Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘зороастризм’

Что такое совершенный человек?

Posted by nimatullahi на Октябрь 7, 2004


“Что есть человек, что Ты помнишь его?”

Совершенный человек. Теология и философия образов. Составитель и ответственный редактор Ш. М. Шукуров. — М.: Институт Востоковедения, Валент, 1997. — 447 с. 1000 экз.

В наше время словосочетание “совершенный человек” у многих вызовет недобрую усмешку. Век утопических экспериментов показал, на что оказались способны искусственно выведенные “совершенные люди”. В последнем разделе рецензируемой книги как раз и опубликован один из образчиков утопического мышления — трактат Казимира Малевича “О “Я” и коллективе” (1920 г.). Публикатор, Т. Горячева, показывает, как концепция “совершенного человека” Малевича связана с рядом идей Шопенгауэра и П. Д. Успенского. Со свойственной авангарду безоглядностью художник додумывает до конца эти идеи о растворении индивида в “мировой воле”, о его “слиянии с Единым” и т.д. “Совершенный человек” Малевича беспредметен, причем в категорию предметности входит и личность, лицо. Вглядываясь в пустые овалы “лиц” на холстах художника, нетрудно возмутиться стихией “восточной/оккультной безликости”, захлестнувшей бедное европейское сознание. Но это было бы большим упрощением реальности. Между тем, время подобных упрощенных обобщений уходит. Один из симптомов — выход книги “Совершенный Человек. Теология и философия образа”.

Коллектив авторов (в его состав входят крупнейшие отечественные философы, религиеведы и культурологи, а также двое их коллег из Израиля) взял на себя сложную задачу постижения мифологемы Совершенного человека в основных религиозных традициях мира и ее трансформацию в европейской культуре Нового времени. К величайшему сожалению, в сборнике отсутствует статья А. В. Михайлова о Ницше (чей “сверхчеловек” является важнейшим звеном между исходной мифологемой и “новым человеком” европейского авангарда). Замечательный ученый ушел из жизни, не успев завершить свой труд. В память о нем авторы решили оставить эту нишу пустой, и от Декартова cogito ergo sum читатели вынуждены совершить головокружительный прыжок к супрематистскому антропологическому идеалу Малевича. Если не считать этого вынужденного пропуска, религии и культуры в книге представлены достаточно полно. Вызывает недоумение лишь отсутствие буддизма (буддийские параллели неизбежно возникают по мере чтения книги, и жаль, что на этот раз буддийская “пустота” обернулась пустотой текстуальной). Зато в сборнике присутствует постмодерность, правда, не как предмет отдельного разговора, а в методологических пристрастиях ряда авторов (В. Подорога, Ш. Шукуров). Собственную методологию проверяет на материале книги и О. Генисаретский, вводя в научный оборот оригинальную концепцию “антропологического воображения”.

В качестве иллюстративного материала к книге приложены изображения человеческого совершенства от православных святых и даосских небожителей до советских колхозников в интерпретации основателя отечественного супрематизма. Возникающий визуальный ряд доказывает правоту Ле Корбюзье — увы, прогресс уродлив.

Редактор-составитель сборника Ш. Шукуров упоминает о недоверии традиционного исламского богословия к сравнительно-типологическому методу, которое любопытным образом перекликается с современностью (comparaison n’est pas raison). Видимо, поэтому материал в книге скомпонован не в историко-сравнительном ключе, а по топикам, напоминающим “когитальные страсти” Декарта (удивление — сомнение — восхищение). Имеется, правда, одно значимое несовпадение: место “сомнения” занимает “озарение”. Высшая реальность образов совершенства в разных религиозных традициях не вызывает у авторов сомнения. И эти образы, будучи соединены единым пространством текста, вступают в диалог-перекличку друг с другом. Иногда это происходит по воле авторов, иногда помимо нее.

Подводя итог размышлениям о Совершенном человеке в иудаизме, иерусалимский исследователь Менахем Яглом замечает: “…в рамках еврейского традиционного мышления понятие “совершенство” в принципе неприменимо к человеку, но может быть осмыслено в качестве цели человеческого существования.” Совершенство недостижимо, но и стремления к нему остановить нельзя, ибо оно — суть человека. Трагический парадокс разрешается хасидской “хохмой” (на иврите хохма — мудрость): самая цельная вещь в мире — это разбитое еврейское сердце.

В тонком анализе концепции Совершенного человека в православном исихазме С. Хоружий предлагает рассматривать категорию совершенства в двух аспектах — “совершенство-устремление” и “совершенство-соединение”. Под первым понимается аскетическое устремление человеческой энергии к Совершенству (Богу), которое подхватывается Божественной энергией благодати. Соработничество Бога и человека (синергия) подводит к их соединению (обожению). Совершенство достижимо. Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом.

