке, названный в честь правителей династии Хулагу-хана, называвших себя илъханами — «подчиняющимися великому хану» — непосредственному преемнику Чингиз-хана, правящему в Монголии и Китае. Здесь же ат-Туси написал по-арабски «Памятку по науке астрономии» (Тазкира фи `илм ал-хай’а), а также персидскую версию этого трактата «Му`инов трактат по науке астрономии» (ар-Рисала ал-Му`иниййа фи `илм ал-хай’а), «Двадцать глав о познании астролябии» (Бист баб дар ма-`рифат-и астурлаб), «Тридцать разделов о познании календаря» (Си фасл дар ма`рифат-и таквим) (последние два сочинения также написаны на персидском языке). Ат-Туси написал также большое число сочинений по математике, из которых отметим неоднократно упоминавшийся нами тесно связанный с задачами астрономии «Трактат о полном четырехстороннике» [49], настоящее название которого — «Снятие покровов с тайн фигуры секущих» (Кашф ал-кина` `ан асрар аш-шакл ал-кита`), но логике и по теологии. «Фигура секущих», о которой говорится в названии упомянутого математического трактата,— полный четырехсторонник; теорема об этой фигуре, также называемая по-арабски шакл ал-кита’-, — теорема Менелая, применявшаяся Птолемеем для решения ряда задач сферической астрономии. Трактат ат-Туси — один из первых трактатов, специально посвященных сферической тригонометрии, в которой доказываются как теоремы сферической тригонометрии, основанные на «фигуре секущих», так и «освобождающие» от теоремы об этой фигуре (теорема синусов). Трактат был написан по-персидски во время пребывания ат-Туси у ассасинов и по-арабски, в несколько сокращенном виде, в Мараге в 1260 г. В трактате упоминается трактат ас-Салара по этому же вопросу, причем в персидской версии почтительно, а в арабской — уничижительно, что, по-видимому, было связано с борьбой ат-Туси против ас-Сала-ра при дворе Хулагу-хана. Весьма возможно, что ат-Туси многое заимствовал из трактата ас-Салара; то же, по-видимому, относится к зиджу ат-Туси и «Шахскому зиджу» ас-Салара, о котором Ф. Вейдлер, пользовавшийся в своей «Истории астрономии» (1741) недоступными нам ныне восточными источниками, писал: «Aшшахи [т. о. Зидж аш-шахи] — таблицы, написанные на персидском языке, сокращением которых являются Ильханские таблицы» [50, с. 222]. Сравнивая же «Ильханский зидж» ат-Туси с его сохранившимися предшественниками, следует отметить значительно большую точность таблиц «Ильханского зиджа» по сравнению с предыдущими зиджами: например в зидже ат-Туси таблицы синусов и тангенсов даны впервые через 1 минуту с шестью шестидесятеричными знаками, исключительно полны и точны здесь таблицы долгот и широт городов, многие таблицы этого зиджа были заимствованы авторами последующих зиджсй вплоть до Улугбека.

Особенно новаторским было изложение движения Луны и планет в «Памятке по науке астрономии» ат-Туси. Здесь прежде всего ат-Туси доказывает теорему о том, что если некоторый круг катится изнутри по окружности круга вдвое большего диаметра, вращаясь вокруг своего центра с угловой скоростью, вдвое большей угловой скорости его качения, то произвольная точка малого круга, перемещаясь от того положения, когда она была точкой касания, будет совершать прямолинейное движение вдоль одного из диаметров большого круга. Тем самым прямолинейное движение получается с помощью сложения двух круговых. Движение Луны ат-Туси объясняет с помощью шести сфер — сферы эпицикла, концентричной с ней «охватывающей сферы», «малой сферы», диаметр которой равен эксцентриситету орбиты Луны, т. е. расстоянию центра ее деферента от «центра мира», «большой сферы» вдвое большего диаметра, «сферы деферента», охватывающей все эти сферы, и «наклонной сферы», объясняющей движение Луны по широте, причем «малая сфера» катится по «большой сфере» в соответствии с условием теоремы. Аналогичным образом, но с соответственными изменениями, объясняются и движения планет. Наиболее интересным здесь является отказ от античной точки зрения о том, что небесные тела движутся только по круговым траекториям, а земные — только по прямолинейным. Теорема ат-Туси впоследствии применялась многими астрономами, в том числе Коперником (см. [51, с. 268-273]).

Кутб ад-Дин аш-Ширази (1236-1311) был сыном ширазского врача, под руководством которого он изучал медицину. Приехав в Марагу, он стал изучать математику и астрономию под руководством ат-Туси и вскоре стал самым сильным из его учеников. Возросший авторитет и влияние аш-Ширази оказались не по вкусу его учителю, и отношения между ними обострились, что вынудило аш-Ширази покинуть Марагу. Работая врачом и судьей в разных городах Ирана и Малой Азии, он не терял связи с ильханами и после удачного выполнения дипломатического поручения Аргун-хана (1284—1291) в Египте аш-Ширази в 1297 г. вернулся в государство ильханов, столицу которого Махмуд Газан-хан (1295—1304) перенес в Тебриз. Здесь аш-Ширази возглавил обсерваторию, ставшую преемницей Марагинской обсерватории ат-Туси. В Тебризской обсерватории работали крупный математик и астроном Низам ад-Дин ал-Хасан ан-Найсабури и оптик Камал ад-Дин ал-Фариси. Важнейшим трудом аш-Ширази был энциклопедический трактат «Жемчужина короны для украшения Дибаджа» (Дурра ат-тадж ли гурра ад-Дибадж), посвященная эмиру Дибаджу, сыну правителя Гиляна. Этот труд был составлен по образцу «Книги исцеления» Ибн Сины и содержал изложения «Начал» Евклида и «Альмагеста» Птолемея. Важнейшими чисто астрономическими трудами аш-Ширази являются «Предел постижения в познании небесных сфер» (Нихайа ал-идрак фи дирайа ал-афлак) и «Шахский подарок по астрономии» (ат-Тухфа аш-шахиййа фи-л-хай’а). Отметим также весьма популярные комментарии аш-Ширази к «Мудрости озарения» (Хикма ал-ишрак) Шит-хаб ад-Дина ас-Сухраварди (1154—1191). Астрономические трактаты аш-Ширази построены по тому же плаву, что и «Памятка» ат-Туси, но отличаются от нее тем, что здесь предлагаются новые схемы движений планет; трактаты не повторяют друг друга, схемы движений планет в них различны — возможно, что аш-Ширази остался недоволен своими схемами движений в первом трактате и предложил новые схемы во втором. Несомненно, что исследования аш-Ширази в этом направлении были стимулированы «Памяткой» ат-Туси, однако аш-Ширази отказывается от применения теоремы ат-Туси о сложении двух вращательных движений, представляя движения планет своеобразными шарнирными механизмами (см. [51, с. 273-277]).

Низам ад-Дин ал-Хасан ал-Найсабури был автором весьма популярного «Солнечного трактата по арифметике» (ар-Рисала аш-шамсиййа фи-л-хисаб), «Раскрытия истин Ильхапского зиджа» (Кашф ал-хакаик Зидж Илхани) —лучших комментариев к этому зиджу, а также комментариев к другим трудам Насир ад-Дина ат-Туси — «Изложению Альмагеста», «Памятке», «Двадцати главам» и «Тридцати разделам», ему принадлежат также «`Ала [ад-Динов] зидж» (Зидж ал-`Ала’и) и трактат об альмукантаратном квадранте (об этих квадрантах см. [52, с. 196]).

При Газан-хане, хане Улджайту (1304—1317) и султане Абу Са’иде (1317—1335) работал Шамс ад-Дин Мухаммед ал-Вабканви, автор «Уточненного султанского зиджа по принципам ильханских наблюдений» (аз-Зидж ал-мухаккак ас-султани `ала усул ар-расад ал-Илхани). Ал-Вабканви сообщает о своих наблюдениях планет в 1286, 1305 и 1306 гг. В работе над «Уточненным султанским зиджем» участвовал также ал-Хасан ас-Самнани (ум. в 1348), автор «Разъяснения Ильханского зиджа» (Таудих-и Зидж-и Илхани).

9. Магриб

Из астрономов Магриба, т. е. Марокко, Туниса и Алжира, упомянем прежде всего марроканца ал-Хасана ал-Марракиши (ум. 1262) из Марракеша. Ал-Марракиши был автором «Книги собрания начал и результатов, охватывающей все трактаты и построение» (Китаб джами` ал-мабади ва-л-гайат аш-шамил ли джами` ар-расаил ва-л-вад`иййат), представляющей собой подлинную энциклопедию по всем вопросам, связанным с изготовлением и пользованием астрономическими инструментами. Первая часть этого труда опубликована вместе с французским переводом Ж. Ж. Седийо его сыном Л. А. Седийо [53], вторая часть кратко изложена в «Мемуаре об астрономических инструментах» Л. А. Седийо [54]. Книга ал-Марракиши состоит из четырех частей. В 1-й части приводятся необходимые сведения из математики и астрономии, 2-я часть посвящена построению астрономических инструментов, 3-я часть — действиям с этими инструментами, 4-я часть — задачам по математической географии, решаемым с помощью арифметики, геометрии и алгебры. Называя свою книгу «охватывающей все трактаты», ал-Марракиши имел в виду, что в его книге изложена большая часть книги ал-Бируни «Исчерпание всех возможных способов построения астролябии», изложено сочинение аз-Заркали об астролябии аз-заркала, сочинение Шараф ад-Дина ат-Туси о «линейной астролябии» и целый ряд других сочинений об астрономических инструментах. Здесь описаны измерительные инструменты — «винты», «цилиндры», «конусы», «копыта», «ноги саранчи» и другие, различные виды солнечных часов, «сферические инструменты» — небесные глобусы и сферические астролябии, «инструменты, основанные па проектировании сферы на плоскость»,— различные виды астролябий, описанных ал-Бируни, астролябии аз-заркала, разновидность астролябии аз-заркала — астролябия аш-шиказиййа и «линейная астролябия» Шараф ад-Дина ат-Туси и, наконец, «наблюдательные инструменты» — армиллярные сферы, трикветры, квадрант Птолемея, «Фахриев секстант» ал-Худжанди, инструменты типа планетария для определения затмений и инструменты для наблюдения новолуний.

