Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘индия’

Могольская поэзия на фарси

Posted by nimatullahi на Сентябрь 12, 2005

Пристрастие к грабительским войнам, кровавым расправам с противниками, жестоким казням и пыткам не мешало могольским императорам любить изящную словесность, живопись, музыку и слыть щедрыми меценатами. Пожалуй, лишь один Аурангзеб был равнодушен к искусствам (известно, что он запретил музыку при своем дворе) и откровенно предпочитал поэтам солдат. Его дочь, талантливая поэтесса Зебунниса (1639—1702), пожизненно заключенная им в замок, в послании к отцу писала:

О сладкоголосый соловей, замолчи и останови свой вопль.
Нежная натура султана не выносит пения.

(Перевод С. Айни)
Читать далее…

Posted in Исследования, Поэзия, Суфийская поэзия | Отмечено: , , , , , , , , , , | Leave a Comment »

Ирина Твиди. Дочь огня. Гл.1

Posted by nimatullahi на Май 20, 2004


ИРИНА ТВИДИ

ДОЧЬ ОГНЯ

ЧАСТЬ 1 НАД ПРОПАСТЬЮ ОГНЯ

Глава 1. Второе рождение

2 октября 1961 года

Возвращалась домой…Сердце мое пело. Чувство радости охватило меня, когда я сошла с поезда. Огромный железнодорожный вокзал был похож на те многие, которых я встречала во время странствий в Индию; такие же стальные балки, крыши, насквозь пропитанные гарью, оглушающий звук фыркающих паровых двигателей, грохот грузно трогающихся вагонов, обычные взгляду путешественника сидящие на корточках скопления пассажиров, оберегающих свои пожитки, залы ожидания со своими обитателями, смиренно ожидающими отправления местных поездов, носильщики, ратующие меж собой за право обслужить меня, мухи, зной… Я устала, мне было очень жарко, но я любила этот вокзал. Не знаю почему, но чувства, возникшие во мне при виде этого вокзала, порождали во мне радость.

Вот уже свыше сорока минут я ехала на тонге (двухколесная повозка) с запряженной в нее старой лошадью. Я ехала в Арйанангар, отдаленный округ города. Даже в это время дня. а было 5 часов вечера, этот округ казался мне очень опрятным. Погода тем не менее отдавала зноем. Я ощущала грянувший свет, свободу и счастье, какие бывают у человека, возвращающегося домой после долгого отсутствия — странное…и замечательное ощущение от возвращения домой, от долгожданного приезда… Откуда это ощущение? Все мне казалось вокруг безумно увлекательным. Интересно, а сколько мне предначертано пробыть здесь? Годы? Всю жизнь? А какая разница? Главное, чтобы я чувствовала здесь себя хорошо. Это было все, что я знала на тот момент. лшадка наша неслась рысью вдоль широкой улицы, окаймленной по бокам деревьями. Большие белоснежные бунгало аккуратно располагались в садах за каменными заборами и стальными ограждениями, на которых красовались большими буквами названия банков, страховых компаний, инженерных фирм — крупных концернов с мировым именем. Справа виднелась почта, слева — большая больница, дальше на огромном открытой площади располагался базар. Мелькали боковые улочки, загроможденные лавками и тележками, товарами, вываленными на тротуар. Стоял шум, аромат жаренного масла и чеснока, специй и ладана бил в нос. Я вдохнула этот воздух и мне стало приятно. Предо мной был обыкновенный индийский город, коих было так много в жизни; и все-таки…и все-таки это славное чувство возвращения домой овладевало мной и не было этому земного объяснения. Все казалось безумно приятным.

По правде говоря я приехала, чтобы встретиться с великим Йогой, Гуру. Я очень многое ждала от этой встречи. Разумеется, это не могло быть причиной прятных ощущений, словно из счастливого детства. Внезапно я поймала себя на том. что очень громко смеюсь. Все это останется доброй памятью на всю оставшуюся жизнь, подумала я, и восхитилась этой мыслью. А ты становишься обезумевшей старушкой, сказала я себе и подчеркнула при этом — обезумевшей. Но не обращай на это внимания: жизнь прекрасна, жить, дышать, двигаться — все прекрасно, даже быть слегка безумной тоже прекрасно…как прекрасно просто возвращаться !!

Мы проехали рядом с большой хлопкоочистительной фабрикой. Я заметила часы на башне, они показывали половину шестого. Мы все еще ехали. Как медленно едет лошадь, как она худа, аж ребра показываются из-под сухой пергаментной кожи. Извозчик тоже был худ, он должно быть устал и выглядел голодным, как и его лошадь. Я почувствовал какую-то долю вины, ведь мои чемоданы были так тяжелы. Они занимали почти все пространство в медленно покачивающейся двухколесной повозке. Я сидела боком, что было неудобно, держа за ручку чемодана, чтобы не дать ему упасть при каждом толчке. То, что я устала и мне было жарко, были столь незначительными, что они не действовали на меня, ведь я возвращалась домой…

По пути мой извозчик неоднократно спрашивал уличных торговцев и лавочников адрес назначения. И вот настал долгожданный момент. Я достигла места назначения. Передо мной стоял возведенный из красной терракоты бунгало. Он стоял посреди большого открытого сада с цветочными клумбами, расположенным перед домом, и с множеством аккуратно рассаженных деревьев. Улица была доволно широкой. прямо напротив моего дома, тоже в саду среди пальмовы деревьев находилась почта, а рядом с почтой я заметила пекарню. После долгого, пыльного пути все вокруг выглядело райски краситво, свежо и мирно.

Радость моя была скоротечной. Миссис Гуз, домовладелица, заявила, что не имеет свободных комнат. При этом она отметила, что писала мисс Л. об этом, и удивлена, что я ничего не знаю об этом. «Но я вас провожу к подруге мисс Л. — Пушпе», — обнадежила она, — «там вы найдете место для временной остановки». Она взобралась на тонгу и села рядом со мной, практически на моих чемоданах. Она быстро инструктировала извозчика на хинди, куда ехать. На этот раз извозчик налег на лошадь с большим усердием и мы тронулись в путь. Миссис Гуз, полная женщина средних лет, одетая в просторное сари, говорила быстро, о каких-то ее жильцах, о письмах, но я едва ли слушала ее. Я волновалась, ведь мисс Л заверяла меня, что жилье для меня готово. А я теперь даже не знала, где проведу ночь. От своей попутчицы я узнала, что по соседству нет никаких отелей. После почти суточного путешествия я очень нуждалась в отдыхе.Я была все еще занята своими мыслями как моя спутница внезапно повелела извозчику остановиться. «Вот здесь живет Гуруджи миссис Л. Вы хотите с ним встретиться?» — обернулась она ко мне. Я не хотела ни с кем встречаться в тот момент. Платье мое покрылось пылью, волосы от пота стали липкими. Все, чего я хотела, это холодный душ и чашку чая.