В диалог вступает Ш. Шукуров. На материале трактата “Совершенный человек” суфийского шейха Азизуддина Насафи он исследует тончайшие взаимосвязи исламской космогонии и антропогонии, показывая, что суфийское возвращение к Творцу — это и возвращение Совершенного человека к себе как к первой эманации божества. И если в ортодоксальном исламе нет места идее Богочеловека, Совершенный человек суфизма “создает предпосылки для такого направления мысли”, поскольку является первым божественным воплощением в мире бытия. Но, в отличие от христианства, он — не ипостась Творца. Имя Иса (Иисус) лишь одно, хотя и особо выделенное, в перечне имен Совершенного человека наряду с Адамом, Хизром, Махди…

В книге имеется еще один текст, посвященный суфизму. Комментируя трактат Махмуда Шабистари “Зерцало взыскующих истину”, Ш. Шукуров делает интересный вывод о скрытом присутствии в нем концепции Совершенного человека. Действительно, сам термин в трактате отсутствует, вместо него фигурирует космологическое понятие Совокупного человека (макрокосма), которое приобретает новое для себя эпистемологическое значение. Ш. Шукуров объясняет это актуализацией понятия Совершенного человека — души макрокосма, познающего органа мироздания. Но почему возникающее понятие не проговаривается, остается втуне? Потому что один из атрибутов совершенства — тайна, а, стало быть, одно из основных качеств Совершенного человека — “потаенность, скрытость, безвестность”.

В статье О. Павловой и А. Зубова речь также идет о тайне, но иной — тайне человеческой падшести. Тщательно анализируя месопотамские космогонические мифы, исследователи приходят к выводу, что в них содержится некоторая недоговоренность о причинах вселенской катастрофы, постигшей человечество. За что Господь наказал человека, сотворив его совершенным? Смутными намеками на бунт человека против Творца сопровождается аналогичная мифологема и в древнеегипетских текстах. Похоже, египтяне, подобно месопотомлянам, боялись письменно фиксировать причины своей падшести, опасаясь ввести в искушение потомков. Но тайное становится явным в Библии. Причиной человеческой падшести стало “злоупотребление своей божественностью — волевое самоотречение от Источника Жизни”. Однако здесь исследователей подстерегает иная тайна. Почему в Ветхом Завете, в отличие от древнеегипетских текстов, почти отсутствуют упоминания о блаженном посмертном существовании? Не потому ли, что потребность в личном спасении утолялась у евреев подготовкой рождения из рода своего Машиаха — Христа? С первым Адамом грех и смерть входят в мир, со вторым — искупление и победа над смертью.

В книге содержится и отдельный материал, посвященный Египту — тщательно откомментированный перевод “Поучения царю Мерикара” (XXII в. до н.э.), выполненный А. Демидчиком.

Статья Дана Шапира (Иерусалим) о Совершенном человеке в иранской (зороастрийской) традиции опирается в основном на источники на среднеперсидском языке пехлеви. Согласно этим текстам, понятие человека Праведного или Совершенного включало в себя как первочеловека Гайомарда (аналоги — Адам Кадмон каббалистического иудаизма, Совершенный человек суфиев), так и самого пророка Зороастра и будущего спасителя Сошйанта, что должен родиться от семени пророка, которое оплодотворит девственницу, купающуюся в озере Кйанса. Таким образом Праведный человек не только помогает богу Ормазду восстановить космический порядок, но и принимает деятельное участие в эсхатологических судьбах мира и человека. Те, кто ориентируется на этот идеал и помогает Ормазду в его борьбе с воплощением зла Ахриманом, достигают бессмертия. Традиция “бессмертных воинов” прослеживается автором от ахменидской гвардии, чье бесстрашие отмечал Геродот, до мюридов Шамиля и современных афганских талибов. Как видно, традиция “смерти в бессмертие” имеет в данном случае не только исламские корни.

Совершенный человек в конфуцианстве и даосизме представлен в сборнике статьями В. Малявина и Т. Григорьевой. Здесь он выступает не как образ Божий в мире, а как присутствие в нем Абсолютного начала. Имманентность Дао миру определяет и особенности даосской аскетической практики, убедительно раскрытые Малявиным. Как обычно, при чтении этого автора возникает ощущение адекватности средств описания — предмету. Автору удалось выработать своеобразный язык (видимо, не случайно напоминающий хайдеггеровский) для описания неописуемого. Кажется, заговори даосский наставник по-русски, он заговорит именно на таком языке. Впрочем, уже заговорил в многочисленных переводах Малявиным даосских текстов (один из них представлен и в нашей книге). Обращает на себя внимание одна любопытная деталь: несмотря на очевидное отличие даосской установки от исихастской, обе традиции выдвигают аскетический идеал все-восприимчивости, когда способность восприятия с отдельных органов распространяется на всего человека.