Из поздних астрономов Магриба отметим Мухаммеда ар-Рудани (1627—1683), уроженца Таруданта (Марокко), работавшего во всех трех странах Магриба, Египте, Сирии, Аравии и Турции. Ар-Гудани был автором ряда трактатов об астролябиях и астрономических наблюдениях, но наиболее интересен его трактат об изобретенном им «универсальном инструменте» — «Утоляющий жажду трактат об универсальном инструменте» (ан-Наки`а `ала-л-ала ал-джами`а), недавно изданный с французским переводом Ш.Пелла [55] (см. также [56]). Инструмент, изобретенный ар-Рудани, представляет собой комбинацию сферической астролябии с земным глобусом. Подобно сферической астролябии этот инструмент обладает шарообразным тимпаном, на котором изображены горизонт и альмукантараты, а также несколько вертикалов, и «пауком» в виде резной сферы, надевающейся на тимпан; на «пауке», как обычно, изображены эклиптика со знаками зодиака и наиболее яркие звезды. Альмукантараты заполняют одну четверть поверхности шарообразного тимпана, на другой четверти этой поверхности изображена «обитаемая четверть Земли» с важнейшими’ городами; на тимпане помещены также градуированные линии для определения синусе в и тангенсов, играющие ту же роль, что «синус-квадранты» и «квадранты теней» на спинках обычных астролябий, и для определения времени важнейших молитв, а также зари и сумерек. Роли алидады обычной астролябии играют два диоптра на внешней сфере. «Универсальный инструмент» ар-Рудани, как и «универсальная астролябия» аз-заркала, пригоден для любых широт: на его шарообразном тимпане имеется несколько отверстий, соответствующих различным широтам.

При наблюдениях на какой-либо широте инструмент подвешивается за соответствующее отверстие, которое играет роль полюса мира, и круг, полярный по отношению к этому полюсу, пересекает круг, изображающий горизонт, под углом 90њ — f, где f — широта местности. С помощью инструмента ар-Рудани можно решать те же задачи, что и с помощью обычной астролябии, а также ряд аналогичных задач, связанных не с небесной сферой, а с земным шаром.

10. Мамлюкский Египет

В XII в., когда Египтом правили Айюбиды, в Каире работал Мухаммад ал-Фаваниси, автор «Результата размышлений об [определении времени] днем и ночью» (Натиджа ал-афкар фи `амал ал-лайл ва-н-нахар) и «Цели изучающих о действиях с астролябией» (Бугйа ат-туллаб фи-л-`амал би-л-астурлаб).

С 1250 по 1517 г. Египтом правили мамлюки — выходцы из тюркских солдат Айюбидов. В это время в Египте астрономия развивалась главным образом муваккитами — «хранителями времени» (от вакт — «время») при мечетях, ответственными за правильность времени призывов мусульман к молитвам. Муваккитом Муаййидской мечети в Каире был Шихаб ад-Дин Ахмад ар-Риши (ум. в 1433), автор «Света о решении [проблем, относящихся к] семи [планетам]» (ал-Лум`а фи халл ас-саб`а) и «Книги знания о составлении календаря» (Китаб ат-та` лим фи вад `ат-таквим).

Мастер астрономических инструментов Шихаб ад-Дин Ахмад ибн Тибуга ибн ал-Маджди (1360—1447), также работавший в Каире, был автором многих трактатов о квадрантах, из которых отметим его «Трактат о квадранте [астролябии] аш-шиказиййа» (Рисала фи руб` аш-шиказиййа), недавно изучавшийся X. Самсо и М. А. Катала [57] (см. также [52, с. 197—199]). Квадранты, о которых говорится в трактатах Ибн ал-Маджди, представляют собой, по существу, четверть обычной астролябии или астролябии аз-заркала или аш-шиказиййа, однако вращение паука при неподвижном тимпане здесь заменяется вращением шнурка с подвижным узелком вокруг центра круга, а на тимпане квадранта изображены как те круги и точки, которые изображаются на тимпанах обычных астролябий, так и эклиптика и наиболее яркие звезды, изображаемые на пауках обычных астролябий и на тимпанах астролябий аз-заркала и аш-шиказиййа и совмещение точек тимпана и паука здесь заменяется переносом узелка шнурка с изображением одной из этих точек на изображение другой; в случае квадрантов астролябий аз-заркала и аш-шиказиййа «подвижный горизонт» является уже не диаметром, а радиусом круга.

Муваккитом Муаййидской мечеть в Каире работал также `Изз ад-Дин ал-Вафаи (ум. в 1469), бывший автором многих трактатов об астрономических инструментах, в большинстве случаев о квадрантах.

Муваккит мечети Ашрафиййа в Каире ал-Хасан ал-Карадиси ат-Тубии (1420-1482), уроженец Тубны (Алжир), был автором «Достаточного для учащихся, нуждающихся в познании астрономических вопросов с помощью вычислений» (Кифайа ал-мухтадж мин ат-туллаб ила ма`рифа ал-масаил ал-фалакиййа би-л-хисаб) и «Блестящих тонкостей» (Нука аз-захират) — комментариев к трактату сирийского астронома Джамол ад-Дина ал-Мари-дини о квадрантах. Внук последнего Бадр ад-Дин Сибт ал-Маридини (1423 —ок. 1495) (сибт — «сын дочери»), ученик Ибн ал-Маджди, был муваккитом мечети ал-Азхар в Каире и автором зиджа и многих трактатов о квадрантах и других астрономических инструментах. (До настоящего времени сохранилось около 50 астрономических трактатов Сибта ал-Маридини.)

Большое число астрономических трактатов было написано египтянином Шамс ад-Дином Мухаммедом ас-Суфи ал-Мисри (ум. в 1495), работавшим в Каире (Миср — «Египет»). Отметим из них «Упрощение зиджа Улугбека» (Тасхил зидж Улугбек), содержащее обработку знджа знаменитого самаркандского астронома и пересчет его таблиц для широты Каира. Большинство астрономических трактатов ас-Суфи ал-Мисри также было посвящено астрономическим инструментам, из которых упомянем, помимо многочисленных трактатов о квадрантах, «Трактат о действиях с «ящиком яхонтов» (Рисала фи-л-`амал би сундук ал-йавакит).

Отметим также Сирадж ад-Дина `Омара ал-Фариску-ри ал-Мисри (ум. 1609), автора «Победы побед с помощью комментариев к «Благоуханию духа» (Фатх ал-футух би шарх Райхана ар-pyx) — комментариев к трактату стамбульского астронома Таки ад-Дина аш-Ша’ми о солнечных часах, `Али ан-Набтити (ум. в 1652) из египетского города Набтита, автора комментариев к одному из трактатов Сибта ал-Маридини о квадрантах и зиджа, являющегося обработкой зиджа сирийского астронома Ибн аш-Шатира, и Ридвана ар-Раззава ал-Мисри (ум. в 1710), работавшего в Булаке под Каиром, автора «Полезного зиджа, составленного по принципам новых наблюдений» (аз-Зидж ал-муфид `ала усул ар-расад ал-джадид), являющегося обработкой зиджа Улугбека, а также пересчетов различных астрономических таблиц для широт и долгот Каира, Мекки и Гагестанн и, в частности, «Первой опоры щедрости в наукеопределения времени и кыблы в Дагестане» (`Умда ула ан-нада ал-`ирфан фи `илм ал-микат ва-л-кибла би Дагистан).

11. Сирия

Мы уже упоминали об астрономах, работавших в Сирии во время арабского халифата. В XII в., когда Сирия входила в государство Фатимидов со столицей в Каире, в городах Багдаде и Дамаске работал Наджм ад-Дин Абу-л-Футух Ахмад ибн ас-Сура ибн ас-Салах (ум. 1153), уроженец Хамадана, автор трактата «О причине ошибок и описок, имеющих место в таблицах VII ц VIII книг «Альмагеста» и исправлении того, что можно исправить из этого» (Фи сабаб ал-хата’ ва-т-тасхиф ал-`аридин фи джадавил ал-макалатайн ас-саби`а ва-с-самина мин китаб ал-Маджисти ва тасхих амкана тасхи-хуху мин залика), посвященной критике и исправлениям координат звезд в упомянутых книгах «Альмагеста»; эта книга недавно была издана с немецким переводом П. Куницшем [58].

В XIII в., когда Сирией и Египтом управляли Айюби-ды, в обеих этих странах работал Наджм ад-Дин Йахйа ибн ал-Лубуди ад-Димашки (1210 — ок. 126.5), уроженец Алеппо, учившийся в Дамаске, автор «Шахского зиджа» (аз-Зидж аш-шахи) и «Зиджа, основанного на экспериментальных наблюдениях» (аз-Зидж ал-мубни `ала-р-расад ал-муджарраб); мы уже упоминали уроженцев Сирии Хусам ад-Дина ас-Салара и Муаййид ад-Дина ал- `Урди ад-Димашки.

Мардин в Северной Сирии (ныне в Турции), из которого произошли упомянутые выше Джамал ад-Дин ал-Маридини и его внук Сибт ал-Маридини, в XII—XIIIвв. был столицей туркменской династии Артукидов. Здесь родились братья Тадж ад-Дин Ахмад ибн ат-Туркумани (1282—1343) и `Ала’ ад-Дин `Али ибн ат-Туркумани (1284—1349) (ибн ат-Туркумани—«сын туркмена»), авторы комментариев к «Введению в науку астрономии» ал-Хараки, и Камал ад-Дин ат-Туркумани (XIV в.), автор комментариев к «Краткому изложению астрономии» ал-Чагмини, написанных в 1354 г. в столице Золотой Орды и посвященных хану Золотой Орды Джанибеку (1341-1357).

Муваккит Омейядской мечети в Дамаске Шамс ад-Дин Мухаммад ал-Миззи (1291—1349), учившийся в Каире, был автором многих трактатов об астролябиях и квадрантах; один из изготовленных им квадрантов хранится в музее М. В. Ломоносова в Ленинграде [59, с. 42].