Был уж очень неподходящий момент, чтобы вообще с кем-нибуь встречаться, а в особенности с таким человеком как Гуру! Но мои возражения не возымели действия. Миссис Гуз исчезла в широких деревянных воротах, ведущих в сад с несколькими сухими кустарниками и деревьями. В тыльной части сада стоял продолговатый белый бунгало. По бокам бунгало виднелись двери. Длинный высокий коридор с деревянными жалюзи на окнах вел во внутренний дворик.

Не успела я собраться с мыслями, как три бородатых индуса вышли из ворот и пошли в направлении повозки. сопровождаемые миссис Гуз. Все трое были уже людьми зрелого возраста. Все они были одеты в белое. Я стояла на улице, спрыгнув с тонги. При виде их я соединила ладони в традиционном индийском приветствии.

Я вглядывалась в каждого из них, пытаясь отыскать среди них Гуру. Самый старый и высокий, который и впрямь выглядел как пророк в рождественской пьесе — с длинной седой бородой, блестящими темными глазами — шел впереди остальных, и словно в ответ на мои мысли, указал на шагающего сзади. Это был Гуру. Через мгновение передо мной стоял Гуру и спокойно, улыбаясь, смотрел на меня. Он был высок. У него было очень доброе лицо и удивительные глаза — сумрачный источник спокойствия. Из них подобно золотистым искрам сочился таинственный жидкий свет. Я успела заметить, что только у него были широкие брюки и очень длинная курта (безрукавная индийская рубашка) и лонги (хлопчотабумажный пояс, плотно оборачиваемый вокруг талии и достигающий лодыжек).

Я даже не успела посмотреть на время, чтобы засечь его — оно словно обернуло свой ход, пошло назад. Сердце мое замерло на доли секунды. Я задержала дыхание…мозг мой словно перевернулся. Сначала стало пусто, а затем появилось во мне нечто, которое стало внимать окружению и приветствовать его… Я стояла рядом с Великим Человеком…

«У миссис Гуз нет свободной комнаты», -сказала я быстро, глядя на него, одолеваемая растерянностью и чувством боязливости. Я знала, что говорю лишь для того, чтобы хоть что-то сказать, ибо я чувствовала себя беспомощной, оторопелой. В меня вселился страх. Я волновалась под давлением детской застенчивости и растерянности.

«Мисс Л. писала мне о вашем приезде», — сказал он и улыбка на его лице стала выразительней. У него оказался приятный баритон. Мне казалось, что вокруг него существует общая аура мира. Миссис Гуз выступила вперед и начала рассказывать вновь свою историю, что она писала Мисс Л., что у нее нет свободной комнаты, но, по всей вероятности, ее письмо не дошло и т.д. и т.п. Он медленно кивал «Вы можете остаться с Пушпой, и» — добавил он,-«я вас жду у себя завтра в семь часов утра». Мы обменялись любезностями. Он спросил меня о поездке, но я едва ли могла вспоминать — мне не думалось, я ничего не могла понять.

Вскоре после той встречи мы приехали к Пушпе. Это был большой двухэтажный дом с очень маленьким садом. Пушпа, очаровательная женщина с пухлом личиком, пришла встретить нас. Ее свекор стоял за ее спиной, впечатляя меня своим телосложением. Он был весь в белом и держал на поводке крупную собаку эльзасской породы. Мисси Гуз в который раз начала свои объяснения и вскоре я оказалась в комнате гостей на первом этаже. К этой комнате была прикреплена ванная, в комнате имелся потолочный вентилятор. Окна открывались к высокой кирпичной стене, покрытой вьющимися растениями. Солнечный свет пробивался через их листья, посему комната была зеленой и прохладной.

Сначала я приняла прекрасный прохладный душ, затем немного отдохнула и только потом всей семьей мы уселись за круглым столом в обеденной комнате и принялись за любимую индийскую пищу. Собака была под столом у ног Бабуджи (дедушки), облизывая себя и вынюхивая этот райский воздух райский. Это — мелочь, но она гармонично встраивалась в остов всей практики и принималась таковой мной.

3 октября

Я так хорошо спала под вентилятором, что не смогла подняться во время и пойти к нему в семь часов утра, как он меня просил. Завтрак состоялся в 9 часов утра. Вся семья заваливала меня вопросами об Англии, о странствиях, обо мне самой — каждому было интересно спрашивать — и я осободилась лишь после десяти. Только тогда я смогла пойти к нему. Пушпа послала со мной мальчика-слугу, чтобы тот показал мне путь.Когда я проходила через ворота сада, я уже могла видеть его, сидящим на очень высоком стуле прямо напротив открытой двери, откуда он мог видеть часть сада и входные ворота.

Он посмотрел на меня, когда я приблизилась к нему. Коротким кивком он поприветствовал меня. «А я ждал вас в семь», — сказал он, перебирая малу (четки) — «А сейчас не семь». Я пояснила, что завтрак был подан поздно и что я не могла встать раньше. «Да, это было бы неучтиво», — кивнул головой Гуру и попросил меня сесть. Молчание воцарилось в комнате. Мне казалось, что он молится. Он перебирал малу, шарик за шариком скользили сквозь его пальцы. Я посмотрела вокруг. Сидела я в небольшой, немного узкой угловой комнате. Другая дверь справа, по бокам которой располагались два окна, тоже вела в сад. Две большие деревянные кушетки (тачат) стояли у левой стены. На этой же стене имелись специально встроенные ниши, заполненные книгами. Напротив тачата, стояли стулья и небольшой диван для посетителей. Спиной они, были обращены к тем двум окнам, оставляя узкий проход к третьей двери у противоположного конца комнаты. Третья дверь была завешена зеленой занавеской и вела в следующую комнату, из которой можно было выйти во внутренний дворик. Все было чисто и опрятно, комната легко могла служить аудиторией.

