Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘Иса’

М. Б. Пиотровский. «Слово от Аллаха» — Иса

Posted by nimatullahi на 10 июня, 2003

М. Б. Пиотровский «Слово от Аллаха» — Иса

В 615 г. группа гонимых мекканцами сторонников Мухаммада покинула родной город и переселилась в Эфиопию. Они надеялись найти там покровительство христианского царя, верившего, как им представлялось, в того же бога, что и они. В Эфиопии им действительно удалось переждать самые суровые для мусульман времена. Они вернулись к пророку уже после его переезда в Медину и многих побед над многобожниками.

Рассказывают, что, впервые прибыв ко двору негуса, мусульмане прочитали ему кораническую суру «Марйам». Выслушав ее, негус якобы убедился, что перед ним близкие по духу люди, и он принял их под свое покровительство. Неизвестно, было ли это на самом деле, но в одном предание, несомненно, право. Коранические рассказы о Марйам — деве Марии и ее сыне ‘Исе-Иисусе проникнуты несомненным чувством симпатии, даже некоторым ощущением сопричастности. Коран отвергает учение христиан, но ‘Иса для него — величайший пророк, посланник Аллаха. О нем рассказываются самые трогательные сюжеты — рождество, чудеса.

Трагическая судьба пророка, казалось бы, вполне пригодная для включения в стандартную схему отношений людей и пророка, оставлена Кораном почти без внимания.

Первые рассказы об Исе связаны с начальными надеждами Мухаммада, что христиане признают его в качестве посланника их Бога. В Медине он ожидал признания в первую очередь от иудеев. Их решительный и оскорбительный отказ породил новые симпатии основателя ислама к христианскому пророку.

В Коране есть три «рассказа» об Исе и многочисленные упоминания о нем. Об Исе Коран обычно вспоминает в связи со спором с христианами, с их представлениями о Богочеловекеи Троице,которые казались Мухаммеду грубым искажением принципа единобожия. Из рассказов и отдельных мотивов можно составить себе представление о том, что знали об Иисусе аравийцы VII в.
В начале мекканской суры «Марйам» стоит перечисление древних пророков и праведников. Упоминание каждого из них вводится рефреном: «И вспомни в Книге…» Тут рассказано о разрыве Ибрахима со своим отцом, о «тайной беседе» Мусы с Богом, об Исма’иле и о «вознесенном на высокое место» Идрисе. Но прежде всего этого идет рассказ о Закарии, Марйам и рождестве ‘Исы.

Закария, «раб Аллаха», обратился к богу с мольбой даровать ему наследника. Просьба была услышана. Аллах объявил Закарии, что у него родится мальчик по имени Йахья, который первым будет носить это имя. Закария не поверил, что у него, старика, и у его бесплодной жены может родиться сын. Он попросил подтвердить это знамением. Знамение было дано: «…ты не будешь говорить с людьми три ночи, будучи здоровым» (19:10/11).

Мальчик родился. Был он богобоязнен, благочестив и послушен. И далее говорится: «И вспомни в Писании Марйам!» (19:16). Она удалилась от своих сородичей в «восточное место» (восточная часть храма), укрылась там за завесой, и тут ей явился в обличье человека «Наш дух» (т. е. дух Аллаха — ангел Джибриль). Она испугалась, но он объяснил, что послан Господом, чтобы объявить о будущем рождении у нее «мальчика чистого» (19:19). Как и Закария, она не могла в это поверить, но по иной причине: «Меня не касался человек, и не была я распутницей!» (19:20). Посланец ответил, что Аллах делает все, что пожелает, без труда.

Марйам забеременела, удалилась в «далекое место». Начавшиеся родовые схватки привели ее к пальме. В момент особенно острых мучений родившийся мальчик воззвал к ней, прося успокоиться. Аллах сотворил рядом ручей с прохладной водой, а на пальме появились спелые плоды, чтобы Марйам могла отдохнуть и подкрепиться. Тогда младенец сказал ей, чтобы при встрече с людьми она с ними не разговаривала, объясняя, что дала обет молчания (как у Закарии). Сородичи стали ругать вер-нувшуюся Марйам за распутство, но тут из колыбели за-говорил новорожденный. Он объявил: «Я — раб Аллаха, Он дал мне Писание и сделал меня пророком… Мир мне в тот день, как я родился, и в день, что умру, и в тот день, когда буду воскрешен живым!» (19:30/31, 33/34).

Здесь трогательное повествование прерывается, меняются ритм и рифма и следует рассуждение, обвиняющее христиан: «Это — Иса, сын Марйам, по слову истины, в котором они сомневаются. Не подобает Аллаху брать Себе детей, хвала Ему! Когда Он решит какое-нибудь дело, то лишь скажет ему: „Будь!» — и оно бывает» (19: 34/35—35/36).

В мединской суре «Семейство ‘Имрана» («Аль Имран», 3) этот же сюжет расцвечен многими деталями. После сообщения о том, что Аллах избрал род Ибрахима и ‘Имрана «пред мирами» (3:33/30), сказано, как жена ‘Имрана (так в Коране зовут отца Мусы) посвящает Аллаху ребенка, который должен у нее родиться. Родилась девочка, названная Марйам. Господь принял ее; она была поселена в храме.
Служители храма бросали жребий, кому заботиться о Марйам. Выбор пал на Закарию. Каждый раз когда он входил в ее комнату, то находил у нее свежую пищу, которую чудесным образом дарил ей Аллах.

