Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘Иерусалим’

Зороастризм и иудаизм

Posted by nimatullahi на Апрель 2, 2003

ЗОРОАСТРИЗМ И ИУДАИЗМ: ГЕНЕЗИС СРАВНИТЕЛЬНЫХ ВЕРОВАНИЙ ДВУХ ВЕЛИКИХ РЕЛИГИЙ

Автор: Эрвад Джехан Багли

Зороастризм и иудаизм имеют связи, возникшие за много веков до того, как христианство появилось на религиозной сцене планеты. Зороастрийский образ жизни заметно повлиял на раннюю еврейскую религиозную структуру. То, как это произошло, как на социальном, так и доктринальном уровне — предмет, достойный исследования и понимания.
Ахеменидский царь, самым тесным образом связанный с этими событиями — Кир Великий, поклонявшийся зороастрийскому Богу Ахура Мазде, ставший царем Аншана в 558 г. до н. э. и провозглашенный основателем Ахеменидской Империи. В ту эпоху Вавилоном управлял тиран по имени Набонид. Он угнетал вавилонян в целом, и в частности — «народ Израиля», который он держал пленником на своей земле. Исторические свидетельства наводят на мысль о том, что обученные и искусные персидские агенты, должно быть, проникли в Вавилон, чтобы убедить жрецов Мардука (вавилонского бога) и народ Израиля в том, что единственное их спасение — позволить воцариться в Вавилоне Киру.

Ученые предполагают, что результат работы персидских агентов ясно отражен в «хартии» Кира, которая появилась как оракул от богов Вавилонии, уполномочивающих его (то есть Кира. — Д. В.) освободить Вавилон. Поразительная параллель к этому обращает на себя внимание в пророчествах, обнаруженных в Книге Второисаии. Схожесть этих двух сообщений определенным образом внушает мысль, что пророк Исаия был, возможно, первым евреем, кто узнал о Кире и зороастризме от персидских магов. Пример этих двух параллелей представлен ниже:

«Хартия» Кира рисует Мардука говорящим: «Он (Мардук) внимательно смотрел во все страны, ища праведного правителя… он произнес имя Кира, царя Аншана… чтобы тот стал правителем всего мира. Мардук великий бог, защитник своего народа, узрел его (Кира) добрые дела и приказал ему выступить против города Вавилона» (Мортон Смит, цит. по: Morton Smith, Jour. Of Amer. Ori. Soc. 1963, 83, 415).

Стихи Второисаии отражают разительную параллель, взывая к Киру от имени еврейского Бога Иеговы (Яхве):

«Который говорит о Кире: пастырь Мой, и он исполнит всю волю Мою и скажет Иерусалиму: «ты будешь построен!» и храму «ты будешь основан!»» (44:28). (Здесь и далее все пассажи из Библии приведены в каноническом переводе /Синодальное издание/. — Д. В.).

«Так говорит Господь помазаннику Своему Киру: Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы…» (45:1).

«Я воздвиг его в правде… Он построит город Мой, и отпустит пленных Моих, не за выкуп и не за дары…» (45:13).

Из вышеприведенных цитат очевидно, что зороастрийский царь Кир был призван из двух разных источников, чтобы исполнить одну и ту же обязанность. Как выразилась Мортон Смит (там же): «Иудеям они представили Кира, как избранного Яхве, чтобы объединить Вавилон и восстановить Израиль; вавилонскому жречеству они представили его, как избранного Мардуком, чтобы освободить Вавилон от тирании Набонида». Интересно заметить, что изречение Второисаии свидетельствует о насилии при захвате Вавилона (Исаия 45:2). Напротив, пророчество жрецов Мардука говорит о полностью ненасильственном вступлении в Вавилон (Мортон Смит, там же). Факты истории действительно фиксируют то, что Кир совершил бескровный захват Вавилона. Профессор Бойс замечает, что «стихи Второисаии примечательны в том, что только в них во всем Ветхом Завете, термин «Мессия» в смысле помазанный избавитель еврейской нации применен к чужеземцу, не еврею (Киру)» («История зороастризма»: History of Zoroastrianism. Vol. II, p. 44).

Очевидность соприкосновения Второисаии с персидским (зороастрийским) источником далее аргументирована присутствием различных теологических выражений в этом писании, не типичных для еврейской литературы. Не только сами эти выражения чужеродны для еврейской традиции, но так же и то, что они несут заметное сходство с характером зороастрийской традиции. Относительно этих сходств Смит замечает, что едва ли возможно установить абсолютное происхождение теологической идеи. Тем не менее, автор добавляет: «Что может быть отчетливо видно — путь, посредством которого определенные идеи, прежде случайные и незначительные, вдруг находят частое выражение и формируют центральную концепцию важной работы» (там же, p. 418). Существенный факт — представление о том, что «Яхве создал мир». В традиционной еврейской литературе оно не играет заметной роли. Настойчивость Исаии в неоднократном произнесении данной концепции привела Мортон Смит к заключению, что это явилось результатом внешнего влияния на традиционный иудаизм. Она описывает это, говоря: «… факт того, что Исаия получил свою политическую программу от персидской пропаганды Кира, делает вероятным поиск источника этого влияния в персидском (зороастрийском) материале…».

Ясна 44 Гаты Уштаваити — отрывок, часто используемый некоторыми учеными в подтверждение мнения о всемогуществе Ахура Мазды, — состоит из серии проникновенных вопросов, заданных Ахура Мазде пророком Зороастром. Очевидный ответ на них может быть сформулирован как «Я», или «Я сотворил», — от Мудрого Господа, Ахура Мазды. Обнаруживается поразительное сходство как в стиле, так и в сущности космологического описания Второисаии в стихах 40 и 45 с 44-м стихом Ясны. Чтобы привести хотя бы один такой пример, мы читаем в Ясне 44.5:

«Так я спрашиваю Тебя. Истинно скажи мне: какой ремесленник создал светящиеся тела и темные пространства? Какой ремесленник сотворил сон и бодрствование?…» (С. Инслер: цит. по: S. Insler, Gatha of Zarathushtra, p. 67).

Вышеприведенный пассаж примечательно схож со стихом 45.7 Второисаии, где сказано: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир, и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это». Принимая во внимание исторический временной срез, это может служить существенным доказательством влияния учения Зороастра на мышление Исаии.