Покрывала, подушечки и накидки на тачате были очень чистыми. Он сам был одет во все белое: в широкие пижамные брюки, какие обычно носят в северной Индии, в необычно длинную, как платье, курту, которую я подметила вчера. На трех детских художественных работах, подвешенных на стене над тачатом, красовалось его имя. Одна из работ представляла собой неуклюже выполненную резьбу, другая была вышивкой крестиком, третья — рисунком. Все говорило о том, что эти работы были подарками детей своим родителям или родственникам в дни рождения или иные праздненства. Глядя на работы я немножко призадумалась над этим именем. Мне было приятно, что я видела это имя перед собой и мне не нужно было спрашивать кого-нибудь. Я помнила, как говорила мисс Л. в приступе паники, что мне не хочется знать его имя, когда она, будучи в моем шатре, в Пахалгаме, штат Кашмир, пыталась дать мне его адрес. Не знаю почему, но в тот момент, что-то подсказывало мне: он должен остаться для меня без имени и лица. Мисси Л. рассказала мне, что нежелание знать его имя имело глубокий смысл, но отказалась пояснить свою точку зрения. «Однажды вы узнаете это», — таинственно произнесла она. И вот я узнала это: прямо передо мной имя Гуру трижды красовалось на стене. Но я не понимала, почему это она отказалась тогда объяснить мне это и откуда у меня был страх.

«Что вас привело сюда?» — спокойно спросил Гуру, прервав молчание. (Этот вопрос традиционен и задается каждым Восточным Учителем претенденту или потенциальному ученику. Духовный Закон предусматривает, что человек должен четко знать свою задачу. Учитель ничего не сделает против свободной воли индивида).Я посмотрела на него. Шарики четок на его правой руке покоились на ручках стула, словно ожидая этого самого вопроса. Я ощутила внезапное неистребимое желание говорить, настойчивость говорить все, абсолютно все, о себе, своем желании, стремлениях, жизни… Меня словно принуждали это делать. Я начала говорить и говорила долго. Я сказала ему, что я хочу Бога, ищу Истину. Я заметила слова мисс Л.о том, что Гуру сможем мне помочь. Я пересказала ему то, что знала о нем и его работе сос слов мисс Л. Я, не переставая, говорила.. Он медленно кивал. Казалось, что ливень слов моих был потверждением его собственных мыслей. Он смотрел на меня, нет, он смотрел сквозь меня, этими странными глазами, словно находящимися в поиске очень близких, тайных уголков моего разума. «Я хочу Бога», — услышала я свои слова, «но не христианскую идею об антропоморфическом где-то восседающем божестве, может быть, на облаке, окруженным ангелами с арфами.Я хочу Бескорневой Корень, Беспричинную Причину Упанишадов». «Не больше. не меньше?» — удивленно поднял брови он. Я заметила скользящую иронию в его голосе. Он вновь замолчал, перебирая мала.Я тоже замолчала. «Он думает, что я полна городости», — пролетела мысль в голове. В глубине своей я внезапно ощутила смутные чувства негодования, которые также внезапно исчезли.

Он казался таким странным, таким необъятным. Гуру посмотрел в окно, его лицо показалось мне невыразительным. Я заметила, что его глаза не были столь темными. Они имели оттенок фундука с небольшими золотистыми искрами в них, которых я приметила вчера.Я начала вновь говорить ему, что я была теософом, вегетарианцем и…»Теософом?» — неожиданно он прервал меня. — «О , да сейчас я начинаю припоминать. что несколько лет тому назад я встречался с теософами». Вновь воцарилось молчание. Он закрыл глаза. Губы его двигались в беззвучной молитве. А я продолжала объяснять, что мы не верим, что Учитель необходим, мы сами должны стремиться к достижению Высшего, своими силами. «Вы не сможете достигнуть этого даже за сотни лет!» — засмеялся он. — «Высшего нельзя достичь без Учителя!».

Я сказала ему, что я не знаю, что такое суфизм. «Суфизм — это образ жизни. Суфизм — это ни религия, ни философия. Есть индийские Суфи, мусульманские Суфи, христианские Суфи — Мой достопочтенный Гуру Махарадж был мусульманином». Он сказал это мягко, с нежным выражением речи, его глаза дремали и закрывались.Внезапно я заметила нечто в моем настроении, которого я не замечала прежде. В комнате царила атмосфера великого мира. Он сам был полон мира. Он излучал мир. Мир был вокруг нас, он казался вечным — словно этот особый мир всегда был, есть и будет навеки вечные….Я посмотрела на его лицо. Можно сказать, что как мужчина он выглядел красиво. В его чертах не был ничего женского — четкий нос, высокий лоб. Седая борода и усы давали ему величавый и истинно восточный вид. Волосы его были коротко, в западном стиле, пострижены. «Как мне обращаться к вам? Каков здесь обычай?» — спросила я. «Вы можете назвать меня так. как пожелаете, я не буду возражать. Люди здесь называют меня Бхаи Сахиб, что на хинди означает «Старший Брат». Я буду звать его Бхаи Сахиб, подумала я. В этом имени есть смысл, он — старший брат для всех нас. «Когда я приехала, у меня было ощущение, что я возвратилась домой, и сейчас я не могу избавиться от впечатления, что я знала вас прежде, что я знала вас всегда, Бхаи Сахиб. Где же мы встречались в последний раз?» «К чему эти вопросы?» — ответил он — «Однажды вы все узнаете сами. К чему эти вопросы? Да, мы встречались прежде, и не раз, даже много раз, и мы будем встречаться вновь помногу, столько я могу сказать вам». В 11-30 он распрощался со мной. «В первые дни (он сделал ударение на последнем слове) вы не будете здесь проводить много времени. После шести часов вечера вы можете возвращаться домой». Я ушла и взяла с собой в памяти его лицо, полное бесконечной сладости и величавости, и это впечатление оставалось со мной какое-то время. Кто же — он? Я была так взолнована.

http://www.mirobretshikh.narod.ru/daughter_of_fire_1_1.htm

Posted in Рассказы | Отмечено: , , , | Leave a Comment »

Генезис и эволюция шактизма

Posted by nimatullahi на Декабрь 19, 2003


Шактизм — это одно из трех основных направлений в индуизме, наряду с вишнуизмом и шиваизмом, стержнем которого является культ Богини-Матери, женского начала, персонифицируемого в обликах разных индуистских богинь и, прежде всего, супруги Шивы, известной под именами Деви, Кали, Дурга, Парвати и др. (Горохов, с. 532; Древняя Индия, с. 72).
Истоки шактизма

История шактистского культа уходит в глубь веков. Ученые считают, что он был одним из центральных в религии Индской цивилизации (23-18 вв. до н.э.). В развалинах Хараппы и других поселений, относящихся к этой цивилизации, археологи обнаружили множество небольших глиняных фигурок полуобнаженных богинь, в сложном головном уборе и разукрашенными поясами на груди. Часто также женское божество изображалось сидящим на ветвях дерева (Горохов, с. 72; История Востока, с. 394; Чондимонгол, с. 13; Элиаде, с. 403). Следует отметить, что подобный культ был характерен не только для Индской цивилизации, но и для почти всех народов, населявших в древности Евроазиатский материк. На огромном пространстве от Испании до Сибири находят еще восходящие к палеолиту фигурки женщин, созданные из камня, кости и глины. Эти фигурки называются «венерами» и для всех них характерно гипертрофированное изображение органов деторождения и кормления, в то время как голова и конечности изображаются условно. Большинство археологов считают, что это были идолы Богини-Матери, культ которой в первобытную эпоху носил универсальный характер. Богиня-Мать была для тогдашних людей олицетворением всей природы.