Идеал Совершенного (ритуального) человека на индийском материале проиллюстрирован переводом отрывка из Гаруда-пураны о жертве первочеловека Пуруши (перевод и статья-комментарий Е. Тюлиной). Исходная мифологема Ригведы обрастает в пуране рядом красочных деталей, но не меняет своей сути. На ее основе человек в ритуале/медитации “собирает” Пурушу, а стало быть, и Себя для поддержания космического порядка и обретения вечного света бессмертия.

Страсть к свету — совершенству стоит, по мнению В. Подороги, и у истоков европейского Нового времени. Философ берется продемонстрировать это на двух примерах — живописи де Ла Тура и антропологии Декарта. Вернее, на одном. Ход мысли его изыскан — возможно ли посмотреть глазами Декарта на экстатическую живопись де Ла Тура и задать художнику картезианские вопросы о зрении, свете, теле, Я? Удалось ли ему “разговорить” Декарта, как Малявину удалось проделать это с даосскими молчальниками? Пожалуй, да. В результате на поверхность вышел и близкий даосам (и суфиям) мотив стремления Декарта к безвестности и потаенности. Видимо, черта эта универсальна для взыскующих совершенства, и тогда гипотеза, объясняющая ее наличие связями философа с таинственными розенкрейцерами, излишня.

Тождествен ли свет Декарта и де Ла Тура упомянутому автором психоделическому свету Олдоса Хаксли? Мне кажется, что различие между ними есть. Используя амбивалентность символики зеркала, можно сказать, что у Хаксли свет — отраженный, иллюзорный, обманчивый. А потому, следуя за ним, человек и не может преобразиться, плутая по бесконечному лабиринту зеркал. Может быть, погоня за отраженным светом породила и безликих трудяг Малевича, чьи пустые лица — пародийный парафраз пустых (ибо неописуемых в своем совершенстве) ликов суфийских святых на средневековых изображениях?

“Что есть человек, что Ты помнишь его?” (Пс. 8,5) — с этим вопросом, согласно одному из еврейских толкований Библии, обратились к Богу ангелы, приревновав Творца к твари. В нем звучат и зависть к величию человека, которого Господь хотел поставить царствовать над ними, и презрение к его падшести. Ты — червь, ты — Бог. Такая “амплитуда колебания” ангелам, действительно, не по силам. Вопрошание о человеке, к Богу ли обращенное или к Себе, неизбежно подразумевает оба эти предела человеческого существования.

Борис Фаликов

http://magazines.russ.ru/znamia/1998/6/nabl8.html

Posted in Исследования, Общие сведения | Отмечено: , , , , , , , , , | Leave a Comment »

Зороастризм и манихейство в древнем Иране

Posted by nimatullahi на Август 23, 2004

ЗОРОАСТРИЗМ В ДРЕВНЕМ ИРАНЕ

Специалисты полагают, что зороастризм распространял свое влияние сравнительно медленно: вначале его идеи разрабатывались лишь немногими общинами единоверцев и только постепенно, со временем, последователями нового учения становились адепты маздеизма из касты магов. Империя Ахеменидов в VI-V вв. до н. э. во многом способствовала успеху зороастризма: были резко расширены политические границы Ирана и обеспечены контакты зороастрийцев с представителями иных доктрин, как ближневосточных (Египет, Вавилон), так и особенно иудейской. Считается, что иудаизм как религия, разрабатывавшаяся особенно интенсивно именно в годы вавилонского плена иудеев, испытал сильное влияние зороастризма. И хотя сами Ахемениды явно покровительствовали древнему маздеизму, а не зороастризму, этический пафос учения Зороастра более соответствовал духу времени, причем именно он, видимо, повлиял на иудаизм.

Мало известно об успехах зороастризма в годы, последовавшие за крушением империи Ахеменидов и тем более в период эллинизма, когда влияние греческой культуры на всем Ближнем Востоке было весьма ощутимым. Но некоторые косвенные данные позволяют полагать, что зороастризм как доктрина на рубеже нашей эры не просто существовал, но даже процветал и расширял свое влияние, причем не только в собственно Иране, но и на соседних с ним землях. При этом следует иметь в виду, что речь идет уже о достаточно зрелом зороастризме, вобравшем в себя все уцелевшее наследие древнего маздеизма и разрабатывавшемся усилиями всех его жрецов, включая и потомков древних магов.

Так, считается, что зороастризм оказал немалое влияние на формирование доктрины некоторых ранних иудео-христианских сект, в частности ессеев с их упором на идею добра и справедливости. Вообще проблема происхождения христианства не может быть полностью решена без учета влияния со стороны иранских религий. Известно, например, что культ Митры, распространившийся в восточных провинциях Рима незадолго до начала нашей эры, оказал огромное воздействие на римских легионеров после восточных походов I в. до н. э. Воитель Митра, патрон воинов, отождествлялся в рамках митраизма то с Ахура-Маздой и божеством солнца, то с Юпитером, то с тем мессией-спасителем, который упоминался в эсхатологических пророчествах иудеев. В честь Митры устраивались мистерии, строились ритуальные сооружения — митрейоны, создавались изображения и скульптуры. Ежегодно в день 25 декабря (позже — день рождения Христа) отмечали день рождения Митры. Веровавшие в Митру имели обыкновение причащаться хлебом и вином, символизировавшими его тело и кровь.