Книга Ездры, предположительно написанная около 460 г. до н.э., начинается с рассказа об указе Кира (Ездра 1.1; 1.2), со слов, что Яхве, Господь, поручил Киру построить ему дом в Иерусалиме. История фиксирует, что в то время это задание еще не было выполнено до конца. Мы читаем в стихах 5.1 и 6.14, 15 Книги Ездры требование пророков Аггея и Захария к евреям строить «дом Яхве». Предполагается, что после изыскания в царских документах Дарий, ставший зороастрийским правителем Персии, завершил осуществление указа Кира. В еврейском писании Ездра засвидетельствовал это событие (стих 6.15), говоря: «И окончен дом сей к третьему дню месяца Адара, в шестой год царствования царя Дария». По этому поводу должно быть замечено, что Дарий — зороастрийский правитель, в своей помощи евреям, очевидно, добился двух важных уступок с их стороны:

1. верность и благодарность еврейских подданных и
2. безопасность передвижения в Египет, поскольку Палестина стратегически лежала на пути между Персией и Египтом.

Полстолетия спустя мы наталкиваемся на ахеменидского царя Артаксеркса, чье имя также появляется в еврейском писании Ездры (стихи 7.7, 7.12). Артаксеркс следовал традиции благосклонного отношения к евреям, как было основоположено его предками. Он назначил Неемии, одному из своих верноподданных, охранять Иерусалим. Нам рассказывается, что Неемия, строго следовавший соблюдению зороастрийского кодекса ритуальной чистоты, был ответственен за переход еврейского кодекса чистоты, который касался единственно культовых практик, в каждодневные законы чистоты, обязательные для каждого верующего. Законы чистоты, как замечено профессором Бойс, больше не ограничивались Храмом, но должны были соблюдаться «в полях, на кухне, постели и улице» («История зороастризма»: History of Zoroastrianism. Vol. II, p. 190).

Работа «Ездры, книжника» — сведущего в законе Бога небесного (Ездра 7.12) и законе Моисеевом (Ездра 7.6) — напрямую ответственна за параллели, существующие между зороастрийскими и иудейскими верованиями. Ездра был уполномочен императором Артаксерксом отправиться в Иерусалим и «обозреть» его по закону их Бога. Письмо, дающее этот указ, сохранилось в Книге Ездры (7.11-14), которая гласит: «И вот содержание письма, которое дал царь Артаксеркс Ездре… От меня дано повеление, чтобы в царстве моем всякий из народа Израилева и из священников его и левитов, желающий идти в Иерусалим, шел с тобою. Так как ты посылаешься от царя и семи советников его, чтобы обозреть Иудею и Иерусалим по закону Бога твоего…».

«Семь советников», на которых ссылаются в вышеприведенном письме, отражают зороастрийскую доктрину Божественной Семерки. В те дни правитель в такой же мере почитался на земле, как Творец на небесах. Впоследствии царь стал земным отражением Ахура Мазды. Он со своими советниками образовал «семерку», подобно «Божественной Семерке», образованной Ахура Маздой и Амеша Спента (Бойс, «История зороастризма»: Boyce, History of Zoroastrianism. Vol. II, p. 94).

В первых пяти книгах Ветхого Завета, известных как Пятикнижие Моисеево, пост-«пленные» описания (автор имеет в виду фрагменты, написание которых относится ко времени после Вавилонского плена. — Д. В.) широко распространены в «Священническом кодексе». Современные ученые связывают эти пассажи с пророком Ездрой. «Кодекс святости» Книги Левит и первая глава Книги Бытия атрибутируются по своей принадлежности к этой группе сочинений. Они демонстрируют глубокие зороастрийские влияния.

Важно отметить, что космогоническое описание в «Бытие», глава I, заметно отличается от истории Эдемского сада в главе II. Описание из первой главы несет заметное сходство с зороастрийским описанием. Мы читаем в «Бытие»:

«В начале Бог сотворил небо и землю… И стал свет… и назвал Бог свет днем, а тьму ночью» (стих 1.3-5). Этот процесс продолжается в творении других элементов, достигая своей кульминации в (стих 1.26-28) создании человека. Полное сходство вышеприведенного описания с зороастрийским ожидаемо. Причина этого заключается в том, что к означенному времени зороастрийские знания стали известны духовенству и теологам других религий в этой части мира.

Влияние зороастризма на эсхатологический аспект иудаизма так же заметно в пост-«пленных» писаниях. В ранних еврейских сочинениях радость по поводу грядущего (в конце времен. — Д. В.) была выражена в лучшем случае крайне неопределенно. Впервые у Второисаии встречаются выражения, подобные следующему:

«Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела! Воспряните и торжествуйте… земля извергнет мертвецов» (стих 26.19).

Эти слова — явные перепевы зороастрийских откровений в этой области. Как заключает профессор Бойс: «… трудно не уступить зороастризму как приоритет, так и влияние, особенно потому, что элементы зороастрийского учения могут быть прослежены вплоть до древних индоиранских религиозных традиций, тогда как еврейские апокалиптические впервые появляются после соприкосновения с религией персов».

Наконец, концепция «ограниченного времени» Зороастра, в конце которого «зло» будет полностью искоренено, и истинное царство Ахура Мазды возобладает в мире, — совершенно уникальна в его (то есть Заратуштры. — Д. В.) вере. И даже эта концепция, кажется, проникла в писания Второисаии, где мы читаем:

«Поглощена будет смерть навеки, и отрет Господь Бог слезы со всех лиц…» (стих 25.8).

Действительно интересно заметить, что в вышеприведенном пассаже Бог Иегова принимает на себя высшую ответственность за уничтожение зла. Таким образом, он воспринимается как Всемогущий. Этот аспект иудаизма, согласно некоторым ученым, отличен от зороастризма, где, как они утверждают, Всемогущество Ахура Мазды наступит лишь с Фрашо-керети (периодом вечного блаженства).

Из всего вышесказанного кажется очевидным, что Второисаия был первым евреем, который услышал об учении Зороастра. Влияние зороастризма, таким образом, распространилось среди народов, управлявшихся зороастрийскими монархами. Эти императоры были не просто верующими, посвященными в учение Заратуштры, но также распространяли это учение по всей территории своей огромной империи.

Перевод с английского: Дина Витчинкина

http://www.avesta.org.ru/

Реклама

Posted in Другие традиции, Исследования | Отмечено: , , , , , , | Leave a Comment »

Сведения о суфизме

Posted by nimatullahi на Январь 17, 2003

Некто спросил Абу Хафса: «Кто есть суфий?»
Он ответил: «Суфий не спрашивает, кто есть суфий».