В эпоху распространения земледелия этот культ получает дополнительный импульс. Плодовитость женщины в представлении первых земледельцев была магическим образом связана с плодородием земли. Земля, почва были уподоблены женщине, засеянная нива — женщине, «понесшей во чреве своем». Рождение из зерна новых колосьев было уподоблено рождению ребенка. И потому, для того, чтобы способствовать хорошим урожаям, равно как и высокой рождаемости, почитали Богиню-Мать.

Уподобляя женщину земле, различными магическими ритуалами древние люди стремились соединить силу женского плодородия с полями и садами. Эти обряды могли иметь различный вид: ритуальное обнажение и танцы перед богом дождя, вспахивание поля обнаженными женщинами, эротические пляски и церемонии (Индуизм. Джайнизм. Сикхизм, с. 188). Один из подобных обрядов красочно описан в историко-фантастическом романе Д. В. Морозова «Дваждырожденные» (Морозов, с. 23 — 24).
Позже наряду с массивными, дебелыми женскими фигурами появляются несколько других женских изображений: например, фигуры с воздетыми к небу руками и фигуры в сочетании с жертвенником и ритуальным сосудом (Рыбаков, с. 166 — 168, 178). Возможно, это изображения жриц, ведь у многих народов в древности (галлов, древних германцев и др.) культ отправлялся преимущественно женщинами. Также можно вспомнить жриц Диониса в Греции или весталок в Древнем Риме. Колдовством и магией также занимались, в основном, женщины.

Характерным примером ранней земледельческой культуры, которой был особенно присущ культ Богини-Матери, является трипольская культура, существовавшая на территории Украины, Молдавии и Румынии. Ее расцвет приходится на конец IV — начало III тысячелетий до н.э. (Рыбаков, с. 178).
Позднее, в ранних цивилизациях на основе первобытного культа Богини-Матери возникает почитание великих богинь: Исиды — в Египте, Иштар — в Месопотамии, Кибелы — в Малой Азии, Афродиты — в Греции, Венеры — в Риме и др. (Горохов, с. 535). У древних славян был распространен культ рожениц — богинь плодородия и изобилия, защитниц матерей и маленьких детей. С принятием на Руси христианства культ рожениц постепенно слился с культом Богородицы.
А теперь, после небольшого отступления, вновь вернемся к Индии. Индская цивилизация по неизвестным причинам приходит в упадок в начале второго тысячелетия до н.э. Вслед за этим в северную Индию вторгаются арийские племена. Конечно, это не было единовременное нашествие какой-то организованной военной силы, а было постепенное, растянутое на века, распадающееся на несколько волн проникновение племен — носителей протоиндоарийского языка, подобное тому, каким было много позднее проникновение славян из района Повисленья, Карпат и Среднего Приднепровья на обширные территории нынешней Европейской России, населенные тогда финнами, балтами и иранцами. Арии были воинственным народом, ведшим полукочевой образ жизни и занимавшимся, прежде всего, скотоводством; почитание богинь не было свойственно их патриархальному обществу (Древняя Индия, с. 72), свидетельство этому Ригведа. В Ригведе Ушас, богине зари, посвящено 20 гимнов, а богине речи Вач и богине земли Притхиви — всего по одному. А в это время богу грома Индре — было посвящено 250 гимнов, а богу огня Агни — около 200 (Ригведа 1999 (1); Ригведа 1999 (2)). Однако, хотя культ Богини-Матери и находил свое отражение в Ведах, ученые, занимающиеся изучением шактизма, практически единодушны в том, что индуистский культ женского начала восходит к религии доарийской эпохи, еще к временам Индской цивилизации. В Ведах мы не обнаруживаем те имена Богини и связанные с нею мифы, которые можно отыскать в Махабхарате и пуранах (Сахаров, с. 34). Р. Н. Дандекар также считает, что «культ Шакти следует возводить к доведийскому, неарийскому культу Богини-Матери» (Дандекар, с. 250).

Итак, ведийская религия была, главным образом, патриархальной, женские божества занимали в ней периферийное положение. Однако постепенно арии начинают смешиваться с дравидами, потомками жителей Хараппы и других поселений Индской цивилизации, и происходит синтез культур и религиозных представлений завоевателей и завоеванных (Чондимонгол, с. 13). В итоге, в пантеон религии, которая позже получит название индуизм, вошло множество богинь, которые стали считаться лишь различными проявлениями единой великой Богини-Матери, культ которой, равно как и соответствующие изображения, до сих пор относятся к числу наиболее распространенных обычаев в индийской деревне. Культ некоторых из этих женских божеств носит общеиндийский характер, в то время как другие почитаются только в отдельной области или только в одном селении. К числу первых относятся супруга Шивы в ее грозных (Кали, Дурга) и милостливых (Сати, Парвати, Ума) проявлениях, Лакшми, Сарасвати, Ганга и др. К числу вторых — Бхавани, Минакши, почитаемые на юге, бенгальская Ситала, тамильская Мариямма, керальская Бхагавати и др., а класс третьих составляют как называемые грама-дэвата (деревенские божества) (Горохов, с. 532). Именно множественностью включенных в индуизм локальных культов, которые могли сильно отличаться друг от друга, можно объяснить разнообразие ипостасей и имен Богини (Бонгард-Левин, Ильин, с. 514; Сахаров, с. 52). Что касается почитания Шакти в образе супруги Шивы, то Р. Н. Дандекар утверждает, что культ Шакти развился самостоятельно и только в более позднее время слился с культом Шивы. В распространении культа Шакти, по его мнению, решающую роль сыграли три основных фактора: «1. Метафизическая идея божественной энергии, 2. Древняя космогоническая идея полового дуализма, 3. Глубоко укоренившаяся первобытная вера в материнское начало как высшую тайну вселенной» (Дандекар, с. 250).