Все эти детали, как и сам культ мессии-спасителя, не оставляют сомнений в том, что митраизм сильно повлиял на некоторые стороны формировавшегося на рубеже нашей эры христианства, а легкость, с которой это оказалось возможным, объясняется тем, что зороастризм влиял и на иудаизм, и на иудео-христианские секты еще задолго до того, как в Римской империи широко распространился и стал популярен митраизм.

Но зороастризм был активен не только на западной периферии Ирана. Не менее ярко проявилось воздействие его на религиозные доктрины и на востоке, в частности в пределах Кушанской империи, существовавшей на рубеже и в первые века нашей эры. Отголоском зороастрийского влияния следует считать некоторые элементы буддизма Махаяны, сформировавшегося в начале нашей эры. Специалисты считают, что кушаны внесли в буддизм Махаяны эсхатологию зороастризма, что своим этическим потенциалом буддизм Махаяны обязан именно зороастризму, а сам будда грядущего Майтрейя в системе Махаяны — это ипостась все того же Митры.

Выход на передний план в зороастризме культа Митры в качестве своего рода alter ego Ахура-Мазды сыграл немалую роль в том, что зороастризм уже на рубеже нашей эры был, прежде всего, связан с почитанием солнца и огня, с культом света и сияния. Храмы зороастрийцев были храмами огня, так что далеко не случайно их стали именовать огнепоклонниками.

Огонь для зороастрийцев был символом чистоты, очищения, освобождения от скверны. Надо сказать, что физической чистоте они придавали исключительно важное значение, ритуальный смысл: всякая нечисть — это элемент сил тьмы и зла. Поэтому необходимо было остерегаться нечистоты, в том числе и трупов. Чтобы тела покойников (символ нечистоты) не соприкасались с чистыми стихиями (вода, земля, огонь, растения, металл), существовал и специфический обряд захоронения: в открытые сверху большие ступенчатые каменные ямы-башни особые служители сносили умерших. Их тела склевывали хищные грифы, а кости сбрасывались затем на дно вырытого в башне и облицованного камнем колодца. Такие сооружения сохранились и по сей день у парсов, живущих в западной Индии и исповедующих зороастризм. Нечистыми считались также больные, только что родившие женщины и женщины в определенные периоды их жизненного цикла. Всем им необходимо было пройти через специальный обряд очищения.

В процессе очищения, как упоминалось, самую важную роль играл огонь. Огонь был обязательным при любых ритуальных церемониях, в том числе и при совершении ритуалов в честь Митры или Ахура-Мазды, которые обычно сопровождались пением, жертвенной трапезой и вином и нередко отправлялись не в храме, а на свежем воздухе. Кроме огня почитались и остальные чистые стихии. Особым почтением пользовались также и некоторые виды животных — бык, лошадь, собака, пожиравшие трупы грифы.

Распространение зороастризма среди иранцев существенно изменило отношение к нему со стороны власть имущих. Если Ахемениды в свое время его как бы не замечали, отдавая явное предпочтение древнему маздеизму, то парфянские цари на рубеже нашей эры уже выдвигали его на передний план в качестве противовеса эллинско-римскому культурному влиянию, а в сасанидском Иране зороастризм стал даже официальной государственной религией (верховный жрец зороастрийцев мобедан-мобед был в числе самых высших сановников государства). Мало того, он стал идейным знаменем всех иранцев и именно в этом своем качестве оказался основой ряда сектантско-религиозных движений.

МАНИ И МАНИХЕЙСТВО

Наиболее известным и получившим широкое распространение едва ли не во всем мире, от Рима до Китая, было манихейство, учение Мани. Сын вавилонянина и знатной иранки, Мани (216-277) в молодости много путешествовал, посетил страны Средней Азии и Индию, где внимательно знакомился с местными религиями, включая христианство, брахманизм, буддизм, учение гностиков (распространенная в Месопотамии религиозно-философская доктрина — смесь христианства, восточной мистики и греческой философии, — провозглашавшая греховность материального мира и непричастность к нему верховного божества). Обосновавшись в Иране и взяв за основу своего учения зороастризм, Мани едва ли не впервые в истории попытался создать всеохватывающую религиозную систему, которая вобрала бы в себя наиболее существенное из всех других.