В своем очерке «Мистицизм в исламе» В.В.Бартольд писал: «Вообще, несмотря на коренное различие между проповедью Христа и проповедью Мухаммеда, мусульманские мистики во многом напоминают средневековых христианских… Возникает вопрос, насколько это сходство указывает на культурное взаимодействие; было ли только случайным совпадением, что Абд ал-Кадир гилянский был современник Бернарда Клервосского, т. е. что в одно и то же время, в XII в., и в христианском, и в мусульманском мире была сделана успешная попытка оживить монашество посредством предъявления к нему более серьезных нравственных требований. Наукой эти вопросы до сих пор почти не затронуты».

Вообще говоря, проблема христианских влияний на ислам волновала многие поколения европейских ученых и богословов, которые основой взаимовлияний видели отношения мусульманских мистиков с монахами Сиро-Палестинского региона. Однако в исламском мистицизме при желании можно также обнаружить влияния индуизма, буддизма (параллелизм буддийских и суфийских притч отмечал Игнат Гольдциер в своей работе «Культ святых в исламе»), влияния, шедшие из Туркестана, Персии и Египта, влияния неоплатонизма и др. Наряду с теми, кто пытался обосновать возникновение суфизма различными влияниями, были и те, кто указывал на единство основ мистического опыта. Так, А.М.Шиммель ссылаясь на антологию Ф.А.Г. Толука «Цветник восточной мистики», пишет: «Толук – добрый протестант, совсем несклонный к мистическим идеям, — понял, что «возникновение и характер суфийской доктрины связаны с мистицизмом самого Мухаммада». И действительно, картина взаимовлияний значительно упрощается с приятием гипотезы о том, что мистицизм – это «великий духовный поток, проходящий через все религии». Как пишет А.М.Шиммель: «…раннее аскетическое движение без труда можно объяснить, исходя из его исламских корней, и … изначальная форма суфизма была родным детищем самого ислама».

Суфизм (тасаввуф) обычно определяют, как мистическое течение в русле ислама. Однако, читая высказывания самих суфиев, я не мог отделаться от ощущения, что они вместо ответа о сущности суфизма дают его описание, как если бы мы на вопрос: «Что такое автомобиль?», отвечали бы: «У него есть руль и колеса».

Вот некоторые из подобных высказывания:
Рувайм: «Суфизм – это значит жертвовать душой, но не занимать себя болтовней о суфизме». Нури: «Тот, кто превосходит вас нравственными качествами, превосходит вас и в суфизме».Джунайд: «Суфизм не достигается многими молитвами и постами, это – надежность сердца и щедрость души».

Термин тасаввуф предположительно происходит от слова суф (шерсть), поскольку первые мусульманские аскеты, подражая Мухаммаду, носили одежду из грубой шерсти, однако есть и другие точки зрения, так Али ал-Худжвири писал, что «некоторые утверждают, что суфий называется так, потому что он носит шерстяную одежду (джама ис-суф), другие, что его так называют, потому что он в первом ряду (сафф ил-авалю), третьи говорят, что это происходит, потому что суфии претендуют на принадлежность к людям скамьи, собиравшимся вокруг мечети Пророка (асхаб ис-суффа) . А другие считают, что это наименование происходит от слова чистота (сафа)».

В.В. Бартольд отмечает, что данные о первых суфиях, приводят «с одной стороны, в христианскую Хиру на Евфрате и, построенную рядом с нею арабами Куфу, с другой – в буддийский Балх». В VIII веке в Куфе жил Абу Хашим, первый, кого стали называть суфием, а в Балхе – Абу Исхак Ибрахим, добровольно отрекшийся от наследственной власти и вставший на путь отшельничества. В Хире была крупная община «подвижников из арабов-христиан, которые называли себя рабами (ибад) бога» . Однако немного ранее в Басре жил Хасан ал-Басри (умер в 728 г.), которого сами суфии называют патриархом мусульманского мистицизма. К IX веку относятся известия о первой суфийской общине, находившейся в Александрии в Египте. К этому же времени относятся многочисленные упоминания подвижников, на всем пространстве от стран Магриба до Хорасана.

Основные течения, сформировавшиеся в этот период, можно условно отнести к двум противоположным доктринам: джунайди и бистами, названных по именам основателей. Учение Абу Йазида Тайфура ал-Бистами (умер в 874 г.) получило известность, как «путь опьянения», а учение Абу-л-Касим ал-Джунайда (умер в 910 г.) — как «путь трезвости». Тримингем в своей работе «Суфийские ордены в исламе» указывает, что «у мусульманских ортодоксов ал-Джунайд считался относительно «безопасным», его рассматривали как «шейха Пути», как предшественника большинства последующих объединений мистиков…» Здесь надо отметить тот факт, что сами эти объединения могли не придерживаться воззрений ал-Джунайда, но включение его имени в силсилу нередко служило гарантией ортодоксальности школы.

В IX веке эти объединения были непостоянны по своему составу, их члены много путешествовали в поисках знания и учителей, собирая подаяние или зарабатывая на жизнь своим трудом. Примерно к этому времени относят возникновение специальных приютов, ставших основным прибежищем этих странников. Примечательно, что, одинаковые по функциям, эти приюты получают разные названия: рибат, ханака, завийа. Тримингем пишет, что рибаты получили распространение в арабоязычных областях и «были связаны с пограничными форпостами или караван-сараями»; ханаки образовались в Хорасане, слившись с постоялыми дворами и приютами; а завийа были местом уединения.

Лучше других исследован термин ханака. В X веке арабский географ ал-Мкаддаси указывал, что ханаками называли обители карамитов в Палестине (неподалеку от Иерусалима) и Хорасане. Абд ар-Рахман Джами (XV век) писал, что первая ханака была построена «христианским эмиром» города Рамлы в Палестине; во время охоты эмир увидел двух людей, которые сидели, обнявшись, вместе ели, и потом разошлись. Растроганный этой картиной, эмир велел позвать одного из них и спросил: «Кто это был?» — «Не знаю». – «Чем он был тебе?» — «Ничем». – «Откуда он был?» — «Не знаю». – «Что же это за дружба между вами?» — «Такое у нас правило». – «Есть ли у вас место, где бы вы могли собираться?» — «Нет». – «Я устрою для вас такое место» .