Муваккитом той же мечети был `Ала’ ад-Дин `Али ибн аш-Шатир ад-Димашки (1306—1375), автор упомянутого нами зиджа и большого числа астрономических трактатов, в большинстве — о действиях с. астролябией и квадрантами. Важнейшим астрономическим трудом Ибн аш-Шатира является «Предел желания и исправления элементов» (НихХайа ас-су`л фи тасхих ал-усул). Сходство названия этого трактата с названием труда аш-Ширази указывает на преемственность этого трактата по отношению к «Памятке» Насир ад-Дина ат-Туси и «Пределу постижения» аш-Ширази: здесь Ибн аш-Шатир также предлагает новые схемы движения Солнца, Луны и планет. В отличие от ат-Туси и аш-Ширази Ибн аш-Шатир полностью отказался от идей Птолемея об эксцентричном деференте и об экванте, из которого движение центра эпицикла по-деференту видно как равномерное и возвращается к идее Аристотеля о том, что всякое небесное движение должно быть составлено из равномерных круговых движений. Ибн аш-Шатир заменяет схему Птолемея и ее модификации ат-Туси и аш-Ширази движением, состоящим из равномерного вращения эпицикла по деференту с центром в центре мира и равномерного вращения второго эпицикла по первому эпициклу, к которым добавлено движение «охватывающей сферы», и, в наиболее сложном случае движения Меркурия, движение, описываемое теоремой ат-Туси. Схема планетного движения Ибн аш-Шатира с двумя эпициклами впоследствии применялась в схеме движения Лупы Коперником, который, по-видимому, но был знаком с работами Ибн аш-Шатира (см. [51, с. 277-286]).

Муваккитом той же мечети и мечети Сайф ад-Даулы в Дамаске был Мухаммад ал-Халили (XIV—XV вв.), автор «Таблиц горизонтов» (ал-Джадвал ал-афаки) и многих трактатов о квадрантах. Муваккитами Омейядской мечети в Дамаске были также упоминавшийся вышь Джамал ад-Дин `Абдаллах ал-Маридини (ум. в 1406), автор многих трактатов о квадрантах, Шараф ад-Дин Муса ал-Халили (XIV—XV вв.), уроженец Хеброна в Палестине, автор «Краткого изложения об определении времен молитв и направления кыблы без инструментов» (Талхис фи ма`рифа авкат ас-салат ва джиха ал-кибла `инда `адам ал-алат) в 7 томах и трактатов об астролябии и квадрантах, и Шамс ад-Дин Мухаммад ал-Халаби ат-Тизини (XV—XVI вв.) из Алеппо (Халаб), автор «Таблицы неподвижных, звезд на конец 940 г. хиджры» (Джадвал ал-кавакиб ас-сабита би зхир сана 940 мин ал-хиджра) — на 1533/34 г., опубликованной Т. Хайдом вместе с таблицами Улугбека [60], и нескольких трактатов о квадрантах.

12. Аравия

Уроженцем священного города Мекки на Аравийском полуострове был Мухаммад ал-Макки, автор, цитируемых ал-Бируни «Введения в искусство предсказаний» (ал-Мадхал или сина`а ал-ахкам) и «Доказательства округлости неба и Земли» (ал-Худжжа `ала истидара ас-сама’ ва-л-ард), производивший наблюдения высоты Солнца в день весеннего равноденствия в 852 г. в Ниша-пуре [2, с. 267].

Астрономические исследования на самом Аравийском полуострове начинаются позже, чем в других арабских странах. Одним из первых астрономов, работавших здесь, был Бадр ад-Дин Мухаммад ал-Фариси (ум. в 1232), происходивший из Фарса, работавший в Йемене при дворе расулидского короля ал-Малика ал-Музаффара Йусуфа I (1249—1295). Он посвятил королю «Предел познания тайн наук о небесных сферах» (Нихайа ал-идрак фи асрар `улум ал-афлак), «Элементов науки о звездах» (Усул `илм ан-нуджум) и «Воанесение пламенной мысли о решении трудностей зиджа» (ал-Ма`аридж ал-фикр ал-вахидж фи халл мугакилат аз-зидж).

Абу Бакр ал-Йамани (конец XIV в.) из Йемена был автором «Математического введения в терпеливое построение и вопросы календаря» (Мадхал ат-та`лим фи инша ат-та `сиййа ва амр ат-таквим).

`Али аз-Замзами ал-Макки (XV в.) из Мекки был автором «Трактата о визуальном определении начал месяцев» (Рисала фи ма`рифа аваил аш-шухур би-р-руй’а), т. е. об определении начал месяцев с помощью наблюдения появления новой Луны.

`Абдаллах Мусанпа аш-Шарджи (ум. в 1686) из Йемена был автором зиджа, довольно широко известного под названием «Предел совершенства движений семи планет» (Гайа иткан ал-харакат ли-с-саб`а ал-кавакиб ассийарат).

Отметим выдающегося морехода Ахмада ибн Маджи-да ан-Наджди (XV в.), уроженца `Омана, которому часто приписывают то, что он привел в 1498 г. корабли Васко де Гамы из Малинди (Восточная Африка) в Каликут (Индия). Написанная aн-Наджди «Книга польз о познании морской науки и правил» (Китаб ал-фаваид фи ма`рифа `илм ал-бахр ва-л-кава`ид), недавно изданная в английском переводе Г. Б Тиббетcом [61], содержит, наряду с географическими и специфическими мореходными главами, 3 астрономические главы: «О стоянках Луны», «О географах и астрономах прежних времен», «Об астрономических наблюдениях и о расстояниях между звездами, близкими к Полярной звезде». Лоции ан-Наджди изданы с русским переводом Т. А. Шумовским [62].

13. Тимуридские государства

При дворе покровительствовавшего наукам сына Тимура Шахруха (1405-1447) в Герате работал астроном Шараф ад-Дин `Али Йазди (ум. в 1454), известный более своим историческим трактатом «Книга побед Тимура» (Зафар-нама-йи Тимур). Йазди был автором «Книги о науке астролябии» (ал-Китаб фи `илм ал-астурлаб). Йазди работал также при дворе сына Шахруха ИбрахимСултана в Султании и при дворе внука Шахруха Султан-Мухаммада в Куме. Он участвоьал в мятеже Султан-Мухаммада против Шахруха и был спасен от наказания как астроном, необходимый Улугбеку для его исследований.

Наиболее знаменит в истории астрономии сын Шахруха Улугбек (1394—1449), правивший в Самарканде. В 1417 г. Улугбек открыл в Самарканде медресе, куда пригласил преподавать уроженца Бурсы (Турция) Мусу Кази-заде ар-Руми (1360—1437), привезенного в Самарканд Тимуром во время его похода на Малую Азию и обучавшего астрономии самого Улугбека. Около 1425 г. Улугбек основывает под Самаркандом обсерваторию, которую возглавляет уроженец Катана (Иран) Гийас ад-Дин Джамшид ал-Кагаи (ум. ок. 1430). Вместе с ар-Руми и ад-Каши Улугбек составляет знаменитый «Зидж Улугбека» (Зидж-и Улугбек), или «Новый Гураганский зидж» (Зидж-и джадид-и Гурагани) (последнее название объясняется титулом Улугбека гураган — «ханский зять», которое носил и сам Тимур). После смерти ар-Руми и ал-Каши в работе .над зиджем участвует молодой астроном, питомец школы Улугбека, `Ала ад-Дин `Али ал-Кушчи (ум. 1474), возможно, первоначально сокольничий (кушчи) Улугбека. В отличие от большинства правителей, имена которых давались зиджам их авторами в порядке посвящения, Улугбека следует считать одним из авторов «Зиджа Улугбека»; известен написанный им лично «Трактат об определении синуса одного градуса» (Рисала фи истихрадж джайб дараджа вахида), в котором он предлагает свой способ вывода метода ал-Каши вычисления синуса 1њ, необходимого для вычислений таблиц синусов в зидже (турецкий историк науки Салех Зеки неправильно приписал этот трактат ар-Руми, вследствие чего автором трактата часто считают ар-Руми; авторство Улугбека было доказано сравнительно недавно [63]). Главный инструмент обсерватории Улугбека, остатки которого сохранились до нашего времени, представлял собой стенной квадрант или секстант, близкий по конструкции к «Фахриеву секстанту» ал-Худжанди. «Зидж Улугбека» был написан по-персидски, имеется его арабский перевод ал-Каши; в XVIII в. этот зидж был переведен на грузинский язык грузинским царем Вахтангом VI; мы уже отмечали, что этот зидж перерабатывался несколькими египетскими астрономами. Он содержит обширное введение, состоящее из четырех глав — о календарях, о сферической астрономии, о движении Солнца, Луны и планет и о вычислениях, связанных со светилами, изданное с французским переводом Л. А. Седийо [64], а также таблицы — тригонометрические (синусов с пятью шестидесятеричными знаками через 1′, тангенсов с такими же знаками через 1′ до 45њ), функций сферической астрономии (перехода от эклиптических координат к экваториальным на основе нового, более точного измерения угла е менаду эклиптикой и небесным экватором), таблицы уравнений дня (разности дуг дня и ночи) в функции от долготы Солнца, таблицы движения Солнца, Луны и планет, таблицы параллаксов и затмений, географических координат 240 пунктов и эклиптических координат 1018 звезд. Большая точность таблиц зиджа, в значительной части осноьанных на новых наблюдениях, способствовала большой популярности этого зиджа. (О зидже Улугбека см. также [65]). В 1449 г. Улугбек был убит по наущению реакционного духовенства, после чего обсерватория прекратила свою работу, а ал-Кушчи с теми инструментами и книгами, которые он смог увезти, переехал сначала в Герат, затем в Азербайджан и наконец в Стамбул.