Созданное Мани вероучение, характеризуемое в наши дни как система теософского синкретизма, оказалось достаточно жизнеспособным, просуществовав около тысячелетия и получив распространение во многих странах от Европы до Китая (в VIII в. оно стало даже официальной религией Уйгурского каганата). Суть синкретической системы Мани сводится к тому, что окружающий нас мир — арена жестокой борьбы двух начал, добра и зла, света и тьмы. Но манихейский дуализм отличен от зороастрийского в том, что мир света и добра ассоциируется с духовным началом, а мир зла и тьмы — с материальным. Отсюда явствует, что окружающий нас материальный мир — это мир зла. Цель же мирового процесса состоит в том, чтобы спасти частицы света, заключенные в человеке (точнее, в его душе), от власти материи-цель, характерная для многих индийских религий, включая буддизм. Соответственны и средства: истинные манихеи, «избранные», обязаны были вести аскетический образ жизни, не иметь собственности, семьи, жилища, не потреблять вина и мяса, даже не рвать растений, идущих в пищу. Содержать их должны были -опять-таки по индийскому стандарту — миряне, которые могли иметь семью и имущество, нормально питаться и которым давался статус «избранных» лишь перед смертью, в качестве своеобразного причастия.

Мифология и эсхатология манихейства являет собой трансформированный вариант зороастризма с весьма существенной примесью иных доктрин — от древнеиранской идеи вечного времени с ее линейным развитием событий и воплощающим эту идею Зерваном до христианских библейских представлений. Первоначально существовало идеальное равновесие сил света, воплощенного Отцом величия, иногда соотнесенным с Зерваном (Зарвом), и сил зла, олицетворенного Владыкой тьмы, соотнесенным с Ангро-Майнью: свет наверху — как идеальное начало, тьма внизу — как символ всего материального. Равновесие нарушилось, когда Владыка тьмы был привлечен блеском царства света.

Опасаясь нападения, Отец света (Отец величия) вызывает к жизни несколько духовных начал — его эманации. Поражение их в борьбе с силами тьмы приводит к смешению света и тьмы. Необходимость освободить светлые элементы от примеси побуждает Отца света создать видимый материальный мир из шкур и тел поверженных демонов. Вычленение из этого мира луны и солнца было началом высвобождения светлых элементов. Звезды, ветер, огонь, вода также были созданы из светлого начала, но все же с некоторой примесью элементов тьмы. Дабы закончить процесс высвобождения сил света, Отец величия вызывает к жизни еще ряд духовных начал (всего их семь — эта цифра у манихеев была сакральной), с помощью которых демоны зла оказываются поверженными окончательно. Но материальный мир продолжает оставаться смешанным, как и воплощающие людей Адам и Ева (в Адаме преобладают светоносные элементы, а в Еве — противоположные). Наконец, вызванный Отцом света светоносный Иисус помог Адаму, вкусившему от древа жизни, познать добро и зло, вследствие чего истина была открыта, и спасение оказалось рядом. Но окончательно все стало на свои места лишь с появлением самого Мани, последнего посланника истины. Только теперь люди поняли и, главное, получили реальную возможность отделить элементы света в себе от элементов тьмы и освободить свой дух от тела. Окончание этого процесса в масштабе всего человечества завершится Страшным судом, после чего земля будет объята пламенем и станет гореть 146 8 лет, пока, наконец, все элементы света уйдут на небо, а материя вместе с демонами исчезнет в необъятной бездонной пропасти.

Вероучение Мани, проповедовавшее пассивные методы борьбы за спасение человечества, вначале было даже поддержано властями. Однако вскоре ситуация изменилась. Манихейство было объявлено ересью, а сам Мани казнен. Манихейские общины в основном были изгнаны из Ирана и рассеялись по всему миру, оказав существенное воздействие на некоторые религиозно-философские концепции и сектантские движения средневековья как в Европе, так и в Азии. Часть такого рода движений со временем стала отличаться социальным радикализмом, как, например, движение маздакитов.

Основатель этого движения Маздак в конце-V в. возглавил выступление против зороастризма в Иране и на время заручился даже поддержкой шаха Кавада. Суть социальных лозунгов Маздака сводилась к тому, что из учения манихеев о необходимости высвободить смешанные с тьмой частицы света выводилась идея создания уравнительно-справедливого общества (отнять у богатых — отдать бедным). Движение было жестоко подавлено Хосровом I в 529 г. Однако зороастризм в Иране в это время стоял накануне своего заката.

Исламизация Ирана положила конец зороастризму как широко распространенной и тем более официально господствующей религии. В мусульманском Иране огнепоклонники стали преследуемым меньшинством, причем значительная часть их, не выдержав преследований, стала мигрировать в Индию, где уже с VIII в. возникла, а затем в ходе последующих миграций все возрастала община парсов. В самом Иране в XVII в. насчитывалось 14 зороастрийских сект, в основном небольших общин. Впрочем, многое из идей зороастризма было воспринято исламом и особенно отдельными шиитскими сектами, как, например, исмаилитами.