Т.Х. Стародуб пишет, что «о ханаке как о здании, определенно связанном с суфизмом, письменные источники приводят сведения, восходящие не ранее чем ко второй половине XI – началу XII века. Одно из них относится к Хорасану; Абд ар-Рахман Джами указывает, что ал-Газали построил в Тусе «ханаку для суфиев и медресе для стремящихся к познанию…» Вообще, надо отметить, что в Сирии термины ханака и рибат употребляются как синонимы, а ал-Ирбили пользуется термином «ханака» для обозначения мужских обителей, а термином «рибат» — для женских. Тримингем пишет, что «разница между двумя упомянутыми учреждениями состояла в том, что рибат был приютом или учебным центром арабского типа, а ханака, где обучение не проводилось, была общежитием персидского типа, перенесенная в города арабского мира».

В начале XII века в описании Сирии Ибн Джубайр упоминает постройки аналогичные магрибинским рибатам: «Здесь для суфиев множество рибатов, их называют ханках; это роскошные дворцы с проточной водой Они являют взору восхитительное зрелище, о котором можно только мечтать. Члены такой суфийской общины – истинные цари этих мест, бог обеспечил их жизненными благами сверх меры, освободив их от заботы о необходимости зарабатывать себе пропитание, так что они могут посвятить себя служению ему». А в эпоху Айюбидов (1183 – 1260 гг.) в Сирии применялись уже оба термина, так, Ибн Шаддада пишет, что в только в Халебе и его предместьях в этот период насчитывалось около 20 рибатов и ханак.

Видимо, сложное переплетение месопотамских и древнеиранских традиций в архитектуре ханак и рибатов натолкнула В.В. Бартольда на вывод о «возникновении ханаки под влиянием западного – христианского и восточного – манихейского отшельничества» .

Однако это влияние можно определить лишь на некотором общем уровне идеи создания замкнутого пространства, устремленного ввысь и в планировке центрального зала, что само по себе больше указывает на общность мистического опыта у подвижников различных религий, чем говорит о заимствовании. Т.Х. Стародуб пишет: «В основном архитектурные характеристики этих зданий (строительные материалы, приемы кладки, системы конструкций и декора) отвечают региональным особенностям и соответствуют локальным строительным традициям, как и в мечетях, минаретах, мавзолеях, медресе».

Первой ханакой на территории Египта была Дар Саид ас-Сауада. В начале эта ханака служила простой обителью, но позже она превращается в главный центр египетского суфизма.

Ибн Халдун пишет: «Начиная со времени их господ, айюбидских правителей, члены этой тюркской династии в Египте и Сирии строили школы для обучения наукам и странноприимные дома с целью дать возможность факирам следовать правилам, чтобы усвоить ортодоксальный суфийский образ жизни с помощью упражнений в зикре и бесконечных молитв… Они воздвигали здания [для таких учреждений в качестве неотчуждаемого дара] и наделяли [их] землями, приносящими доходы [достаточные], чтобы обеспечить стипендии для обучающихся и для суфиев-аскетов… В результате школы и странноприимные дома в Каире довольно многочисленны».

Начиная с XI века рибаты, завийа и ханаки, «служившие временными приютами странствующих суфиев, становятся центрами, откуда благочестие распространялось повсеместно, и они сыграли важную роль в исламизации пограничных стран и неарабских областей Средней Азии и Северной Африки» . Ибн Джубайр так описывает эти центры: «Бог… поселил их [суфиев] во дворцах, обеспечивающих им предвкушение рая. И поэтому эти счастливцы, избранники среди суфиев, благодаря милости бога благословляют настоящий и будущий мир. Они следуют благородному призванию, и их совместная жизнь прекрасно устроена. Культ у них совсем особый, восхитителен их обычай собираться для страстных песнопений. Иногда некоторые из этих одержимых впадают в такой экстаз, что начинает казаться, будто они уже совсем не принадлежат этому миру».

Однако вопреки ожиданиям не эти центры стали основой для развития суфийских организаций. Ибн Джубайр иногда упоминает смиренных аскетов, живущих в уединении, вдали от соблазнов ханаки, в пустынях или в горах, как, например, в описании обнаруженных им христиан, которые платили дань таким аскетам за их благочестивый образ жизни. Аскеты нередко путешествовали в окружении своих учеников или поселялись в больших городах.

Первым суфием, который ввел для своих учеников «подготовительный устав» поведения, был Абу Са’ид ибн Аби-л-Хаир. Он родился в г.Майхане в Хоросане в 967 г. и прожил там до самой смерти в 1049 г. А.М.Шиммель пишет, что «он целиком сосредоточился на слове Аллах и в течение семи лет занимался изнурительными аскетическими упражнениями – в том числе совершал салат маклуб: будучи подвешенным за ноги в колодце или в другом темном месте, он рецетировал Коран и молитвенные формулы. Эта практика была также в ходу у некоторых поздних индомусульманских подвижников, что породило гипотезу о ее йогическом происхождении; однако столь раннее свидетельство, как пример Абу Са’ида Хорасанского, по-видимому, противоречит такому предположению…»

Абу Са’ид был необычайно привержен аскетизму, однако в возрасте 40 лет, после достижения мистического озарения, он резко изменил свой образ жизни, отказался от аскезы, все пожертвования стал тратить на угощения для друзей и постоянно испытывал глубокую духовную радость и стремился разделить со своими братьями обуревавшее его светлое чувство благодарности» .

Собрав своих учеников, Абу Са’ид основал общину, хотя и не придал ей структуру ордена. Для своих учеников он установил десять правил, которые позднее легли в основание уставов многих братств, поскольку они характеризовали идеальные принципы жизни уммы.
1. Ученик должен содержать свою одежду в опрятности и постоянно сохранять ритуальную чистоту.
2. Находясь в священном месте, нельзя предаваться болтовне и обмениваться сплетнями.
3. Молитвы должны совершаться всем сообществом, особенно это важно для начинающих.
4. Рекомендуется многократная ночная молитва.
5. На рассвете ученику следует молить бога о прощении.
6. Затем перед рассветом он должен читать Коран, воздерживаясь от разговоров до восхода солнца.
7. Между двумя вечерними молитвами он должен быть занят зикром и вирдом, которые поручает ему наставник.
8. Суфий должен привечать бедных и нуждающихся и заботиться о них.
9. Он не должен вкушать пищу, не разделив ее с другими.
10. Ученик не может отлучиться, не получив на то разрешения .
С именем Абу Са’ида связывают происхождение персидской мистической поэзии. Ему приписывается небольшое количество рубаи, использовавшиеся для воплощения мистических идей. А.М.Шиммель пишет, что «сейчас достоверно установлено, что ни одно из этих стихотворений ему не принадлежит, поскольку по его собственному утверждению, автором таких стихов был его учитель Бишр ибн Йасин, опьяненный божественной любовью». Однако, известно, что многие суфийские мистики подписывали стихотворения именем своего наставника, например, Руми писал от имени Шамсуддина Тебрези.