Кази-заде ар-Руми был известен своими комментированными изданиями геометрического трактата Шамс ад-Дина ас-Самарканди «Предложения обоснования» (Ашкал ат-та’ сие) и «Краткого изложения астрономии» ал-Чагмини; ему принадлежат также комментарии к «Памятке» и «Изложению Альмагеста» Насир ад-Дина ат-Туси и другие астрономические труды. Джамшид ал-Каши до приглашения в Самарканд написал в Кашане в 1407 г. «Лестницу небес» (Суллам ас-сама’), посвятил в 1413—14 гг. «Хаканский зидж — усовершенствование Ильханского зиджа» (Зидж-и Хакани дар такмил-я зидж-и Илхани) Шахруху, носившему титул хапана (хана ханов), в 1416 г. посвятил небольшой «Трактат о разъяснении наблюдательных инструментов» (Рисала дар шарх-и алат-и расад) некоему султану Ибрахиму — племяннику Шахруха, правившему в Исфахане, или главе династии Кара-Коюнлу в Западном Иране — по этому трактату, по-видимому, впоследствии были построены инструменты обсерватории Улугбека. Будучи приглашен в 1417 г. в Самарканд, ал-Каши руководит строительством обсерватории, участвует в составлении «Зиджа Улугбека» и пишет свои основные труды — математический трактат «Ключ арифметики» (Мифтах ал-хисаб), «Трактат об окружности» (Рисала ал-мухитиййа), посвященный вычислению числа я с 17 правильными десятичными знаками, «Трактат о хорде и синусе» (Рисала ал-ватар ва-л-джайб), в котором ал-Каши предложил упомянутый выше способ вычисления синуса 1њ, трактат «Услада садов о способе построения инструмента, называемого диском поясов» (Нузха ал-хадаик фи кайфиййа сан`а ал-ала ал-мусамма би табак ал-манатик) об инструменте для определения нпрот и долгот планет (фоторепродукция персидского изложения этого трактата была издана четверть вока назад с английским переводом Э. С. Кеннеди [66]). Астрономам Самаркандской обсерватории и их ученикам посвящена также статья в ИАИ [67].

В Герате при дворе тимуридских султанов Хусайна Байкары и Бади` аз-замана работали Фасих ад-Дин Му-хаммад ан-Низами ал-Кухистани (ум. в 1513) из Кухи-стана, учитель астрономии знаменитого поэта `Алишера Навои и автор «Ключа к двадцати главам» (Мифтах-и Вист баб) — комментариев к «Двадцати главам» Насир ад-Дина ат-Туси, а также комментариев к «Краткому изложению астрономии» ал-Чагмини, и ученик ал-Кушчи `Абд ал-Кадир Руйани Лахиджи (ум. в 1519) из Руяна в Табаристане, автир «Краткого [сочинения] о познании календаря» (Мухтасар дар ма `рифат-и таквим), «Подарка для ан-Низами» (Тухфа Низамиййа), по-видимому, написанного для ан-Низами ал-Кухистани, и «Краткий зидж для Мирзы» (Зидж мулаххас Мирзайи), посвященный тимуридскому султану `Али Мирзе (ум. в 1487).

14. Сефевидский Иран

При дворе первых сефевидских шахов Ирана Исма`ила I (1501-1524) и Тахмаспа I (1524-1576) работал уроженец Бирдженда в Восточном Иране Низам ад-Дин `Абд ал-`Али ал-Бирджанди (ум. ок. 1525). Ал-Бирд-жанди непосредственно примыкает к Самаркандской школе, им написаны комментарии к «Зиджу Улугбека», к «Памятке», «Изложению Альмагеста» и «Двадцати главам о познании астролябии» Насир ад-Дина ат-Туси, суперкомментарии к комментариям ар-Руми к «Краткому изложению астрономии» ал-Чагмини, а также «Трактат об астрономии» (Рисала дар хай’а), «Двадцать глав о календаре» (Бист баб дар таквим), «Трактат о наблюдательных инструментах» (Рисала фи алат ар-расад) и «Трактат о расстояниях и объемах» (Рисала дар аб`ад ва аджрам) — о расстояниях до небесных светил и об их объемах.

При дворе сефевидского шаха `Аббаса I (1587—1629) был шейх-ал-исламом известный математик и астроном Баха ад-Дин Мухаммад ал-`Амили (1547—1622), уроженец Баальбека в Сирии, учившийся в Ираке. Исключительно популярен математический трактат ал-`Амили «Сущность арифметики» (Хуласа ая-хисаб) и его энциклопедический трактат «Сума нищего» (ал-Кашкул). К астрономии относятся трактаты ал-`Амили «Разъяснение небесных сфер» (Ташрих ал-арлак), «Семьдесят глав о познании астролябии» (Хафтад баб дар ма`рифат-и астурлаб) — значительно расширенная обработка «Двадцати глав» ат-Туси, «Трактат о тимпане астролябии» (Рисала ас-сафиха ал-астурлаб), «Трактат об исследовании глобуса» (Рисала ои-т-тахкик ал-кура), «Трактат об определении кыблы» (Рисала фи ма `рифа ал-кибла) и другие. Ал-`Амили был также автором многих теологических трактатов.

При дворе `Аббаса I работал также Музаффар ал-Джунабади (1588—1629), уроженец Гунабада вблизи Мешхеда. Ал-Джунабади принадлежат комментарии к «Двадцати главам об астролябии» ат-Туси и к «Двадцати главам о календаре» ал-Бирджанди и пользовавшиеся популярностью «Указания астрономов» (Танбихат ал-мунаджжимин).

При дворе шаха Сафи I работал ученик ал-`Амили Мухаммад Бакир ал-Йазди (ум. 1637) из Йезда, автор популярного математического трактата «Отборное из арифметики» (‘Уйун ал-хисаб) и астрономических трудов «Подарок астрономов» (Тухфа ад-мунаджжимин), «Трактат о звездах» (Рисала дар нуджум), «Астролябия» (Астур-лаб), а также обработки «Зиджа Улугбека» и комментариев к «Введению в искусство приговоров звезд» Кушйара ибн Лаббана.

При дворе сефевидского шаха Сулеймана I (1666-1694) работал Мухаммад Бакир ас-Сабзавари (ум. в 1679) из Себзевара (Хорасан), автор трактата по астрономии и хронологии «Книга о новом годе» (Науруз-нама) и нескольких сочинений по астрологии.

15. Турция

До того как турки-османы взяли Константинополь, их столицами были Бурса (Брусса) и Эдирне (Адрианополь). Мы уже упоминали Кази-заде ар-Руми из Бурсы (термином Рум арабы называли сначала Византийскую (Восточную Римскую) империю, а затем турецкое государство в Малой Азии). В Эдирне при дворе султанов Байазида I (1389-1402) и Мухаммеда I (1402-1403) работал Сиди `Али ал-Кумнати ас-Сиваси и его сын Сиди Хасан, авторы комментариев к «Объемлющему зиджу» Абу-л-Вафы.

Вазир султана Мухаммеда II Завоевателя (1444-1446, 1451-1481), взявшего в 1453 г. Константинополь, переименованный турками в Стамбул (от Констанпул — турецкого произношения слишком длинного греческого названия) Синан ад-Дин Йусуф ибн Хидрбек или Синан-паша (ум. в 1486), работавший в Эдирне и Стамбуле, был автором комментариев к «Пределу познания» аш-Ширази, суперкомментариев к комментариям ар-Руми к «Краткому изложению астрономии» ал-Чагмини и трактата «Разъяснение времен в учении альмукантаратов» (Мудих ал-авкат фи ма’рифа ал-мукантарат) — об определении времени с помощью астролябии или алъмукантаратных квадрантов.

При дворе султана Мухаммеда II работал также ученик Улугбека ал-Кушчи, работавший в его обсерватории и участвовавший в составлении его зиджа. Султану-завоевателю он посвятил «Мухаммедов трактат об арифметике» (ар-Рисала ал-Мухаммадиййа фи-л-хисаб) и астрономический «Трактат завоевания» (Рисала ал-фатхиййа); широко распространены и персидские версии этих сочинений «Трактат о науке арифметики» (Рисала дар `илм-и хисаб) и «Трактат о науке астрономии» (Рисала дар `илм-и хай’ат) [68]. Ал-Кушчи написал также комментарии к «Зиджу Улугбека» и «Лестнице небес» ал-Каши. Ал-Кушчи организовал медресе при стамбульской мечети Айя София, в которую турки преобразовали византийский храм Св. Софии, где он воспитал целый ряд турецких ученых.

Ближайшим сотрудником ал-Кушчи и продолжателем его дела был его внук по дочери, приходившийся одновременно внуком Кази-заде ар-Руми по сыну, Махмуд ибн Мухаммад ибн Кази-заде ар-Руми, известный под именем Мирим Челеби (ум. в 1525). Приехав в Турцию вместе с ал-Кушчи, Мирим Челеби преподавал в Галлиполи, Эдирне и Бурсе и был личным учителем султана Байази-да II (1481—1512). Мирим Челеби написал комментарии к зиджу Улугбека и «Трактату завоевания» ал-Кушчи, «Трактат об исследовании азимута кыблы» (Рисала фи тахкик самт ал-кибла), «Трактат об [астролябии] аз-зар-кала» (Рисала аз-заркала) и несколько трактатов о квадрантах.

Большое число трактатов об астрономических инструментах написано муваккитом мечети Салимиййе в Стамбуле Мустафой ас-Салими (ум. в 1538). Отметим из этих трактатов написанный, по-турецки (в отличие от сочинений ал-Кушчи и Мирима Челеби, написанных по-арабски и по-персидски) «Стремительный трактат о разъяснении инструмента с троном [сделанного по правилам] искусства» (Рисала-йи сувари фи байан-и зат ал-курси ас-сина`и), посвященный одной из разновидностей астролябии («троном» астролябии называется деталь, за которую астролябия подвешивается для измерения высоты светил). Во второй половине XVI в. в Стамбуле работал уроженец Дамаска Таки ад-Дин Абу Бакр Мухаммад аш-Ша’ми ар-Расид (1526—1585), основатель Стамбульской обсерватории (расид — «наблюдатель»). Мы уже упоминали его трактат о Солнечных часах «Благоухание духа о черчении часов на плоских поверхностях» (Райхапа ар-рух фи раем ас-са`ат `ала мустави ас-сутух). Важнейшим астрономическим трактатом аш-Ша’ми является «Лотос предела мысли о царстве вращающихся сфер» (Сидра мунтаха ал-афкар фи малакут ал-фалак ад-даввар). В этом трактате изложены вопросы математического аппарата астрономии, основы астрономии и астрономические инструменты. Аш-Ша’ми был также автором большого числа трактатов о различных астрономических инструментах, в том числе о квадранте астролябии аш-шиказиййа и об «универсальном трактате» Ибн аш-Шатира. Важное значение имеет также его трактат «Величественные методы в духовных приборах» (ат-Турук ас-саниййа фи-л-алат ар-руханиййа), посвященный водяным часам, водоподъемным и оросительным приспособлениям, фонтанам, постоянно играющим флейтам и приборам для поднятия грузов.