Источники изучения шактизма

Теперь поговорим об источниках, на основании которых мы можем судить о философии и культовой практике шактизма. Культ Шакти можно найти уже в Ригведе, в таких ее гимнах, как Деви-сукта, Шри-сукта, Дурга-сукта, Бху-сукта и Нила-сукта, хотя здесь он, как указывалось, не занимает центрального положения. В этих гимнах Шакти восхваляется как великая сила, поддерживающая вселенную (Шивананда, с. 56). Наиболее прославленным гимном является Деви-сукта (X, 125), в котором богиня Вач, персонификация священной речи, прославляет себя. Содержание его таково: богиня приписывает себе космогонические функции, она несет богов, т. е. служит им опорой, обитает на небе и на земле, ее лоно в водах, она распространяется по всем мирам, будучи единой. Вач наделяет богатством, силой и мудростью тех, кого любит, тех же, кто ненавидит брахманов, поражает стрелой из лука Рудры. Богиня вызывает словесные состязания и увлекает всех за собой. Надо отметить, что Деви-сукта отличается крайней формальной изощренностью (Мифы народов мира, т. 1, с. 219; Ригведа 1999 (2), с. 282, 523).

За Деви-суктой следует Ратри-сукта (X, 127), это единственный гимн в Ригведе, темой которого является прославление богин Ратри (Ночи), сестры Ушас. В нем воспевается светлая, усыпанная звездами ночь, потому что ведийские арии боялись черной беззвездной ночи (Ригведа 1999 (2), с. 284, 524).

Еще один интересный гимн, о котором хотелось бы упомянуть, это Бху-сукта. Это уникальный в Ригведе гимн, ибо посвящен он одной Земле, а не парному божеству Небо-Земле. Здесь перед нами предстает архетипический образ Матери-Земли, олицетворения женского начала (Ригведа 1999 (1), с. 86, 570).

Образ Великой Богини встречается и далее в ведийской литературе. В Тайттирия-араньяке Шива называется мужем Умы (X, 18). Далее, в одной из «великих» Упанишад, Кена-упанишаде, о Богине говорится как об Уме золотого цвета, дочери Химаванта, царя Гималаев, которая рассказывает о себе Индре и другим богам (Радхакришнан, т. 2, с. 662). В Мундака-упанишаде (I, 2, 4) один из семи языков жертвенного пламени назван именем Кали («черная»). Вряд ли, конечно, на основании этого можно утверждать, что знаменитая богиня Кали почиталась уже во время возникновения упанишад, но все же следует отметить, что это имя использовалось для обозначения одного из аспектов огня. Точно так же, как огонь обращает материю в энергию, так и Кали возвращает материальную вселенную в недифференцированное состояние в конце космического цикла (Nelson). Кроме этого, есть еще и особые шактистские Упанишады, числом восемь: Трипуратапини-упанишад, Сита-, Деви-, Саубхагья-Лакшми и др., возникшие позже классических. (Шивананда, с. 56).

Ценную информацию о почитании Богини содержат эпос и такие пураны, как Маркандея-, Вишну-, Брахмавайварта- и Сканда-. Так, в начале шестой книги Махабхараты, Бхишма-парвы, находится гимн, произнесенный Арджуной во славу Дурги перед началом великой битвы на Курукшетре по совету Кришны (Бхагавадгита, с. 278 — 281; Радхакришнан, т. 2, с. 414). Грозное проявление Богини — Каларатри (Ночь Смерти) является в сцене разгрома Ашваттхаманом лагеря Пандавов в десятой книге — Сауптикапарве (8, 64 — 65) (Махабхарата 1998, с. 27). Каларатри, ночь конца мира, часто ассоциируется с Дургой, супругой Шивы (Махабхарата 1998, с. 172). Из других источников мы узнаем, что Богиня почиталась во многих уголках Индостана в различных формах под разными именами (Харивамша, II, 2, 49; Вишну-пурана, V, 1, 80; Бхавишья-пурана, IV, 138, 9), эти места поклонения упоминаются и в третьей книге Махабхараты — Араньяка-парве (80 — 83). Ее культ включал приношение мяса, вина и даже человеческих жертв (Харивамша, II, 2, 53 — 54; Бхавишья-пурана, IV, 138, 98, Малатимадхава, 138, 27 — 30) и был распространен у аборигенных народов — шабаров, пулиндов, барбаров, киратов и др. (Харивамша, II, 3, 6 — 7; Бхавишья-пурана, IV, 138, 27 — 30). Сходные культы сохраняются в настоящее время в народной религиозной практике индуизма, а также у некоторых малых народов Индии (преимущественно дравидоязычных), культура которых оказалась в значительной мере изолированной от культуры зрелого индуизма (Сахаров, с. 34).

Но наиболее важным источником из этого ряда следует считать Деви-махатмью, являющуюся частью Маркандея-пураны и составляющую с 78 по 90 ее главы. Деви-махатмья может переводиться как «Величание Богини». Другие названия памятника — Чанди-махатмья и Сапташати («Семисотстишие»). Данный текст, пожалуй, самый древний пространный компендиум представлений о великой Богине и он является одним из первых по авторитетности писаний у шактов. Текст памятника сложился уже в 6 — 7 вв. н. э., а свой окончательный вид приобрел в 9 в. н. э. Старейшая его рукопись датируется 988 г. н. э. (Сахаров, с. 25, 26, 33; Чондимонгол, с. 227).

Основное содержание Деви-махатмьи составляет изложение трех основных мифов: 1. о победе Богини над асурами Мадху и Кайтабхой, 2. о победе ее над асуром Махишей и 3. о победе над Шумбхой и Нишумбхой. Помимо мифологического содержания, памятник включает в себя и ритуальный элемент (гимны Богини — стути и атмастути). Согласно позднейшей комментаторской литературе, пять главных асуров в махатмье символизируют пять основных пороков. В тантризме они, в свою очередь, представлены, пятью таттвами панчамакары (mAMsa — мясо, matsya — рыба, madya — вино, mUdra — зерна, maithuna — соитие). В ортодоксальной ведийской традиции эти пять субстанций считаются «нечистыми», поэтому принятие их на вамачарском ритуале символизирует «поглощение» их Богиней и таким образом «обезвреживание».

К источникам более позднего происхождения относятся чисто шактистские пураны Брахманда-, Брихаддхарма-, Деви-, Девибхагавата-, Калика- и Махабхагавата-. Время их создания — приблизительно конец первого — начало второго тысячелетия.

В самой известной и почитаемой из этих пуран, Девибхагавата, состоящей из 18 тысяч шлок, разделенных на 12 книг, преобладает мифологическое повествование. Здесь в более пространном варианте излагается материал Деви-махатмьи (Посова, с. 135). Есть также много информации по географии, космологии и йоге. Сердцевину этой пураны составляет Деви-гита («Песнь Богини»), которая вместе с Деви-махатмьей является sine qua non для шактистов, об этом памятнике см. статью «Две Гиты». Другая известная шактистская пурана, Калика, содержит много информации по ритуалу, в ее состав входит Махамайя-кальпа — руководство по проведению магических ритуалов поклонения различным проявлениям богини Кали (в частности, там описывается практика жертвоприношений животных). Еще одно пурана, Брахманда, знаменита тем, что включает в себя Лалита-сахасранаму («Тысяча имен богини Лалиты»). К источникам по шактизму принадлежат также многочисленные сочинения по философии, магии, йоге и ритуалу, например, знаменитая Шакта-прамода («Радость шактиста»).