С начала XIII века, объединяясь вокруг некоторых наставников, подвижники и ученики начинали пропагандировать имя своего учителя, его способы обучения и образ жизни. Позднее такие объединения становятся тарикатами – «действующими школами мистицизма. Каждая такая тарика передавалась через непрерывную «цепь» (силсила) или мистический иснад, так что все последующие шейхи обычно выступали духовными наследниками основателя» .

Тримингем выделял три основных района распространения суфийской мистической философии и практики: Месопотамия, Магриб и Хорасан.

В Месопотамии центром суфизма был Багдад. Древнейшим их существующих до сих пор суфийских орденов является орден Кадирийа, основанный в Багдаде Абд ал-Кадиром Джилани (умер 1166 г.). Этот орден оказал влияние на «последующую жизнь дервишей на пространстве от Марокко до Туркестана» .

Из всех суфийских традиций месопотамская больше всех имеет право считаться арабской и объективно выражает именно арабский суфизм, хотя большинство месопотамских суфийских наставников не были арабами. Центральной фигурой в месопотамской традиции стал Ахмад ал-Газали. В Месопотамии можно выделить два основных течения – Сухраварди и Рифа’и, оба в рамках «школы трезвости».

Орден Сухравардийа восходит к Дийааддину Абу-н-Наджибу ас-Сухраварди (1097 – 1168). Юношей он покинул Сухравард и отправился в Багдад, где получил обычное образование. Некоторое время он преподавал в Низамийи, но затем оставил преподавание, чтобы учиться у шейха Ахмада ал-Газали. Позже ас-Сухраварди вел жизнь отшельника в небольшом рибате на берегу Тигра. Там он написал «Правила обучения» («Адаб ал-муридин»). «Среди его учеников были Абу Муххамад Рузбихан Бакли из Шираза, Исмаил ал-Касри и Аммар ал-Бидлиси, последние двое были наставниками великого хорезмийского мистика Наджмаддина Кубра, от которого ведет начало мистическое течение кубравийа» .

Орден был основан Шихабаддином Абу Хафсом Умаром (1145-1234), племянником ас-Сухраварди. Он прошел обучение у своего дяди и его книга по теории суфизма – «Авариф ал-ма’ариф» — получила огромную известность и использовалась во многих местах как учебное пособие по суфизму. Орден Сухравардийа получил распространение по всей Индии. Шихабаддина называли великим шейхом-учителем. Суфии приходили к нему учиться со всего мира, и сам он подолгу жил в ханаках в разных городах, включая Дамаск и Халеб. Шихабаддин сделал также и политическую карьеру, став шайх аш-шуйух, официальным главой суфиев в Багдаде, при халифе ан-Насире. «Он был посланником халифа у Аййубидских правителей Египта и Сирии, а также у Сельджукидов Рума: именно в ту пору власть последних достигла апогея в процветающей столице Конье, которой предстояло стать новым центром мистической и религиозной жизни в годы, последовавшие за визитом Сухраварди» .

Орден Кадирийа был основан Абд ал-Кадиром Джилани (1088-1166). Орден получил распространение в разных частях мусульманского мира: в Йемене, Сирии, Египте, Ираке.
Абд ал-Кадир Джилани, родом из Прикаспия, возможно самый популярный святой исламского мира. Имя его окружено множество легенд и преданий, которые не всегда соответствуют «образу сурового праведника, символизирующего собой покаяние и мистический ужас» . Например, известно, что у него было 49 сыновей. Он изучал ханболитское право у Ибн’ Акила и получил хирку от ал-Мухаррими, другого своего учителя, строителя первой ханбалитской медресе, которую Абд ал-Кадир от него унаследовал.

В.В.Бартольд писал: «Насколько мы знаем жизнь Абд ал-Кадира, в нем моралист проповедник преобладал над мистиком; его целью было «закрыть перед людьми двери ада и открыть им двери рая»; его проповеди говорят о победе над страстями, любви и благотворительности».

Могила Абд ал-Кадира в Багдаде до сих пор остается местом паломничества благочестивых мусульман, главным образом с Индо-Пакистанского субконтинента, где орден утвердился в конце XIV века. Известность и слава Абд ал-Кадира были необычайны. Существует легенда о том, как Абд ал-Кадир помог человеку, обессилевшему от голода. После того, как он накормил умирающего, человек назвал свое имя – «Религия ислама». С тех пор Абд ал-Кадир стал обладателем почетного титула — Мухйи ад-дин, «оживляющий религию».

До сих пор отсутствует сколько-нибудь удовлетворительное объяснение превращению сурового ханбалитского проповедника в образец святости, почитаемый во всем мусульманском мире.

Дж.Тримингем пишет: «Что касается его суфизма, то нет никаких указаний на то, что он вообще был суфием или что он внес в суфийское учение несто свое, а потому вполне вероятно, что его популярность была использована теми, кто мостил путь для приобщения обычных людей к воззрениям и опыту суфиев» .

Также Такиаддин ал-Васити писал: «’Абалкадир прославился при жизни своими проповедями и лекциями религиозного наставничества, но он никогда не проповедовал хиркат ат-тасаввуф. Однако после его смерти, по прошествии времени, люди получили его хирку, которая затем развилась благодаря его бараке и которая широко распространилась по горам и долинам…»

Кадиритские центры существовали в Сирии и Ираке уже в 1300 г., однако до XV века они не получили широкого распространения. Особое распространение орден кадирийа получил в среде курдов. Первая завийа кадирийа была основана в Дамаске в начале XV века. В Египте этот орден никогда не был знаменитым, а в Индии он вообще оформился как орден только с появлением Мухаммада Гавса (умер в 1517 г.), который утверждал, что происходит от Абд ал-Кадира, но даже и после этого орден не получил широкого распространения в Индии.

Позднее, Исмаил Руми (1631-1643) основал кадирийскую ханаку в Стамбуле. Его называли Пир Сани (второй старец), — первым был, разумеется, сам Абд ал-Кадир. Как утверждают источники, он основал в этом районе более 40 текке .