При дворе султана Мустафы II (1695—1703) работал уроженец Кайсери `Абд ал-Халим ал-Кайсари Сейлем-заде, автор нескольких трактатов об астролябиях и квадрантах. Из турецких астрономов XVIII в. отметим муваккита Большой мечети в Манисе (Магнесии) Мухаммада Михалиджи, происходящего из боснийской семьи Миха-личей, переведшего на турецкий язык «Введение в искусство приговоров звезд» Кушйара ибн Лаббана.

Знатоками астрономии были многие турецкие мореходы, из которых отметим Сулеймана ал-Махри (XVI в.), автора «Опоры ал-Махри в обосновании морских наук» (ал-`Умда ал-Махриййа фи дабт ал-`улум ал-бахриййа), содержащей «основы морской астрономии», главу «о звездах» и главу «об определении широт по звездам», и «Книги славного пути к познанию бурного моря» (Китаб ал-минхадж ал-фахир фи `илм ал-бахр аз-захир), и адмирала Сиди `Али Катиб-и Руми (ум. в 1563), автора «Сущности астрономии» (Хуласа ал-хай’а) — турецкой обработки «Трактата завоевания» ал-Кушчи — и «Объемлющего о науке о небесных сферах и морях» (ал-Мухит фи `или ал-афлак ва-л-абхар) — изложения астрономии и морской науки по «Книге польз» ан-Наджди и «Опоре» ал-Махри, изданного с французским переводом Г. Ферраном [69].

16. Мусульманская Индия

Младшим современником Улугбека был султан Мальвы и Центральной Индии Махмуд-шах I Халджи (ум. в 1469). Отметим, что Мальва получила независимость в результате похода Тимура в Индию в 1398—99 гг. и разгрома -им Делийского султаната. Махмуд-шах первоначально был вазиром гурида Мас`уд-хана, но в 1438 г. захватил трон и вскоре получил инвеституру от каирского халифа. Махмуд-шах был известным астрономом, он написал «Всеобъемлющий зидж» (Зидж-и джами`) и «Разъяснение Ильханского зиджа» (Таудих-и зидж Илхани) на персидском языке; последний был издан в латинском переводе Дж. Гривса в 1652 г. [70].

Следуя традициям Улугбека, астрономией занимались и основатели династии Великих Моголов в Индии Бабур (1483—1530), автор «Подарка эмира» (Тухфа ал-амир), состоящего из трех глав: «О науке астрономии», «Измерение земли» и «Правила арифметики»,— и его сын Хумайун (ум. в 1556), автор «Краткого об объяснении больших кругов» (Мухтасари дар байан-и даваир `изам), написанного для его сына, будущего императора Акбара (1556—1605). Рукописи этих сочинений хранятся в Тегеране (Университетская библиотека,  3338) и в Кабуле (библиотека Цттилаат,  217). Много астрономических сведений, в частности уникальный список 85 зиджей от легендарных сочинений Пифагора и Зороастра и трудов Гиппарха, Птолемея и Теона до зиджа Улугбека, содержат «Установления Акбара» (Азин-и Акбари), написанные вазиром Акбара Абу-л-Фазлом `Аллами (1551—1602). И трактаты Бабура. и Хумайуна, и «Установления Акбара» были написаны по-персидски.

При дворе императора Шах-Джихана I (1628—1657) работали математики и астрономы — сыновья Ахмад-и Ми’мар-и Лахури — одного из создателей мавзолея Тадж Махал в Агре (ми’-л’ар— «архитектор»): математик `Ата-аллах, посвятивший Шах-Джг-хану свой персидский перевод знаменитой «Биджаганиты» индийского математика XII в. Бхаскары и свою обработку «Сущности арифметики» ал-‘Амйли, и астроном Лутфаллах, автор «Календаря Лутфаллаха» (Таквим-и Лутфи) и комментариев к «Двадцати главам об астродяб-ш» Насир ад-Дина ат-Туси. Сыновья Лутфаллаха Лахури `Имад ад-Дин и Мирза Хайраллах также занимались астрономией: первый из них был автором комментариев к «Разъяснению небесных сфер» ал-‘Амшти, а второй — автором «Трактата об астролябии» . (Рисала дар астурлаб) и обработок «Изложения Евклида» и «Изложения Альгагеста» Насир ад-Дина ат-Туси.

Императору Щах-Джихану I посвятил «Шах-Джиха-нов зидж» (Зидж-и Шах-Джихани) Фарид ад-Дин Мас`уд ад-Дихлави (ум. в 1629) из Дели. Ад-Дихлави учился в Ширазе, где его.учителем был Шах Фатхаллах Ширази (ум. в 1589), приехавший вместе с ним в Индию и работавший сначала в Биджапуре, а в 1583 г. приглашенный императором Акбаром в Агру, где он в 1584 г. разработал новый солнечный календарь «Акбари» или «Илахи» и перевел зидж Улугбека на урду.

В первой половине XVIII в. в Дели работал также Мухаммед Заман ибн Мухаммад Садик Анбаладжи Дн-хлави, уроженец Амбалы (севернее Дели), автор написанных по-персидски «Трактата об астрономии» (Рисала дар хай’ат) и комментариев к зиджу Улугбека.

Тесно связана с астрономией стран ислама была астрономическая деятельность махараджи г. Амбера в Раджпутане Саваи Джаясимхи (1686—1743), известного также как Савай Джай Сингх. Джаясимха основал город Джайпур и построил астрономические обсерватории как в этом городе, так и в Дели, Бенаресе, Муттре и Уджжайне. Хотя Джаясимха был индуистом, он писал как на санскрите, так и на распространенном при дворе могольских императоров персидском языке. Он посвятил императору Насир ад-Дину Мухаммад-шаху (1719—1748) написанный по-персидски «Мухаммад-шахов зидж» (Зидж-и Му-хаммод-шахи). Введение к этому зиджу, в соответствии с традицией, состоит из трех частей: о календаре, о сферической тригонометрии, сферической астрономии и астрономических наблюдениях и о движении Солнца, Луны и планет. В последней Джаясимха показывает знакомство с астрономией современной ему Западной Европы: он упоминает о гелиоцентрическом движении планет по эллипсам, о кольцах Сатурна и четырех спутниках Юпитера. Из сочинений Джаясимхи на санскрите упомянем его «Трактат об астролябии» (Йантрараджачана). В обсерваториях Джаясимхи имелось большое число инструментов, построенных по образцу инструментов Марагинской и Самаркандской обсерваторий, в том числе «цилиндрический инструмент» (рам йантра), аналогичный главному инструменту Улугбека, полусферический инструмент «Джай пракаш» и огромный инструмент «самрат йантра», представляющий собой каменную стену в виде прямоугольного треугольника, гипотенуза которого параллельна оси земного шара, а по бокам стены к ней прикреплены две дуги по 1/8 окружности, составляющие квадрант; стена служит гномоном, тень которого падает на дуги квадранта, градуированного в часах и минутах, а также в градусах. Последние три инструмента сохранились в обсерватории Джаясимхи в Дели.

17. Кавказ

Ширван, государство на территории нынешнего Советского Азербайджана, был родиной нескольких астрономов. Фарид ад-Дин `Али аш-Ширвани (XII в.) был автором шести зиджей; «Блестящего зиджа» (аз-Зидж аз-захир), «Верного зиджа» (аз-Зидж ал-мухкам), «Ровного зиджа» (аз-Зидж ал-мустави), «Соразмерного зиджа» (аз-Зидж ал-му`аддал) и «Зиджа `Ала [ад-Дина], основанногс на наблюдениях» (аз-Зидж ал-`Ала’и ар-расади). Шах Фатхаллах аш-Ширвани (ум. в 1486) был автором комментариев к «Памятке» Насир ад-Дина ат-Туси и суперкомментариев к «Краткому изложению» ал-Чагмини.

Тифлис, ныне Тбилиси, в котором в средние века, да и позже, жило много азербайджанцев, также был родиной нескольких мусульманских астрономов. Упомянем из них работавшего в Конье Шараф ад-Дина Хубайша ат-Тифли-си (ум. в 1230), автора знаменитого «Описания ремесел» (Байан ас-сина`ат) и астрономических трудов «Введение в науку о звездах» (Мадхал ила `илм ан-нуджум) и «Разъяснение звезд» (Байан ан-нуджум).

Из Черкесии происходили Мухаммад ибн Ийас ал-Чиркаси (1448—1524), работавший в Египте и написавший астрономо-географический трактат «Аромат цветов о редкостях вселенной» (Нашк ал-азхар фи `аджаиб ал-актар), изданный Ланглем [71], и Мустафа аш-Ширкаси, работавший в Египте в XVII в. и написавший три трактата о квадрантах.

У нас нет сведений об астрономических исследованиях черкесов на своей родине, но такие сведения имеются о трех народах Дагестана — аварцах, лезгинах и рутулах. Наиболее известным ученым Дагестана был аварец Мухаммад ибн Муса ал-Кудуки ал-Авари (1633—1717) из , аула Кудутль (Кудук). Ал-Кудуки был разносторонним ученым, учившимся вначале на родине, а затем в Аравии. Из его астрономических сочинений сохранились комментарии к «Первой опоре щедрости в науке определения времени, и кыблы в Дагестане» ар-Раззаза ал-Мисри. Современник ал-Кудуки лезгин Дамадан ибн Йа`куб ал-Мухи (ум. в 1718) из аула Мегеб перевел с персидского на арабский комментарии ал-Бирджанди к зиджу Улугбека и был автором трактата «Действия с синус-квадрантом» (ал-‘Амал би руб< ал-муджаййаб) и комментариев к сочинениям Насир ад-Дина ат-Туси. В XVII в. уроженец рутульского аула Шиназ Исма’ил аш-Шинази прославился изготовляемыми им астролябиями. Махад ибн Аййуб ал-Чухи (ум. в 1770) из аварского аула Чох, учившийся в Каире, был разносторонним ученым и автором ряда сочинений по астрономии. Учениками ал-Чухи были братья Махди-Мухаммад и Шайтан-`Абдаллах ас-Суграти из аварского аула Согратль; первый из них был автором комментариев к «Первой опоре щедрости» ар-Раззаза ал-Мисри, а второй прославился предсказанием затмений, за что и получил прозвище шайтан — «дьявол».