Но самый большой класс текстов, содержащих информацию о шактизме, составляют тантры. Тантры бывают трех типов: агамы, нигамы и упатантры. Агамы и нигамы представляют собой диалоги Шивы и его супруги на философские темы, причем в агамах Шива поучает свою Шакти, а в нигамах наоборот, Шакти поучает Шиву. Упатантры представляют из себя диалог Шивы или Шакти с каким-либо мифологическим персонажем (Горохов, с. 536). По одной из традиционных классификаций, свод тантрической литературы включает в себя 28 агам шиваизма, 108 самхит вишнуизма (школа панчатантра) и 64 тантры шактизма (на самом деле, число тантр и самхит намного больше). Наиболее важны среди тантр Куларнава, Маханирвана и Тантрараджа (Пахомов 2002, с. 137).

Написаны тантры темным языком, непонятным без комментария. Содержание их разнообразно, оно включает в себя метафизические спекуляции, техники йоги, магико-сексуальные ритуалы, предписания относительно храмового поклонения и др. Именно в тантрах развивается представление о божественной энергии — шакти, символизируемой в женском облике и пробуждаемой с помощью йогических техник. Многие считают, что именно в тантрах нашло отражение мировоззрение Индской цивилизации с присущим ему поклонением женскому началу. Тантрическая традиция в индуизме всегда находилась в серьезной оппозиции к традиции ведической (брахманистской) и в то же время образовывала вместе с ней сложный конгломерат. Так, современный индуистский ритуал в основном является тантрическим, а не ведическим. Что касается времени создания тантр, то Шивайя Субрамуниясвами относит их даже к 6 — 5 тыс. до н. э. Однако в науных кругах принято считать тантры не такими древними, ибо дошедшие до нас рукописи датируются начиная с 9 в. н. э., при этом высказывается предположение, что тексты составлялись уже в 7 — 8 в. н. э. (Индуизм. Джайнизм. Сикхизм, с. 412; Пахомов 2002 2002, с. 138; Субрамуниясвами, с. 629; Тантрический путь, с. 52; Nelson).

В настоящее время некоторые тантры переведены с санскрита и изданы, но многие существуют только как рукописные тексты, бережно оберегаемые шактистами и недоступные для ученых.
Из письменных источников, написанных не на санскрите, хотелось бы выделить Песнь о благодарении Чанди (Чондимонгол), авторство которой принадлежит Мукундораму Чокроборти Кобиконкону, жившему в Бенгалии во второй половине 16 — начале 17 веков (Чондимонгол, с. 19). Чондимонгол считается одним из значительнейших произведений бенгальской словесности. В этом произведении сын бога Индры — Ниламбара, проклятый Шивой, рождается на земле охотником Калокету, чтобы распространить поклонение Богине. В поэме излагаются с некоторыми вариациями известные пуранические легенды, вращающиеся вокруг Шивы и его супруги. Чондимонгол пользовался большой популярностью в Бенгалии, о чем говорит большое количество списков. Популярность этого произведения была настолько велика, что оно стало одной из первых печатных поэтических книг на бенгальском языке — первое его издание было осуществлено в 1823 году, второе — в 1843 (Чондимонгол, с. 12, 38).
В Бенгалии жил и творил и знаменитый поэт Рампрасад (Рампрошод), почитатель богини Кали. Достоверных сведений о его биографии нет, хотя он жил уже в 18 веке, когда в Бенгалии уже начало утверждаться британское иго. Рампрасаду приписывают большое количество стихов-песен, в которых он прославляет Кали. Его песни до сих пор пользуются огромной популярностью (Классическая поэзия, с. 834).

Основные направления шактизма

Первоначальный шактизм, происходящий из глубокой древности, не имел, конечно, оформленной философской базы и детально разработанного ритуала. Такой примитивный архаичный шактизм, включающий элементы шаманства, до сих пор распространен среди некоторых племен полуострова Индостан, живущих еще в условиях первобытности. Но для него характерно все то, что присуще шактистскому направлению в индуизме в целом: поклонение женским божествам, магические церемонии, сексуальные обряды (либо их символическое замещение). Однако в течение первого — первой половины второго тысячелетий нашей эры происходит трансформация шактизма: у него появляется мощная теоретическая основа, до предела усложняется ритуал. Возникают различные школы и цепи ученической преемственности.

Выделяются две основные формы «зрелого» шактизма: шри-кула (Шри-Видья-кула или самайячара) и кали-кула (Шри-Кали-кула, каула-дхарма, кулачара). Первая — более ранняя, антагонистическая по отношению к ведической традиции, а вторая — поздняя, носящая компромиссный характер.
Последователи кали-кулы используют методы тантры «левой руки», которые считаются неприемлемыми для индуистов (употребление в пищу мяса, рыбы и вина, сексуальные обряды, также игнорируют в своем кругу предписания и запреты, связанные с кастовой системой), поэтому они как бы находятся в оппозиции к ведической (брахманистской) системе и отдают предпочтение авторитету тантр и собственных учителей. Это направление зародилось скорее всего, в Камарупе (ныне Ассам), цепь учительской преемственности восходит примерно к 4 в. н. э. Было широко распространено в Кашмире в 9-11 веках. В настоящее время господствует в северной и восточной Индии и в Непале. Кали-кула имеет множество поднаправлений, поэтому нередко всех приверженцев тантризма левой руки называют кауликами. Основные авторитетные тексты: Малинивиджая-тантра, Рудроямала, Триширобхайрава.
Главная почитаемая форма Шакти для последователей кали-кулы — это Кали. Основным элементом ее культа являются тайные мистерии, на которых посвященные совершают панчамакару и другие эзотерические ритуалы, стимулирующие поднятие кундалини. Допускается возможность обретения свободы при жизни (дживанмукти).

Шри-кула представляет собой компромисс между тантрической и ведической (брахманистской) формами индуизма, и ее последователи, обычно происходящие из брахманских каст, используют методы тантры «правой руки». Они сочетают практику поклонения Шакти с учением и методами адвайта-веданты. Великая Богиня обычно почитается ими в образе прекрасной богини Трипурасундари, чьей мантрой является шестнадцатислоговая Шри-Видья-мантра. Высшим богом здесь считается Шива в аспекте Камешвара (владыка любви), представленный как божественный свет (пракаша), неотделима от него его Шакти, Камешвари, она же вимарша, или переживание Шивой самого себя.