Орден Рифа’ийи. Ахмад б. Али ар-Рифа’и (1106 -1182) унаследовал семейную силсила, которая уже при его жизни получила признание, в качестве самостоятельного ордена. О его жизни мало известно. Он родился в арабской семье и провел свою жизнь в Батаихе, болотистой местности в Южном Ираке между Басрой и Васитом, в деревне Умм ‘Абида. Он только раз покидал Батаих и не оставил после себя никаких сочинений. Ему было 27 лет, когда он получил хирку от Мансура ал-Батаихи. Ибн Халликан писал: «ар-Рифа’и был святым человеком и законоведом школы шафиитов. Он был араб по происхождению… К нему была примкнута большая группа факиров, принеся ему клятву на верность по всем правилам и следуя ему как своему наставнику. Дервишеский орден, выросший из этой группы, известен как рифа’ийа или батаихийа. Его последователи испытывают необычные состояния, во время которых они глотают живых змей и входят в полыхающие пламенем печи…»

Дервиши ордена рифа’ийи заслужили прозвище «завывающие дервиши», благодаря исполняемому ими громкому зикру.

От Ахмада ар-Рифа’и берут свое начало четыре самостоятельных тарики: бадавийа, дасукийа, шазилийа и алванийа. Орден получил распространение на территории Египта и Сирии, существовала ветвь ордена в Иерусалиме. Тримингем пишет, что в «XV веке рифа’ийа была самой распространенной среди всех тарика. Затем постепенно она теряет свою популярность, уступив место кадирийи…»

После монгольского нашествия центр рифа’ийи переносятся в Египет.

Египет и Магриб составляют особую зону. Большая часть орденов, возникших здесь, не выходит за пределы Африки. Некоторые из знаменитых суфиев были Египтянами, например Зу-н-Нун, отец которого был из Нубии.

В Магрибе суфизм распространялся медленно. Одной из причин этого можно рассматривать то, что здесь труды ал-Газали были преданы проклятию.

Бадавиййа представляет собой деревенский орден, воспринявший множество доисламских обычаев, так как большая часть его приверженцев составляло сельское население Египта. Его празднества проводятся в соответствии с солнечным коптским календарем и связано с Нилом и его разливами: культ ордена ассимилировал черты древних ритуалов плодородия. Этим объясняется тот факт, что орден не получил распространения за пределами Египта.

То же самое можно сказать и о другой ветке рифа’ийа – ордене дасукийа, основанном в Египте Ахмадом ад-Дасуки.

Шазилийа возник в Египте в то же время. Он широко распротранился и привлек множество последователей – сначала в западной части мусульманского мира, а в последствии среди европейцев. Орден сложился вокруг Абу-л-Хасана аш-Шазили, ученика Абд ас-Салама ибн Машиша, марокканского мистика, чье учение до сих пор сохранилось в ряде орденов Магриба (например Хеддава).

Абу-л-Хасан прибыл из Испании, через Тунис, в Александрию. Там он прожил до своей кончины в 1258 году . Он не был интеллектуалом, зато обладал способностью понимать души людей. В отличие от других орденов шазилийа не требовали от своих сторонников монашеского или уединенного образа жизни, не особенно поощрялся громкий зикр. Предполагалось, что каждый ученик должен воплощать дух ордена в собственной жизни, в своем окружении, не отказываясь от своих обычных занятий. Отличительной чертой шазилитов была вера, что их принадлежность к этой такрика предопределена от вечности, что кутб всегда будет членом их ордена.

После смерти Абу-л-Хасана аш-Шазили возглавил орден Абу-л-Аббас ал-Мурси (умер в 1287 г.), а после него – Таджуддин ибн ‘Ата-‘Аллах (умер в 1309 г.). ‘Ата-‘Аллах был автором классических произведений шазилитской литературы: сочинений Лата’иф ал-минан и Хикам. Как пишет А.М.Шиммель, «изречения их Хикам считаются лучшим выражением шазилитских идеалов: благочестивые адепты даже высказывали мнение, что, если бы в ритуальных молитвах было дозволено произносить какой-либо иной текст, кроме Корана, им бы непременно стал Хикам».

Братство шазилийа распространило свое влияние на Северную Африку, где в XIV веке существовало шесть разных орденов, о которых почти ничего не известно. Однако, можно сказать, что суфизм в Африке развивался благодаря бараке Ихйа’ Газали, и окончательная победа шазилитских идей была результатом деятельности Ибн ‘Аббада ар-Ронди, родившегося в Испании в 1332 году.

Интересный факт, что Асин Паласиос привлек внимание западных ученых к сочинениям Ибн ‘Аббада, увидев в нем «испаномусульманского предшественника святого Хуана де ла Крус».

Считается, что шазилитские мистики стали первыми использовать кофе, чтобы бодрствовать во время ночных богослужений.

Трудно написать что-либо определенное о суфизме и мистицизме в Испании, отчасти потому, что они в этом регионе сильно смешаны с философией, отчасти из-за зависимости испанского суфизма от развития мистицизма в Северной Африке. Самым известным суфием Испании можно считать ал-Андалуса Мухийи ад-Дина Ибн ал-Араби (1165 – 1240 гг.). Он был арабом по происхождению и человеком широких универсальных знаний. Ал-Араби родился в Мурсии, учился в Испании и Северной Африке, объединенных в то время под властью Алмохадов. Возможно, что в Севилье на него оказали влияние Ибн ал-Иррифа и Ибн Бараджана. Однако в 1201 году он отправляется в паломничество на восток и остальную часть жизни проводит в Мекке, Багдаде, Дамаске, где знакомится с многочисленными мистическими течениями центральномусульманских областей, включая ханбалитов.

Основная трудность при написании реферата заключалась в нечеткости и разобщенности данных, приводимых разными авторами. А их выводы порой открыто противоречат друг другу. По словам Тримингема, «трудность анализа истории орденов состоит в том, что четкое и стройное изложение чрезвычайно осложняется стихийностью самого процесса развития и формирования религиозных движений». Как в период расцвета орденов, так и в настоящее время, когда ордены переживают упадок, не представляется возможным точно определить суть и форму суфийского учения, поскольку само учение не одинаково в разных странах и разных классах общества. В районах арабского Ближнего Востока упадок орденов особенно заметен, поскольку именно здесь они были наиболее крупными объединениями в городах. Дж. Тримингем пишет, что «в арабизованных хамитских районах (Магриб и Нилотский Судан), где влияние орденов все еще было сильным в разных слоях общества, упадок их стал заметен только с 1945 года».