ЛИТЕРАТУРА

1. Gunther R. Т. Chaucer and Messahalla on the astrolabe.— Oxford, 1929.
2. Бируни Абурайхан. Геодезия; перев. П. Г. Булгакова.— Избранные произведения. Т. 3.— Ташкент, 1963.
3. Suter Н. Die astronomischen Tafeln des Muhammed ibn Musa in der Bearbeitung des Maslama ibn Ahmed al-Madjriti und der lateinischer tlbersetzung des Athelard von Bath.— Memoires de l’Academie des sciences de Danemark, section des lettres, vol. 3, Copenhague, 1914. Neugebauer O. The Astronomical Tables of al-Khwarizmi, translation with commentaries.—Historisk-filoso-fiske Skrifter ungivet at del Kong. Danske Videnskabernes Sels-kab, t. 4, Nr. 2.— Kobenhavn, 1962.
4. Frank J. Die Verwendung des Astrolabes nach al-Khwarizmi.— Abhandlungen zur Geschiclite der Naturwissenschaft und Medizin, Nr. 3, Erlangen, 1922.
5. Розенфелъд Б. А., Сергеева Н. Д. Об астрономических трактатах ал-Хорезми.— ИАИ, 1977, вып. XIII, с. 201—218.
6. Muhammedis fil. Ketiri Fergariensis, qui vulgo Alfraganus dicitur, Elementa astronomica, Arabice et Latine. Opera Jacobi Golii.— Amstelodami, 1669.
7. Розенфельд В. А., Добровольский И. Г., Сергеева Н. Д. Об астрономических трактатах ал-Фаргани.— ИАИ, 1972, вып. XI, с. 191— 210.
8. Бируни Абурайхан. Памятники минувших поколений; перев. М. А. Салье.— Избранные произведения. Т. 1.— Ташкент, 1957.
9. Nallino С. Al-Battani sive Albategnii Opus astronomicum. Vol. 1—3.— Mediolani, 1899—1907.
10. Rescher N., Khatchadurian H. AL-Kindi’s epistle on the fini-tude of the Universe.— Isis, vol. 56, 1965, No. 4, pp. 426—433.
11. Аль-Фараби. Комментарии к «Альмагесту» Птолемея; перев. А. К. Кубесова и Дж. ад-Даббаха.— Алма-Ата, 1975.
12. Аль-Фараби. Математические трактаты; перев. А. Кубесова и др.— Алма-Ата, 1972.
13. Беруни Абурайхан. Канон Мас`уда; перев. П. Г. Булгакова, Б. А. Розенфельда, А. Ахмедова, М. М. Рожанской и др.— Избранные произведения. т.5, ч. 1.— Ташкент, 1973; ч. 2.— Ташкент, 1976.
14. Al-Sufi Abd-al-Rahman. Description des etoiles fixes; Trad. H. C. F. C. Schjellerup.— St.-Petersbourg, 1874.
14a. Матвиевская Г. П. Абд ар-Рахман ас-Суфи и его роль в истории астрономии.— ИАИ, 1983, вып. XVI, с. 93—136.
15. Звездный каталог ал-Бируни с приложением каталогов Хайяма и ат-Туси; перев. Б. А. Розенфельда, С. А. Красновой и М. М. Рожанской.— ИАИ, 1962, вып. VIII, с. 83—192.
16. Таги-заде 4. К., Вахабов С. А. Астролябии средневекового Востока.—ИАИ, 1975, вып. XII, с. 169-225.
17. Булгаков П. Г. Ранний трактат Бируни о секстанте Фахри.— ИЛИ, 1972, вып. XI, с. 211—219.
18. Wiedemann E., Juynboll Th. W. Avicennas Sclirift iiber em von ihm ersonnenes Beobachtungsinstrument.— Acta Orientalia, 1927, Bd. 5, S. 81-167.
19. Le livre de grande Table Hakemite par Ebn Iounis. Ed. et transl. par J. J. Gaussin de Parseval.— Notices et Extraits do manuscrits de la Bibliotheque Imperiale. — 1801, vol. 7, pp. 16-240.
20. Delambre J. B. Histoire de l’astronomie du Moyen Age.— Paris, 1819.
21. Ибн ал-Хайсам. Трактаты о зажигательных зеркалах; перевод Н. В. Орловой п И. О, Мохаммеда.— ИЛИ, 1980, выи. XV, с. 305— 338.
22. Kohl К. Ubor die Atifbau dor Welt nach Ibn al-Haitam.— Sitzungsberichte der Phys.-Med. Sozietiit, Erlangen, 1924, Bd. 54—55 (1922—1923), S. 140-179.
23. Ибн ал-Хайсам. Расаил.— Хайдарабад, 1367 х. [1948].
24. Schoy С. Abhandlung des Schaychs Abu ‘Ali al-Hasan ibn al-Hasan ibn al-Haitham: Uber die Natur der Spuren (Flecken) die man auf den Oberflach des Mondes sieht.— Hannover, 1925.
25. Розенфелъд Б. А. Важная находка по истории математики, астрономии и оптики.— Вопросы истории естествознания и техники, 1974,  2-3 (47-48), с. 123-124.
26. Воробьева М. И., Рожанская М. М., Веселовский И. Н. Древнехорезмский памятник IV в. до н. э. Кой-Крылган-кала с точки зрения истории астрономии.— ИАИ, 1969, вып. X, с. 15—34.
27. Матвиевская Г. П., Тллашев X. О научном наследии астронома X—XI вв. Абу Насра ибн Ирака.— ИАИ, 1977, вып. XIII, с. 219— 232.
28. [Ибн ‘Ирак]. Расаил Аби Наср ила-л-Бируни.— Хайдарабад, 1365 х. [1946].
29. Булгаков П. Г. «Геодезия» Бируги как историко-астрономический памятник.—ИАИ, 1972, вып. XI, с. 181—190.
30. Розенфелъд Б. А., Рожанская М. М. Астрономический труд ал-Бируни «Канон Масуда».— ИАИ, 1969, вып. X, с. 63-95.
31. Джалалов Г. Д. Индийская астрономия в книге Бируни «Индия».— ИАИ, 1962, вып. VIII, с. 195-220.
32. Бируни Абурайхан. Индия; перев. А. Б. Халилова и 10. Н. Зава-довского.— Избранные произведения. Т. 2.— Ташкент, 1962.
33. Розенфелъд Б. А. Астрономический труд ал-Бируни «Книга вразумления начаткам науки звезд».— ИАИ, вып. XII, 1975, с. 205-226.
34. Бируни Абурайхан, Книга вразумления начаткам науки о звездах; перев. Б.А.Розенфельда, А. Ахмедова. М. М. Рожанской, А.Абдурахманов, Н.Д.Сергеевой.— Ташкент, 1975.
35. Розенфельд Б. А., Уцеха Л. Г. Астрономический трактат ал-Бируни «Выделение сказанного по вопросу о тенях» — ИАИ 1978 вып. XIV, с. 303—314.
36. Al-Biruni, Abu al-Rayhan. The exhaustive treatise on shadows; Translation & Commentary by E. S. Kennedy.—Aleppo, 1976.
37. Джалалова З. Г. Учение ал Бируни о движении Солнца.— ИАИ, вып. XII, 1975, с. 227-236.
38. Hudloff G., Hochheim A. Die Astronomie des Mahmud ibn Muhammed ibn ‘Omar al-Gagrnini.— Zeitschrift der Deutschen Morgenland. Gesellschaft.— 1893. Bd. 47, S. 213-275.
39. Хайретдинова Н. Г. Тригонометрический трактат исфаханского анонима.— Историко-мате.м. исследования, 1966, вып. XVII, с. 449—464.
40. Хаййам ‘Омар. Трактаты: перев. Б. А. Розенфельда.— М., 1962.
41. Ibn al-Athirus. Chronicon quod perfectissime inscribitur. T. 10.— Leiden, 1894.
42. Рожанская М. М. Астрономические часы ал-Хазини.— ИАИ, вып. XIV, 1978, с. 189—198.
43. Villuendas M. A. La trigonometria europea en el siglo XI: Estudio de la obra de Ibn Mu’ad El Kitab Maylralat.— Barcelona, 1979.
44. Maimonides Moses. The Guide of the Perplexed; Transl. by S. Pines.— Chicago, 1963.
45. Al-Bitruji. On the principles of astronomy; Arabic and Hebrew versions with translations, analysis and glossary by B. R. Gold-stein. Vol. 1—2.— New Haven; London, 1971.
46. Мамедбейли Г. Д. Основатель Марагинской обсерватории Мухаммед Насирэддин Туей.— Баку, 1961.
47. Seemann II. J. Die Instrumente der Sternwarte zu Maragha nach der Mitteilungen von al-`Urdi.— Sitzungsberichte der Phys.-Med. Sozietat, Erlangen, 1928, Bd. 40, S. 15—126.
48. Мамедбейли Г. Д. Марагинская обсерватория и Пекинская обсерватория XIII в.—ИАИ, 1957, вып. III, с. 517—530.
49. Туси Мухаммед Насирэддин. Трактат о полном четырехстороннике (Шаклул гита); перев. под ред. Г. Д. Мамедбейли и Б. А. Розенфельда.— Баку, 1952.
50. Weidler F. Historia astronomiae.— Vitembergae, 1741.
51. Рожанская М. М. Механика на средневековом Востоке.— М., 1976.
52. Таги-заде А. К. Квадранты средневекового Востока.— ИАИ, 1977, вып. XIII, с. 183-200.
53. Traite des instruments astronomiques des Arabes compose au troizieme siecle par Aboul Hhassan Ali, de Maroc, intitule Collection des commencements et des firis; Trad, par J. J. Sedillot et publ. par L. A. Sedillot. Vol. 1-2.— Paris, 1834—1835.
54. Sedillot L. A. Memoire sur les instruments astronomiques des Arabes.— Paris, 1845.-
55. Pellat Ch. L’astrolabe bpherique d’ar-Rudani.— Bulletin d’Etudes Orientales, Damas, 1974, vol. 26, pp. 7—82; 1977, vol. 28, pp. 83-165.
56. Большакова К. Г., Невская Н. И., Розенфелъд Б. А. «Сферическая астролябия» ар-Рудани.— ИАИ, 1983, вып. XVI, с. 235-255.
57. Samso J., Catala M. A. Un instrumento astronomico de raigambre Zarqali: el cuadrante sakkazi de Ibn Tibuga.— Memorias de la Real Academia de Buenas letras de Barcelona, 1971, vol. 13, No. 1, pp. 5-31.
58. Ibn as-Salah. Zur Kritik der Koordinatenuberlieferung im Sternka-talog des Almagest. Arabischer Text nebst deutscher Ubersetzurg, Einleitung und Anhang, herausg. von P. Kunitzsch.—Gottingen, 1975.
59. Майстров Л. Е. Научные приборы: Приборы и инструменты научного значения.— М., 1968.
60. Tabulae long, ас lat. stellarum fixarum ex observatione Ulugh Beighi Tamerlani Magni nepotis… ac Latio donavit et commentariis illustravit Thomas Hyde.— Oxoniae, 1665.
61. Ah mad ibn Majid al-Najdi. Arab navigation in Indian Ocean before tiie coming of the Portuguese being a translation of Kitab al-Fawaid fi usul al-bahr wa’l-qawa`id, with introduction and a glossary by G. B. Tibbets.— London, 1971.
62. Шумовский Т. А. Три неизвестные лоции Ахмада ибн Маджида, арабского лоцмана Васко де Гамы.— М.; Л., 1957.
63. Ахмедов А., Розенфелъд Б. А. Кто был автором «Трактата об определении синуса одного градуса?» — Общественные науки в Узбекистане, 1975, N10, c.51-53
64. Prolegomenes des Tables astronomiques d’Oloug-Beg. Publies avec notes et variantes par L.A.Sedillot. — Paris, 1847; Traduits et commentes par L.A.Sedillot. — Paris, 1853. 65. Нары-Ниязов Т. И. Астрономическая школа Улугбека.—М., 1950.
66. Kennedy E. S. The planetary equatorium of Jamshid Ghiyath al-Din al-Kashi.— Princeton, 1960.
67. Джалалов Г. Д. Некоторые замечательные высказывания астрономов Самаркандской обсерватории.— ИАИ, 1958, вып. IV, с. 381—386.
68. Кушчи Али. Астрономический трактат; перев. А. У. Усманова.— Самарканд, 1970.
69. Ferrand G. L’amiral Sidi Аli et le Muhit. Introduction a 1’astronomie nautique arabe.— Paris, 1936.
70. Johanni Gravii Astronomia quedam ex traditione Shah Cholgii Persae.— Londini, 1652.
71. Mohhamed ben Ahmed ben Ayas, de Circassie. Cosmographic. Ed. par L. Langles,— Notices et exlraits de manuscrits de la Bibliotheque Imperiale, 1810, vol. 8, pp. 1-131.