Зороастризм как религиозная доктрина древнего мира занимает особое место в истории религий. Несмотря на отчетливо выраженный дуалистический характер доктрины, к которому сводится вся квинтэссенция древнеиранских религий, значение зороастризма состоит, во-первых, в выдвижении на передний план этического идеала и, во-вторых, в том, что в его дуалистической структуре на первом месте был резко отделившийся от всех остальных верховный Бог-творец Ахура-Мазда. Возвышение и возвеличение Бога-творца, высшего символа Света и Добра, было в общем контексте истории религий важным шагом на пути к монотеизму.

Все ранние религии и религиозные системы были политеистическими, а существование и почитание верховного божества, своего рода первого среди равных, не мешало господству политеизма как идейно-структурной основы религиозного мировоззрения, что хорошо видно на примере и ближневосточных, и индоевропейских верований. Правда, тенденция к структурным сдвигам в сторону монотеизма уже намечалась, причем совершенно логично, что, прежде всего, она ощущалась там, где существовали длительные традиции централизованного государства во главе с обожествленным правителем, свидетельством чему является неудавшаяся реформа фараона Эхнатона. По-своему эта тенденция проявилась и в древнем Иране, где дуалистическая структура, выросшая на фундаменте политеизма, была своего рода вариантом монотеизма и, во всяком случае, важным шагом в его сторону.

Резюмируя, следует заметить, что идея монотеизма в ближневосточной древности на определенном этапе развития этого региона уже в буквальном смысле слова носилась в воздухе. Рано или поздно, но она должна была как-то реализоваться. В этом смысле реформы Эхнатона и зороастризм можно считать вариантами общего поиска. Наиболее же удачная, оптимальная с точки зрения результатов модель монотеизма была разработана сравнительно небольшой и находившейся к тому же на невысоком уровне развития этнической общностью древних евреев, бывшей одним из ответвлений семитских пастушеских племен.

Л.С.Васильев. История религий Востока.

Posted in Другие традиции, Исследования | Отмечено: , , , , | Leave a Comment »

Одна из древнейших в мире цивилизаций

Posted by nimatullahi на Март 17, 2004

Одна из древнейших в мире цивилизаций


Мухаммад Али Эслами Нудушан
Доктор литературы и истории, профессор Тегеранского университета, известный исследователь истории и литературы

Все историки и исследователи древних цивилизаций единодушны в том, что Персия — исходный пункт многих достижений человечества за тысячелетия его истории. Годы складывались в века, века — в тысячелетия, в течение которых многие события — радостные и трагические, счастливые и печальные — произошли на этой территории. Расцветали и разрушались города, сменялись династии и правители, периоды войн чередовались с мирным временем, но, несмотря на все перипетии судьбы, этот край сохранил свои богатейшие традиции. Любая страна, имея такое славное прошлое, может гордиться породившей ее цивилизацией.

Одним из уникальнейших явлений в истории Древнего Востока является государство Ахеменидов, которое существовало в этом регионе в период с 558-го по 330 годы до н. э. Если попытаться окинуть взглядом историю древнего мира, неизбежно возникает вопрос: почему именно Персия, а не какая-либо другая страна, стала колыбелью ахеменидской цивилизации? Ответ на этот вопрос имеет несколько аспектов.

ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. Древняя Персия располагалась в северном полушарии, в центре цивилизованного древнего мира. Сасаниды считали ее «пупом земли» и были уверены, что это самая лучшая и благодатная в мире земля. Такое расположение имело двоякое значение. С одной стороны, Персия была предметом зависти и алчных устремлений соседей, что вынуждало ее постоянно находиться в состоянии опасности быть втянутой в конфликты и готовности защищать свои рубежи. В то же время именно центральное расположение страны способствовало превращению ее в арену взаимодействия и взаимовлияния различных культур.

Создание и расцвет империи Ахеменидов были вызваны прежде всего необходимостью защиты от нападений с севера, запада и востока соседних племен, которые являлись угрозой благополучию страны. Если вначале политика государства носила оборонительный характер, то затем правители стали предпринимать более активные действия и осуществлять завоевание новых земель, имевшее одной из целей обеспечение стабильности и порядка в стране и на близлежащих территориях. Политическая ситуация в то время поставила страну перед выбором: либо пасть под натиском чужеземцев, либо приобрести такую мощь, чтобы иметь возможность подчинить их себе. И Персия выбрала второй путь.

ВСТУПЛЕНИЕ НА ИСТОРИЧЕСКУЮ АРЕНУ ВЕЛИКОГО КИРА. Консолидация иранских племен, сама эпоха требовали крупного предводителя, которым стал Великий Кир (599-530 годы до н.э.). Иранцы в то время представляли собой молодой и динамичный этнос, которому были присущи особые дарования, честолюбие, гордость и сила. Персия была готова к великим свершениям и нашла своего предводителя в лице Кира.