В Саудовской Аравии после ваххабитского переворота в 1924 году ордены почти полностью прекратили свою деятельность. Дж.Тримингем отмечает: «Это не значит, что они были уничтожены, но власти, зная, что они являют весьма непрезентабельное зрелище глазам паломников, пришедших в святой город, всячески доказывали, что членам орденов следует держаться подальше, «хотя никто не запрещает вам повторять про себя имя божье на этой священной территории».

В Египте после революции 1952 года в орденах была отменена наследственная преемственность и пост шейха стал выборным. Это привело к некоторой стабилизации и помогло избежать значительного упадка, хотя и здесь интерес к суфизму, по словам Дж. Тримингема, скорее связан с поисками стабильности, чем с возрождением орденов.

Однако, как уже было много раз, переживая период упадка, мистическая традиция снова и снова находит форму для выражения опыта, который невозможно выразить.

Н.Чистяков

———————

Литература:

В.В. Бартольд «Культура мусульманства» — М., 1998.
В.В. Бартольд «О погребении Тимура» — Собр.соч., Т2.
В.В. Бартольд «Мистицизм в исламе» — Собр.соч., Т.6.
Дж. Тримингем «Суфийские ордены в исламе».
А.М. Шиммель «Мир исламского мистицизма» — М., 2000.
Т.П. Каптерева «Искусство стран Магриба. Средние века. Новое время» — М., 1988.
Т.Х. Стародуб «Средневековая архитектура, связанная с суфизмом» — М., 1989.

Posted in Исследования, Общие сведения | Отмечено: , , , , , , , , , , , , , , , | Leave a Comment »

Экскурс в историю рыцарства: тамплиеры

Posted by nimatullahi на Февраль 18, 2002

Любая конфессия, и даже необязательно конфессия, но сообщество,
представляют собой воинское

подразделение. Совокупность духовных
сообществ можно представить как армию с определенной субординацией. И главное во всем этом — преданность воинов своему командиру. Каждый командир, предназначенный для предводительства на каком-то своем уровне, должен собрать своих воинов, от которых требуется послушание и готовность действовать, исходя из интересов общего замысла. В
идеале подразделения должны не враждовать, а действовать согласно. И
тот командир, который это понимает — настоящий предводитель. И каждый воин, который понимает, что его главное качество — преданность и послушание своему командиру, — настоящий воин. Нет «истинных» учений, есть конкретная преданность конкретному старшему по иерархии.

* * *

Из западных публикаций и исследований об исторических тамплиерах
известно, что орден тамплиеров (храмовников) был основан в 1118 году в Иерусалиме девятью французскими рыцарями, соратниками Готфрида Бульонского, которые дали обет во имя Богоматери служить Спасителю по монашескому уставу, соблюдая послушание, целомудрие и бедность, охраняя пилигримов на их пути в Святую Землю и на ее территории. Болдуин II, король иерусалимский, вскоре отдал в распоряжение Ордена часть своего дворца, которая находилась на территории бывшего храма Соломона, откуда и происходит наименование ордена (temple).

Устав Ордена был разработан суровым мистиком и сторонником
иерархической церковной организации Бернаром Клервосским и утвержден папой Гонорием II в 1128г. В уставе были использованы правила, взятые из статутов древних каноников Гроба Господня и цистерианских монахов. Предписывалось соблюдение постов, помощь больным и бедным, посещение богослужений. Рыцари в бою не смели покинуть поле битвы, пока над ними развевался черно-белый (ср. цвет флага анархистов) флаг тамплиеров. Рыцари отказывались от какой-либо собственности, им следовало избегать мирских удовольствий. Никаких украшений
носить не полагалось, количество пищи, оружия и одежды также
регламентировалось.

В Ордене могли состоять женатые, но им нельзя было
надевать знаки Ордена — белый льняной плащ с красным восьмиконечным
крестом — символом готовности к мученичеству, и белый полотняный пояс
— символ сердечной чистоты. Вступающий в Орден должен был происходить из рыцарского рода и от законного брака, не быть связанным обетом с
другими орденами и не быть отлученным от церкви.

Члены Ордена делились на рыцарей, капелланов и служащих; последние
включали в себя оруженосцев и ремесленников. Во главе Ордена стоял магистр, которого избирали особым комитетом из членов капитула. В свиту магистра входили капеллан, писец-клирик, два служащих брата, рыцарь, исполняющий обязанности ординарца, кузнец, повар и два конюха. В качестве адъютантов при магистре состояли двое рыцарей из благороднейших родов — его совет. Магистра замещал
сенешаль. Войском Ордена и всеми рыцарями командовал великий маршал.
Великий прецептор был хранителем казны и заведовал всем имуществом Ордена.

Слава Ордена быстро росла вместе с его численностью, подвигами и
могуществом, потому что все перечисленное отвечало идеалу рыцарства и
привлекало в ряды тамплиеров представителей самых знаменитых фамилий.
Не было ни одной сколько-нибудь знаменитой семьи в Европе, члены которой
не состояли бы в Ордене. При всех европейских дворах тамплиеры занимали
самые почетные должности, а по богатству и могуществу Орден мог соперничать со всеми государствами христианского мира, что начинало вызывать опасения монархов. Наоборот, папы, видевшие в Ордене опору своего влияния в Европе, расширяли покровительство Ордену до того, что в 1162 году (через 44 года после его возникновения) папа Александр III особой буллой освободил его от подчинения иерусалимскому патриарху, а в Европе — местным духовным владыкам, дозволив иметь собственное духовенство, которое зависело только от папского престола. К этому времени тамплиеры имели собственное войско, собственный суд, независимый от королевского, монастыри и замки — огромные, независимые владения в каждом европейском государстве. На их территорию от произвола королевских чиновников охотно уходили крестьяне, горожане и
даже дворянство, получая надежную защиту. В лице тамплиеров формировалась как бы единая власть, которой оставалось совсем немного, чтобы объединить в своих рядах всю европейскую аристократию и горожан и стать над светской властью, положив конец европейским раздорам и войнам.