В школе шри-кула признаются авторитетными лишь те тексты, которые не противоречат установлениям Вед и веданты. Наиболее почитаемые священные тексты этой школы: Шубхагама-панчака, Трипура-рахасья, Саундарья-лахари Шанкарачарьи, Лалита-сахасранама и некоторые другие. Наиболее видные представители шри-кулы: Лакшмидхара (ок. 15 в.) и Бхаскарарая (17-18 вв. н.э.), автор комментария к Лалита-сахасранаме. Распространено это направление шактизма в основном на юге Индии (Пахомов 2002, с.88, 156-157; Субрамуниясвами, с.752; Тантрический путь, с. 54-55).

Интересным представляется вопрос о соотношении шактизма и тантризма. Индуистский тантризм по традиционным представлениям есть форма шактизма, и все шактисты так или иначе являются тантристами. Но все же не следует ограничивать тантру только лишь рамками шактизма. К тантризму также относят некоторые формы шиваизма (большинство течений кашмирского шиваизма, агхора, капалика, трика, в некоторой степени вирашайва) и вишнуизма (сахаджия, радхаваллабха) (Индуизм. Джайнизм. Сикхизм, с. 412 — 413; Пахомов 2002, с. 18; Тантрический путь, с. 48 — 49). Когда речь идет о различных направлениях индуистской религии, следует знать, что они так тесно переплетены между собой, что границы между ними часто бывает достаточно трудно провести.
Ярким примером данного утверждения является школа кали-кула-крама, которая еще называется просто крама или рахасья-каула. Это школа — самое влиятельное из всех шактистских направлений внутри кашмирского шиваизма. Она была распространена в основном в Кашмире, и ее последователи считает свое учение откровением Шивы, переданным людям через его супругу Шакти-Бхайрави. Это направление шактизма процветало в 9 — 12 веках, но после мусульманского вторжения пришло в упадок и впоследствии полностью исчезло. Особенностью философии крамы является описание реальности в терминах познания (Пахомов 2002, с. 83- 84; Тантрический путь, с. 50). Шактистски ориентированные кашмирские шиваиты делают акцент на преданном почитании одновременно и Шивы, и Шакти, а также совершении тантрических обрядов, включая практики вамачары. Кашмирские учителя, такие, как Сиддха Ватуланатха, Абхинавагупта (10 — 11 вв.) и Махешварананда (12 — 13 вв.) славились своей ученостью, и ими были написаны многочисленные сочинения по тантре (Субрамуниясвами, с. 678 — 679).

Итак, мы рассмотрели все, что связано с происхождением и развитием шактистского направления в индуизме. В заключение следует отметить, что шактизм и в наши дни продолжает существовать как живое и крайне интересное явление, ждущее своих исследователей.

БИБЛИОГРАФИЯ

Айравата дас — Айравата дас. Ведическая космология. — М.: Йамуна Пресс, 1998.
Алиханова — Алиханова Ю. М. Образ ашрамы в древнеиндийской литературной традиции // Петербургский Рериховский сборник: Вып. 5 — СПБ.: Изд-во С.-Петерб. гос. ун-та, 2002.
Альбедиль — Альбедиль М. Ф. Индуизм. — СПб.: Петербургское Востоковедение, 2000.
Артхашастра — Артхашастра. — Пер. В. И. Кальянова. — М.: Наука, 1993.
Баласубраманьян — Баласубраманьян Р. Что говорит Адвайтаведанта. // Жизнь после смерти. — М.: Советский писатель. Олимп, 1991.
Бируни — Бируни. Индия / Пер. с. араб. — М.: Ладомир, 1995.
Бхагавадгита — Бхагавадгита. Книга о Бхишме. — 3-е изд., доп. — СПб.: «A-cad», 1994.
Бонгард-Левин, Грантовский — Бонгард-Левин Г. М., Грантовский Э. А. От Скифии до Индии. — 3-е изд. — СПб.: Алетейя, 2001.
Бонгард-Левин, Ильин — Бонгард-Левин Г.М. Ильин Г. Ф. Индия в древности. — М.: Наука, 1985.
Вальмики — Вальмики. Рамаяна. — М.: Гаудия-веданта Пресс, 1999.
Васильев — Васильев Т. Э. Начала хатха-йоги. — М.: Прометей, 1990.
Горохов — Горохов С. А. Тантризм // Энциклопедия для детей. Т. 6, ч. 1. Религии мира. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Аванта, 1996.
Дандекар — Дандекар Р. Н. От Вед к индуизму: Эволюционирующая мифология. — М.: Вост. Лит., 2002.
Древняя Индия — Древняя Индия: Страна чудес.- М.: ТЕРРА, 1997.
Древняя Индия: Три великих сказания — Древняя Индия: Три великих сказания. — 2-е изд., доп. — СПб.: Центр «Петербургское Востоковедение», 1995.
Законы Ману — Законы Ману. Пер. с санскр. — М.: Наука, 1969.
Индуизм. Джайнизм. Сикхизм — Индуизм. Джайнизм. Сикхизм. — М.: Республика, 1996.
История Востока — История Востока. Т.1. Восток в древности.-М.: Восточная литература, 1997.
Источник вечного наслаждения — Шри Шримад А. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада. Источник вечного наслаждения. — М.: Воздушный транспорт, 1990.