АСТРОНОМИЯ СТРАН ИСЛАМА
Б. А. Розенфельд
(Историко-астрономические исследования, вып.XVII, вып.1984 )

http://www.pereplet.ru/gorm/ahist/arabastr.htm

Posted in Общие сведения, Энциклопедия | Отмечено: , , , , , | Leave a Comment »

Анекдоты о Ходже Насреддине

Posted by nimatullahi на Ноябрь 22, 2002

Ходжа и одноногий гусь

Зажарил однажды ходжа гуся и понес государю. Дорогою, проголодавшись, он в укромном месте спустил в брюхо одну гусиную лапку. Представ перед падишахом, он поднес ему, соблюдая церемонии, подарок. Тимуру бросилось в глаза, что гусь без одной ноги, и он спросил об этом у ходжи. «У нас в Акшехире все гуси одноногие, – заметил ходжа. – А если не веришь, взгляни на гусей, что у источника».
Действительно, в то время гуси, гревшиеся на солнце у источника, стояли на одной ноге и, опустив голову, дремали.
Выглянув из окна, падишах долго смотрел на этих гусей.
В это время случайно заиграли зорю. Музыканты разом ударили в барабан колотушками, от гула труб застонало небо, и гуси, став на обе ноги, начали боязливо кидаться из стороны в сторону, чтобы только куданибудь убежать. Тимур подозвал ходжу к окну и сказал: «Ходжа, ты говоришь неправду; посмотри: у гусей – по две ноги». – «Ну, если бы ты отведал этих палок, – заметил ходжа, – ты пополз бы на четвереньках».

Тимурленг спрашивает, как бы его прозвали, если бы он был аббасидским халифом

Тимурленг сказал ходже: «Ходжа, ты знаешь, что у всех аббасидских халифов имеются свои прозвища: одного зовут Мутаваккиль ала-ллахи, другого – Мутасим би-лляхи, и так далее. Ну, а если бы я был Аббасид, какое было бы у меня прозвище?» Ходжа отвечал: «О державный властелин, будьте уверены, что вас прозвали бы «Наузу би-лляхи» («Пронеси нас бог»).

«Раз я собираюсь разводиться, зачем мне спрашивать жену об имени?»

Пошел ходжа в суд, чтобы разводиться с женой. Судья приказал записать имена жены и ее отца. Когда у ходжи спросили об этом, он сказал: «Не знаю». Кази осведомился, сколько лет он женат, и, узнав, что уже несколько лет, заметил: «Как можно, будучи женатым в течение нескольких лет, не знать, как зовут жену?» – «Да ведь я не собираюсь с ней жить, – зачем мне спрашивать, как ее зовут?» – отвечал ходжа.

Ходжа выливает пресную воду в море

На берегу моря почувствовал ходжа жажду и немного испил соленой воды. Жажда, конечно, не только не утихла, а, наоборот, в горле у него еще больше пересохло и затошнило. Он прошел немного вперед и нашел пресную воду. Вдосталь напившись, он наполнил водой тюбетейку, потом понес и вылил воду в море. «Не пенись и не вздымайся, – обратился он к морю. – Нечего понапрасну кичиться перед людьми; попробуй, какой бывает настоящая вода!»

«Только не внутри, а там, где хотите!»

У ходжи спросили: «Когда несут покойника, то где следует находиться – впереди или позади гроба?» – «Только не внутри, – сказал ходжа, – а там, где хотите, все равно».

Предусмотрительный отец

Ходжа женился. На пятый день у него родился ребенок. Через день ходжа принес первый джуз Корана, сумочку для Корана, письменный прибор и т. д. и положил все это у изголовья люльки. Ему стали говорить: «Эфенди, для чего это ты так рано?» – «Ребенок, проделавший девятимесячный путь в пять дней, – заметил ходжа, – через несколько дней пойдет в школу. Пока у меня сейчас есть деньги, я и заготовил все необходимое».

«А если бы в рубашке был я?»

Ветер уронил на землю висевшую на дереве рубашку ходжи. Ходжа сказал: «Нужно нам будет принести благодарственную жертву». Жена спросила у него о причине, и ходжа объяснил: «А если бы, не дай бог, в рубашке был я?»

Ходжа высмеивает дервиша-мелами

Однажды дервиш-мелами по имени Шейяд-Хамза, человек просвещенный, совершенный, идущий по верному пути, живущий праведно, сказал ходже: «Ходжа, неужто-таки твое занятие на этом свете одно шутовство? Если ты на что-нибудь способен, так покажи свое искусство, и если есть в тебе какая ученость, прояви ее нам на пользу». Ходжа спросил у него: «А у тебя какое есть совершенство и какая в тебе добродетель, и людям какая от нее польза?» – «У меня много талантов, – отвечал Шейяд, – и нет счету моим совершенствам. Каждую ночь покидаю я этот бренный мир («мир элементов») и взлетаю до пределов первого неба; витаю я в небесных обителях и созерцаю чудеса царства небесного». – «Хамза, – заметил ходжа, – а что, в это время не обвевает ли твое лицо нечто вроде опахала?» Хамза, радостный, подумал: «Ну, напустил я на него туману», – и сказал: «Да, ходжа». – «А ведь это – хвост моего длинноухого осла», – сказал ходжа.

«Это – я, если богу будет угодно»

Беседуя ночью с женой, ходжа сказал: «Если завтра утром будет дождь, я пойду за дровами, а не будет дождя – буду пахать». – «Прибавь: если Аллаху будет угодно», – заметила жена. А ходжа, по человечеству, сказал: «Ну что там! Либо этак, либо так, без работы не буду, что-нибудь да уж сделаю».
Когда утром вышел он за город, ему повстречались сипахи. «Эй ты, дяденька, – закричали они ему, – поди сюда! Как проехать туда-то? » – «Не знаю», – беззаботно сказал ходжа. А грубые сипахи, не дав ходже опомниться, ударили его несколько раз. «Ах ты такой-сякой, – заметили они, – марш вперед, веди нас!» – и погнали его вперед. Под дождем, в грязи, ходжа довел их до города. А сам в полночь, избитый, усталый, полуживой, подошел к своему дому и начал стучать: «Кто там? » – спросила жена. «Открой, жена, это я, если будет угодно Аллаху», – пробормотал ходжа.

Ходжа пускаегся в тонкости богословия

У ходжи спросили: «Что ты скажешь о совершенстве божественной воли?» – «С тех пор как я себя помню, – сказал ходжа, – случается постоянно то, что говорит господь бог; а если бы сила была не в руках господа, когда-нибудь да исполнилось бы и то, что я говорю». Так кратко и убедительно определил ходжа понятие о божественной воле.