ПАДЕНИЕ ВРАЖДЕБНЫХ СИЛ. Страны, которые покорил Кир, находились на стадии упадка и распада. Первой пала Мидия, ее царя — Астиага — выдало Киру само мидийское войско. Персы захватили столицу Мидии Экбатаны. Кир присоединил Мидийское государство к Персии.

Не ограничившись завоеванием Мидии, Кир начал осуществлять активную военную политику. В течение короткого времени он завоевал Армению, Каппадокию, Лидию (547-546 годы до н.э.) и Вавилон (539 год до н.э.). Завоевав Вавилон, Кир двинулся дальше на запад. Но его продвижение на запад носило мирный характер. Так, мы знаем, что Кир восстановил Иерусалим, разрешил иудеям вернуться из вавилонского плена на родину и приступил к восстановлению финикийских городов.

В Финикии и Палестине Кир готовил плацдармы для развертывания военных сил с целью переброски их в Египет, но план завоевания Египта был осуществлен уже его сыном Камбизом (525 год до н.э.).

В начале царствования Дария I (522-486 годы до н.э.) был проведен ряд реформ, направленных на внутреннее укрепление Персидского государства. Было упорядочено административно-территориальное деление государства, велось широкое дорожное строительство, организована превосходная служба связи и, наконец, полностью реорганизованы армия и военное дело. Дарий был выдающимся правителем, расширившим империю до необъятных пределов, достигнув побережья Эгейского моря и непосредственно столкнувшись с греческими государствами.

НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА МИР. Превращение Персии в огромное государство, которое объединяло множество различных народов, потребовало введения единой государственной религии и единого культа верховного бога, покровителя царя. Этот процесс начался при Великом Кире, и уже в Торе о нем упоминается как об избранном и поставленномна престол самим богом Яхве. С этим религиозным течением тесно связана и соответствующая этика, обязывавшая человека быть трудолюбивым, честным, скромным. Подданные должны были быть исполнительными, дисциплинированными и законопослушными, дабы не быть побежденными и не терпеть муки рабства.

МАЗДАИЗМ И ЗОРОАСТРИЙСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ. Три тысячи лет назад в стране Арийана Вайджа, что означает «Простор ариев», жрец Заратуштра (примерно первая половина VI века до н.э.) провозгласил веру вединственного, несотворимого и вечного бога, творца всех прочих божеств (ахур) и всего благого — Ахура-Мазду, «Господа Мудрости». Если верховный бог Ахура-Мазда считался благим богом света и добра, то противоположным ему началом, мрака, смерти и зла, был Анхра-Манью. Целью всех уверовавших стали «благая мысль», «благое слово» и «благое дело» — триада, которая в конце времен должна сокрушить Анхра-Манью, «Злого духа», несведущего в истине и зловредного представителя демонов — дэвов (дайвов). Смыслом жизни каждого считалось участие в борьбе за все доброе и, соответственно, преодоление пороков и искоренение зла. Эта борьба была многогранной и распространялась на все материальные и духовные стороны жизни человека: от битв против «заблудших» и «коварных» племен до уничтожения вредных тварей и недопущения нанесения вреда составляющим Дарий Великий на троне. компонентам природы, говоря современным языком, «окружающей среде». Снисходительное отношение и терпимость к покоренным народам также основывались на этом мировоззрении. Войны древних иранцев, всегда имели оборонительную мотивацию, и наказание народа-агрессора, согласно религиозным канонам, считалось необходимым и обязательным. Мировоззрение ахеменидской эпохи нашло свое отражение в поэме «Шах-наме». Все войны иранцев, описание которых есть в «Шах-наме», направлены на защиту справедливости. Главный религиозный принцип заключается в наказании виновных любыми методами. Нет такого витязя, который не был бы готов отдать свою жизнь наэтом пути.

НРАВСТВЕННОСТЬ И ВОСПИТАНИЕ. Ахемениды, особенно в начале своего правления, руководствовались в политике такими строгими моральными принципами, наличие которых могло стать надежным стимулом прогресса в любой стране. Эти принципы основаны на дисциплине, стойкости, уверенности в собственных силах, единстве и бодрости духа и тела. В стране царили строгие нравы. Дети аристократов воспитывались в суровой обстановке. Тяжелые физические упражнения чередовались с воспитанием способности обходиться длительное время без сна и переносить голод. Недопущение лжи, лености и праздности, честность и правдивость были главными требованиями. Здоровое тело считалось гарантом здорового духа. Этот принцип нашел свое отражение и в поэме Фирдоуси «Шах-наме»:

Только здоровый телом муж правдив.
Лживый тот, который слаб и ленив.

Ложь считалась наихудшим из человеческих пороков. У древних иранцев наиболее достойными занятиями для мужчин считались воинская служба и земледелие, ибо воины в битве с врагами отстаивали свободу иранского народа, а земледелие, являясь средством обеспечения питанием людей, устанавливало связь человека с первозданной чистой природой.