Калидаса 1996 — Калидаса. Род Рагху. — СПб.: Центр «Петербургское Востоковедение», 1996.
Классическая йога — Классическая йога («Йога-сутры» Патанджали и «Вьяса-бхашья»). Пер. с санскр., введ., коммент. и реконструкция системы Е. П. Островской и В. И. Рудого. — М.: Наука, 1992.
Классическая поэзия — Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М.: Художественная литература, 1977.
Костюченко — Костюченко В. С. Классическая веданта и неоведантизм. — М.: Мысль, 1983.
Кочергина — Кочергина В. А. Санскритско-русский словарь. — 3-е изд., испр. и доп. — М.: Филология, 1996.
Лунный свет санкхьи — Лунный свет санкхьи. — М.: Ладомир, 1995.
Махабхарата 1958 — Махабхарата. Пер. Б. Л. Смирнова. — Т. 4. — Ашхабад: Издательство Академии наук Туркменской ССР, 1958.
Махабхарата 1963 — Махабхарата. Пер. Б. Л. Смирнова. — Т. 7, ч. 2. — Ашхабад: Туркменское издательство, 1963.
Махабхарата 1974 — Махабхарата. Рамаяна. — М.: Художественная литература, 1974.
Махабхарата 1987 — Махабхарата. Книга третья. Лесная [Араньякапарва] /Пер. Я. В. Василькова и С. Л. Невелевой. — М.: Наука, 1987.
Махабхарата 1992 — Махабхарата. Книга седьмая. Дронапарва, или Книга о Дроне / Пер. В. И. Кальянова.: Наука, 1992.
Махабхарата 1996 — Махабхарата. Книга девятая. Шальяпарва, или Книга о Шалье/ Пер. В. И. Кальянова. — М.: Ладомир, 1996.
Махабхарата 1998 — Махабхарата. Книга десятая. Сауптикапарва, Или Книга об избиениии спящих воинов. Книга одиннадцатая. Стрипарва, или Книга о женах. -/ Пер. Я. В. Василькова и С. Л. Невелевой. — М.: Янус-К, 1998.
Махабхарата 2000 — Махабхарата. Поэтическое переложение С. Л. Северцева. — М.: Международный Центр Рерихов, 2000.
Махабхарата 2001 — Махабхарата. — М.: Азбука, 2001.
Мифы народов мира — Мифы народов мира. Энциклопедия в 2-х т. — М.: Сов. Энциклопедия, 1992.
Морозов — Морозов Д. В. Дваждырожденные. — М.: Эльф, 1998.
Пандей — Пандей Р. Б. Древнеиндийские домашние обряды. — М.: Высшая школа, 1990.
Пахомов 2001 — Индуистская тантрическая философия // http://www.sadhu.by.ru/ pah2.html
Пахомов 2002 — Пахомов С. В. Индуизм: Йога, тантризм, кришнаизм. — СПб.: Амфора, 2002.
Посова — Посова Т. К. Мифология «Девимахатмья» // Древняя Индия. Язык, культура, текст. — М.: Наука, 1985.
Потупа — Потупа А. С. Открытие вселенной: прошлое, настоящее, будущее. — Минск: Юнацтва, 1991.
Радхакришнан — Радхакришнан С. Индийская философия: в 2-х т. — М.: Миф, 1993.
Ригведа 1989 — Ригведа: Мандалы I — IV. — Пер. Т. Я. Елизаренковой.- М.: Наука, 1989.
Ригведа 1999 — Ригведа: Мандалы Y — YIII. — Пер. Т. Я. Елизаренковой. — М.: Наука, 1999.
Ригведа 1999 — Ригведа: Мандалы IX -X. — Пер. Т. Я. Елизаренковой. — М.: Наука, 1999.
Рыбаков — Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. — М.: Наука, 1989.
Сахаров — Сахаров П. Д. Мифологическое повествование в санскритских пуранах. — М.: Наука, 1991.
Сомадева — Сомадева. Океан сказаний / Пер. с санскр. И. Серебрякова. — М.: Терра, 1998.
Субрамуниясвами — Садгуру Шивайя Субрамуниясвами. Танец с Шивой. — Пер. с англ. — Киев: София, 1997.
Сутры философии санкхьи — Сутры философии санкхьи / Пер. В. К. Шохина — М.: Ладомир, 1997.
Тантрический путь — Тантрический путь. Вып. 3. — М.: Тантра-Сангха, 1996.
Темкин, Эрман 1979 — Темкин Э.Н., Эрман В.Г. Три великие сказания Древней Индии.- М.: Наука, 1979.
Темкин, Эрман 1982 — Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Мифы Древней Индии. — М.: Наука, 1982.
Томас — Томас П. Индия. Эпос, легенды, мифы. — СПб.: Евразия, 2000.
Тюлина — Тюлина Е. В. Гаруда-пурана. Человек и мир. — М.: Восточная литература, 2003.
Философский энциклопедический словарь — Философский энциклопедический словарь.- 2-е издание — М.: Советская энциклопедия, 1989.
Чондимонгол — Мукундорам Чокроборти Кобиконкон. Песнь о благодарении Чанди [Чондимонгол]. — Пер. И. А. Товстых. — М.: Наука, 1980.
ШБП 2 — Шри Шримад А. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада. Шримад Бхагаватам. Вторая песнь. М.: Дварака, 1992.
Шивананда — Шри Свами Шивананда. Господь Шива и его почитание. — Пер. с англ. — М.: Золотое сечение, 1999.
Шри Шанкарачарья — Шри Шанкарачарья. Семь трактатов. — Пер. с санскр. А. Адамковой. — СПб.: Адити, 1999.
Упанишады — Упанишады.- 2-е изд.. доп. — М.: Восточная литература, 2000.
Элиаде — Элиаде М. Йога: бессмертие и свобода. — СПб.: Лань, 1999.
Ajit Mookerji — Ajit Mookerji. Kali. The Feminine Force. — London: Thames and Hudson Ltd., 1988.
Apte — Apte V. Sh. The Student s Sanskrit-English dictionary. — 2 Ed. — Bombay: Gopal Narayen and Co, 1922.
Devibhagavata-purana — The Devibhagavata-purana. Translated by Swami Vijnanananda. — New Delhi: Nag Publishers, 1977 (reprint).
Devi Gita — The Devi Gita (Song of the Goddess). Translated by Swami Vijnanananda // Sacred Books of the Hindus. — Vol. 26. — Allahabad: Panini Office, 1921.
Giridhar Madras — Shri Giridhar Madras. Shri Devi-Gita // http://www.ambaa.org/devigita/Devigita1.htm
Introduction to Kashmir Shaivism — Introduction to Kashmir Shaivism. — Ganeshpuri: Gurudev Siddha Peeth, 1975.
Nelson — Nelson David. The many faces of Kali // http://www.hindushaktha.freeservers.com/facesofmaa.htm
Pithas — The 51 Pithas of Devi, Mother Goddess// http://www.allindia.com/hindpilgrim/pithas.htm
Ram Chandran — Ram Chandran. Navaratri. The Festival of Nine Nights// http://www.ambaa.org/essays/navaratri.htm
Satish Raja — Satish Raja Arigela. Shakti Pithams// http://www.ambaa.org/essays/shaktipithams.htm
Tiwari — Tiwari J. N. Goddess Cults in ancient India. — Delhi: Sundeep Prakashan, 1985.
Worterbuch Sanskrit-Deutsch — Worterbuch Sanskrit-Deutsch von Dr. K. Mylius. Leipzig: Verlag Enzyklopadie, 1975.

При работе над переводом и комментарием к нему также использовались материалы сайтов http://www.ambaa.org, http://www.hubcom.com/tantric и http://www.shaktism.narod.ru

http://www.shaktism-kgd.narod.ru/genesis.txt

Posted in Другие традиции | Отмечено: , , , | Leave a Comment »