Однако, этого не произошло. В 1291 году пала Акона, последний оплот
христиан на Востоке, и тамплиеры вынуждены были перебраться на Кипр и во Францию. К этому времени Орден переродился. Рыцари утопали в роскоши, с которой познакомились на Востоке, Орден занимался торговлей и ростовщичеством. Перебравшись в Европу, рыцари лицом к лицу встретились со своим главным врагом — Филиппом IV, королем французским, который коварством и хитростью вынудил приехать с Кипра гроссмейстера Ордена Жака де Молле с орденскими сокровищами под предлогом организации нового крестового похода, а затем арестовал его и почти всех рыцарей, обвинив их в самых чудовищных преступлениях и ереси. После семи лет дознания с пытками великий магистр и прецептор Ордена были сожжены на костре, Орден был распущен, все его имущество конфисковано королем.

Казалось бы, Орден был создан как орудие католической церкви и папской
власти для борьбы с неверными за освобождение Гроба Господня. Но, как
уже было отмечено, на Востоке рыцари были искушены роскошью и не устояли перед этим искушением. Однако на Востоке они прикоснулись не только к роскоши, но и к целому миру новых идей и, представлений. И не только прикоснулись, но и прониклись ими во время долгих перемирий и контактов со своим столь же рыцарственным (но во многих случаях гораздо более просвещенным) противником, хранящим тайные учения, которые всегда жили бок о бок, заимствуя друг от друга знания и не обращая внимания на религиозные и национальные барьеры.

Одним из основных пунктов обвинения тамплиеров и причиной запрета
Ордена было обвинение в сатанизме, богохульстве и ереси. Во всех сохранившихся актах смутно и неопределенно говорилось о некой «ереси»
как о предмете неизвестном, или нежелательном для его вынесения за пределы папской курии. В уставе, извлеченном из XXIV кодекса актов инквизиции, находятся «секретные постановления», которые, как отмечено в конце текста, «переданы братьями Рожером де Монтагю и Робертом де Барри, а переписаны братом Бернардом из Сент-Омера 18 августа 1252 г.».

Обращаясь к начальником Ордена, составитель призывает учреждать «капитулы избранных», в число которых дозволено
принимать только самых достойных братьев, причем собираться они должны
тайно, ночью, в местах, имеющих тайные выходы и охраняемых стражей.
Кроме чистоты жизни, твердости в соблюдении обетов и благородного
происхождения, от кандидатов требовалась высокая образованность, владения языками и научные знания. Кандидата готовили исподволь, проверяя его и постепенно открывая ему сомнения в истинности учения и жизни римской церкви, которая уподоблялась библейскому Вавилону, уклонившемуся с пути истины и праведности. Когда кандидат был подготовлен таким образом, ему намекали, что «есть лица,
имеющие доступ к ангельским откровениям, привезенным из восточных
стран».

Оговаривалось, что если во время церемонии посвящения неофит проявит
нерешительность, то весь церемониал следует обратить в шутку с изрядной
выпивкой; впоследствии этого рыцаря запрещалось привлекать в члены
тайного общества. В случае же его достойного поведения начинался настоящий ритуал. Когда неофита вводили в комнату, собравшиеся пели псалом. Посвящаемый давал обет молчания, а затем клялся, «что верует в Бога Творца, в его единородного Сына, Вечное Слово, которое никогда не рождалось, не страдало, не умирало на кресте и не воскресало из мертвых», а также в ненависти к «синагоге Антихриста» (как именовали римско-католическую церковь). После этой клятвы братья бросали на землю свои кресты и попирали их ногами, как и первые христиане, и многие сектанты, которые категорически отказывались поклоняться кресту как орудию мученичества Иисуса. От избранных требовалось «оставить
мир, воздерживаться от излишнего употребления мяса, преследовать воров,
ростовщиков, клеветников, развратников и разбойников, снискивать себе
пропитание физическим и умственным трудом, не причинять оскорбления ни
одному человеку, повиноваться больше Богу, чем людям: Если будут
исполнены эти правила, нет нужды в таинствах, которые продаются в синагоге Антихриста; а если они будут нарушены, никакие таинства не доставят спасения».

Еще один документ, озаглавленный «Книга утешенных», извлечен был из ватиканского кодекса XXXI и датирован июнем 1240г. В нем говорится, что свет Истины доступен только «утешенным», однако двери тайного братства следует открывать всем, невзирая на национальные различия, и, в первую очередь, тем, кого в Тулузской провинции называют «добрыми людьми2, в Лионской — «бедными» (катары и альбигойцы), «байолям» Галиции и Этрурии, «боргам» (богомилам) в Болгарии, «друзам» на Кипре и в горах Ливана, сарацинам в Испании. «Утешенные» составляли еще более узкий круг, чем «избранные». Возрастной ценз не допускал приема людей моложе 36 лет.

Таким образом, мы можем говорить об Ордене внутри Ордена.
Содержания обоих статутов имеет связь с учением гностиков, что
проливает свет на истоки обвинения тамплиеров в сатанизме.
Учение гностиков и учение анархо-мистиков, изложенное в их легендах, не
просто сходны, но во многих положениях и образах тождественны.
Одна из легенд ордена тамплиеров, рассказываемая в среде
анархо-мистиков, повествует о роде Аппия Клавдия, который оказался хранителем чаши, в которую была собрана кровь, вытекшая из раны распятого Христа, чаши, из которой ученики Христа пили на Тайной Вечере (Грааль). «Члены рода Аппия Клавдия образовали полумонашеский Орден Розы и Креста. Обвитый розами крест был их символом. Они хранили из рода в род чашу с кровью Христовой. Но в XIII в. по Рождеству Христову кровь в чаше стала иссякать. От сущности христианской религии к этому времени почти ничего не осталось. Благодать Христова исчезала на Земле. Стало ясно, что скоро не будет Грааля.

Но Розенкрейцеры, давно уже ставшие рыцарями, знали, что на земле существует более древний, мощный, тоже ставший рыцарским, Орден. И они обратились за советом к старейшинам этого Ордена. В тот день, когда иссякла кровь, они образовали из двух Орденов новый живой Грааль. И Орден решил: для того, чтобы его рыцари стали достойными хранителями Христова учения, Орден должен приобщиться к числу Граалей — в нем должна храниться святая святых Христова учения, и хранящаяся в нем кровь должна пролиться не только в местах сражений, но и от рук палачей. Розенкрейцеры вошли в Орден в XV в., когда Ордену, тайному в то время, грозила гибель. Они выступили открыто и отвлекли внимание гонителей, показав им мираж философского камня.

автор — Т. Корчагина

Posted in Другие традиции, Общие сведения | Отмечено: , , , , , | Leave a Comment »