Непрестижными считались занятия ремесленника и торговца, так как они по характеру своей деятельности вынуждены лгать, что порочит общество. Великому Дарию принадлежат знаменитые слова, высеченные на скале Бехистун, которые как бы отражали пожелания всего народа той эпохи:

«Я прошу Ахура-Мазду (Бога) оградить Иран от трех зол: от лжи, от засухи и от врагов».

СВОБОДА И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. После того, как к Ирану были присоединены Ассирия, Вавилон и Египет, единственной развитой наравне с Ираном цивилизацией была греческая. Но всем известно, что Греция в те времена состояла из нескольких городов-государств, управлялась через совет и славилась своими ораторами и дискуссиями, в то время как Иран представлял собой обширную империю, состоявшую из многих народов с различными культурами и этническими особенностями. Об этом свидетельствуют слова Великого Дария на той же Бехистунской скале: «Страны, которые стали моими, и с помощью Ахура-Мазды я стал их шахом: Парс (Фарс), Хозистан (Элам), Вавилон, Ассирия, Аравия, Египет, Люди моря (Лидия), Греция (малоазийская часть), Мидия, Армения, Каппадокия, Парсу (Парфия, Хорасан), Заранг (Сеистан), Хари (Герат), Хорезм, Бактрия, Согд, Гендар (район и окрестности Кабула), Сакия (племена с обеих сторон Каспийского моря), Ситгуш (долина реки Гильменда), Раххадж (Белуджистан), Мок (Мокран)». Таким образом, государство Ахеменидов в пору своего расцвета включало в себя в общей сложности 23 страны древнего мира, куда входили территории нынешнего Ирана, Афганистана, часть Индии, нынешняя Турция, Египет, Центральная Азия (большая часть), Кавказ, Месопотамия (нынешний Ирак). Естественно, что для подчинения такой огромной территориии обеспечения порядка во всей империи нужна была сильная рука и централизованная, эффективная государственная власть.

Древнегреческие историки, среди которых первое место занимал Геродот, многие свои труды посвятили Мидии и Персии. Они оставили нам целый ряд сведений об обычаях и религиозных верованиях персов, а также краткий очерк мидийской и древнеперсидской истории.

Социально-политическая ситуация того времени в Греции была известна как демократическая, а греки, называя себя свободными, все другие народы считали несвободными, именуя «варварами», то есть «дикими, грубыми». Свобода слова, воли и свобода дискуссий стали главными причинами развития у греков исследовательского духа, духа взыскательного и творческого, что привело к появлению плеяды крупных ученых, мыслителей и блестящих достижений во многих областях науки и искусства.

Что же касается древней Персии, управление ею и обеспечение единства обширной империи требовало огромных усилий и много времени, что, естественно, оставляло меньше возможностей для дискуссий и развития красноречия.

Сравнение высказываний Великого Дария из надписей на вышеупомянутой скале Бехистун с древнегреческими показывает, что иранские тексты отличаются строгостью и повелительностью. Ибо повелитель, отдавая приказ, был уверен, что за ним последует неукоснительное подчинение, без обсуждений и каких-либо оговорок, и желаемое обязательно будет достигнуто.

Естественно, каждому могущественному народу присущи определенные возможности и потенциал, которые должны находить себе применение. Греки и иранцы были из числа именно таких народов.

Иранцы применяли свой потенциал для завоевания новых стран и возведения различных построек. Главное отличие их от греков заключалось в том, что в Греции созидание и, в основном, письменная традиция носили устойчивый и постоянный характер, что позволяет потомкам листать сегодня страницы древних книг и пергаментов, а результаты иранского созидания «канули в лету» и стали только достоянием истории.

Вместе с тем ахеменидский период также оставил после себя заметные следы в зодчестве, литературе и искусстве, описание которых — предмет специального исследования.

С окончанием тысячелетнего периода иранского господства над огромной территорией цивилизованного Древнего мира наступила другая эра, в которой дарования иранцев проявились в другой форме. Иранский народ начинает играть в истории человечества более важную роль, но уже посредством своей культуры, территория ее распространения и влияния к приходу ислама была гораздо обширнее ахеменидских владений.

Ахемениды создали огромную империю из многочисленных народов, культура каждого из которых была защищена, обеспечивалась межэтническая терпимость, и впервые в истории было доказано, что можно, пренебрегая различиями, успешно опираться на общечеловеческие ценности.

Эволюция человечества свидетельствует, что иранцы, будучи талантливым по своей природе народом, с самого начала своего формирования оставили яркий след в мировой истории. Эта особенность иранского народа как бы сочетается со своеобразием занимаемой им территории. Иными словами, первыесемена цивилизации, попавшие на благодатную почву, породили народ, достойный высокого звания носителя одной из древнейших мировых цивилизаций.

http://www.c-c-iran-russia.org/Russian/persia/1/1_12p.html

Posted in Исследования | Отмечено: , , , | Leave a Comment »