Ходжа объясняет, что есть два светопреставления

У ходжи спросили: «Когда наступит светопреставление?» – «Которое светопреставление?» – заметил ходжа. «А сколько бывает светопреставлений?» – удивился спрашивающий. «Если умрет моя жена, – сказал ходжа, – это – малое светопреставление, а я умру – это большое светопреставление».

Пока не наполнятся рай и ад

Однажды Тимурленг спросил у ходжи, долго ли это люди будут все рождаться и помирать. «Пока, наконец, не наполнятся ад и рай», – отвечал ходжа.

Ходжа преклонястся перед мудростью Аллаха

Однажды у ходжи украли тысячу акта. Ходжа отправился в мечеть и до самого утра слезно молился, чтобы вернул Аллах ему деньги.
Как раз в это время один из местных купцов, захваченный на корабле бурей, обещал в случае благополучного спасения пожертвовать ходже тысячу акча. Спасенный от опасности купец, исполняя обет, и подарил ходже деньги. Рассказав ему, что с ним случилось на море, купец прибавил: «Вот благодаря вашему заступничеству и помощи я чудесно спасся». Ходжа немного подумал, а потом сказал: «Чудны дела твои, господи! Сперва отдать кому-то тысячу акча, а потом, для того, чтобы вернуть их, насылать бурю, заставлять человека давать обеты… Трудно придумать такой странный и окольный путь. Да, человеческому уму не постигнуть неисповедимых тайн всевышнего! Для человека разумного нет большего чуда. Деньги мои пропали здесь, а нашлись в море. Благодарение господу за его милости и щедроты!»

Ходжа забыл, что у него украли только уздечку

У ходжи украли нарядную уздечку. Он взял осла за ухо и повел домой. Через несколько дней, увидев эту уздечку на громадном египетском осле, он, в удивлении оглядывая осла, его голову и все его сложение, сказал: «Голова – как у моего осла, а вот в теле он сильно изменился».

Как ходжа укротил гнев Тимурленга

Тимурленг, наводивший казнями ужас на румские земли, сзывал к себе, куда ни заходил, ученых и мудрецов и спрашивал: «Кто я – справедливый человек или тиран?» Если кто говорил: «Ты справедлив», – Тимурленг отсекал ему голову; но и тем, кто говорил: «Ты тиран», – он тоже рубил голову.
Задумались ученые и не знали, что делать. Но так как слава о ходже разнеслась повсюду, народ обратился к нему с мольбою: «Сжалься, ходжа! Кроме тебя нам не от кого ждать помощи. Сделай что-нибудь. Отведи меч тирана от невинных рабов божиих». Ходжа сказал: «Дорогие мои, хотя это и не так легко, как вы думаете, но праведный бог – помощник угнетенных, и, может быть, благодаря силе ваших молитв мне что-нибудь удастся сделать». Скрепя сердце он пошел ко дворцу Тимурленга. Тимурленгу сообщили, что явился ходжа, который готов дать ответ на его вопросы. Когда Тимурленг задал ходже свой обычный вопрос, ходжа ответил: «Нельзя сказать, что ты справедливый властитель или мятежный тиран. Мы тираны, а ты – меч правосудия. Всемогущий бог послал тебя на нас, тиранов, достойных наказания. Знаешь стих: «Господь, по милости, проявляет к тебе снисхождение и ласку. Но того, кто преступает заповеди, он делает посмешищем». Говорят, что именно такого-то правильного ответа и ждал Тимурленг. Очень ему полюбился ходжа, и он сделал его своим приближенным; и все время, пока находился в Руме, не отпускал его от себя. Быть может, из уважения к ходже и пощадил он Акшехир и его округу, да и Караман тоже. Так избавились эти города от меча Тимура и от грабежа его назойливых воинов.

«У кого голубые бусы, ту я больше люблю»

Было у ходжи две жены. Каждой из них дал он голубые бусы и наказал отнюдь не показывать их другой. «Это – знак моей любви», – сказал ходжа. Но однажды обе они набросились на ходжу и закричали: «Кого из нас ты больше любишь, к кому тебя больше тянет?» Ходжа отвечал: «У кого голубые бусы, ту я больше и люблю». Женщины успокоились, и каждая, думая в душе: «Меня он больше любит», – считала себя выше подруги. Так умел ходжа ладить с женами.

«Коли так, кушай же!»

По каким-то делам ходжа отправился из Акшехира к себе на родину в Сиврихисар. Очень он проголодался, а денег у него не было. Проходя по базару, он увидел что в пекарне вынимают из печи свежий хлеб, еще дымящийся, и идет от него по сторонам запах приятный, словно мускус. Он и говорит пекарю, сидевшему в углу: «Послушай, отец, это твой хлеб?» Пекарь спокойно ответил: «Да, мой!» А ходжа, волнуясь, снова спросил: «Дорогой мой! неужели этот хлеб так-таки весь твой? Ну, скажи, – я готов целовать тебе ноженьки, – вот сколько здесь ни есть горяченьких хлебцев, кругленьких, мягких, как вата, – все это твое?» – «Ну чего ты пристаешь? – сказал пекарь. – Да, все это мое». – «Так чего же ты смотришь? – услужливо сказал ходжа. – Коли так, кушай же!»

От страха перед Тимурленгом ходжа бежит в деревню

У Тимурленга было в обычае убивать всех, кто во сне беспокоил его. Как только об этом узнал ходжа, он быстрехонько забрал свой скарб и убежал к себе в деревню. Кое-кто начал ему говорить: «Дорогой ты наш! ведь только ты и можешь с ним ладить. Что бы ты ни сделал, что бы ни сказал, он на тебя не сердится. И землякам твоим от того польза. Зачем же побросал ты все и пришел сюда?» Ходжа отвечал: «Когда он бодрствует, я, по милости Аллаха, могу принимать соответствующие меры против всякого его действия; но вот если я ему приснюсь во сне, то действовать так, как ему хочется, – это уж не в моих силах».

И ты, жена, права

Приятель ходжи пришел к нему посоветоваться о деле. Он изложил ему все и в конце спросил: «Ну как? Разве я неправ?» Ходжа заметил: «Ты прав, братец, ты прав». На следующий день ничего не знавший об этом противник также пришел к ходже. И он также, желая определить, чем кончится тяжба, рассказал ему дело, разумеется, пристрастно, в выгодном для себя свете. «Ну, ходжа, что ты скажешь? Разве я не прав?» – спросил он у ходжи. И ему ходжа отвечал: «Конечно, конечно, ты прав».
Случайно жена ходжи слушала его разговор с тяжущимися и, увидев, что ходжа считает обоих правыми, вознамерилась пристыдить его и заметила: «Эфенди, вчера был у тебя сосед Коркуд, он объяснил тебе свое дело, ты ему сказал, что он прав. Потом пришел его противник Санджар, ты и ему сказал, что он прав. Как же это? Ты кази, а я вот уже сколько лет жена кази. Разве могут быть правы одновременно и истец и ответчик?» Ходжа спокойно сказал: «Да, верно, женушка, и ты тоже права».

На бога надейся, а сам не плошай

Один человек, собираясь совершать полное омовение в Акшехирском озере, спросил у находившегося там ходжи: «В какую сторону повернуться мне во время омовения?» – «Где твоя одежда, в ту сторону и обернись», – сказал ему ходжа.

Ходжа объясняет, как делаются минареты

Пришел ходжа с товарищем в Конью для учебы; товарищ, увидев минареты (а до того он их никогда не видел), в удивлении спросил: «Как это их делают?» – «А ты и не знаешь? Эх, ты! – заметил ходжа. – Очень просто: выворачивают наружу внутренность колодцев».

«А ты бы про ходжу спросила»

Однажды ходжа, будучи софтой, отправился в деревню для сборов. Во время проповеди в мечети зашла речь об Иисусе – да будет над ним мир! – и ходжа заметил, что он находится на четвертом небе. Когда он выходил из мечети, к нему подошла старушка и сказала: «В твоей проповеди меня очень заинтересовало одно место. Ты сказал, что Иисус – да будет над ним мир! – находится на четвертом небе. Голубчик мой! что же он там кушает и что пьет?» Ходжа рассердился и закричал: «Ах ты, дерзкая! Вот уж месяц, как я в вашей деревне, ты бы лучше спросила, что кушает и что пьет бедняжка ходжа. А ты вздумала спрашивать меня о великом угоднике, залитом сиянием милостей на предвечном пиршестве на четвертом небе».

Ходжа, продавая соленья, рассердился на осла

Вздумал ходжа заняться торговлей солеными овощами. Накупил он все, что нужно для этого, и даже осла. Когда они подходили к домам, где у них брали соленья, или попадали на бойкие улицы, осел, не давая ходже выговорить слово: «Соленья», – начинал по привычке реветь по-ослиному, и у ходжи слова застревали в горле. Вот только ходжа собрался на бойком месте громко закричать: «Соленья, соленья!» – осел опять упредил его и заревел. Ходжа рассердился и сказал: «Послушай, товарищ, ты будешь продавать
соленья или я?»

Проповедь в мечети

Однажды ходжа Насреддин, взойдя на кафедру в Акшехире для проповеди, сказал: «Верующие, знаете ли вы, что я хочу вам сказать?» Ему ответили: «Нет, не знаем». Тогда ходжа сказал: «Раз вы не знаете, так что мне вам и говориться» С этими словами он сошел с кафедры и пошел своей дорогой.
Когда в следующий раз он снова взошел на кафедру и предложил тот же вопрос, община ему ответила: «Знаем». – «Ну, коли вы знаете, значит, мне нет надобности и говорить». Так сказал ходжа и опять удалился. Община, пораженная, решила, если ходжа взойдет еще раз на кафедру, ответить: «Одни из нас знают, а другие нет».
Поднявшись как-то опять на кафедру, ходжа по обыкновению обратился к народу со своим вопросом. Ему ответили: «Одни из нас знают, другие нет». Ходжа, сохраняя на лице серьезность, воскликнул: «Великолепно! Пусть тогда те из вас, кто знает, расскажут тем, которые не знают».

Posted in Суфийские истории, Юмор | Отмечено: , , | Leave a Comment »