Вдохновленный этим чудом, Закария и воззвал к Господу, прося у него потомства. Ангелы во время молитвы возвестили ему о грядущем рождении мальчика Йахьи, который будет подтверждать «истинность слова от Аллаха», будет «пророком из праведников». Закария не поверил и в качестве знамения правдивости услышанного им был лишен на три дня речи.

Потом ангелы явились к Марйам, объявив, что Господь избрал ее «пред женщинами миров» (3:42/37), что у нее родится «слово от Аллаха, имя которого Мессия (Иса» (3:45/40). Он будет говорить с людьми и в младенчестве, и во взрослом возрасте. Она не верила, ангелы ее убеждали, рассказывая, что Аллах скажет: «Будь!» — и желаемое им свершается.

Они предрекали, что Аллах научит мальчика мудрости и священным текстам, сделает его «посланником к сынам Исра’ила», ‘Иса будет говорить людям: «Я сотворю вам из глины по образу птицы и подую в нее, и станет это птицей по изволению Аллаха. Я исцелю слепого, прокаженного и оживлю мертвых с дозволения Аллаха. Я сообщу вам, что вы едите и что сохраняете в ваших домах» (3:48/43). Он объявил, что подтверждает истинность заповедей Торы, но разрешит людям часть из того, что было им прежде запрещено.

Третий рассказ об ‘Исе изложен — опять в новой форме и в новом контексте — в мединской суре «Трапеза» («аль-Ма’ида», 5:110/109—118). Речь идет о конце света, когда Аллах соберет своих посланников. Первым он обратится к ‘Исе сыну Марйам и напомнит ему о том, какие милости он даровал ему и его матери. Это уже не пророчество ангелов о будущем, которое совершилось. Это пророчество о воспоминании, которое еще будет, ведь Судный день еще не наступил. Аллах перечисляет все те эпизоды, которые упоминались в пророчестве при благовещении: явление к Марйам Святого духа, говорящий в колыбели ребенок, обучение его мудрости и Писаниям, оживление глиняных птиц, исцеление слепого и прокаженного, воскрешение мертвых. Аллах говорит, что он защитил Ису от сынов Исра’ила, которые считали его чудеса колдовством, что он даровал ему в помощники апостолов. Далее Аллах рассказывает, что апостолы потребовали у ‘Исы чуда — чтобы Бог дал им с небес трапезу. Аллах даровал Исе и это — накрытый стол спустился с небес. Однако Аллах пригрозил страшным наказанием, «которым не наказываю никого из миров» (5:115), тем, кто и после этого не уверует.

Таковы три рассказа об ‘Исе, каждый из которых в разной форме и в разном контексте сообщает в основном историю рождения пророка, включая в нее ряд эпизодов, связанных с антихристианской полемикой, с упреками христианам в обожествлении ‘Исы.
Есть в Коране некоторые намеки на историю бегства в Египет (23:50/52).

По объему текста рассказы о Закарии, Марйам и ‘Исе занимают относительно немного места. В них практически нет повторений. Ведь каждый из трех рассказов о рождестве приводится в различных формах и контекстах, не совсем параллельных друг другу. Между тем значение этих рассказов в Коране огромно, ибо через них выражаются и связь и противостояние нарождающейся новой религии и ее великого предшественника и современника — христианства.

Рассказы об ‘Исе одновременно входят как бы в два цикла коранических сюжетов. Это — одно из сказаний о пророках, и в то же время это — часть еще более частых в Коране споров с другими религиями. Главный мотив этих дискуссий — обвинение в искажении подлинного единобожия. Две эти линии хорошо видны в тексте. Обвинения и упреки христианам как бы добавлены к сказаниям. Они отличаются от них по стилю и, видимо, появились рядом со связными рассказами позднее, как некие «идеологические» выводыили комментарии к историям, вообще-то всем известным.

Все три рассказа близки друг к другу текстуально и по духу, однако «ниспосланы» они в разное время. Самый ранний рассказ содержится в суре «Марйам» и относится к мекканскому периоду. Он последовательно повествователен и входит в серию напоминаний о пророках, объединенных повторяющимся рефреном, В нем повествуется только о рождестве. Другие события жизни ‘Исы появляются уже в мединских сурах, где в рассказ о рождестве вставляются многослойные пророчества ребенка о собственных чудесах. В мединской суре «Семейство Имрана» рассказ об Исе тесно увязан с иудейской священной историей. Подчеркнута родственная связь Марйам с ветвью Моисея-Мусы, после упоминания о потомстве которого и следует рассказ об ‘Исе. Последний по времени ниспослания рассказ (5:110/109—118) связан о идеей Судного дня и подведением итогов человеческой-жизни. Аллах перечисляет события из жизни ‘Исы. Описание сбора при конце света отличается от ранних экстатических картин, которыми полны самые старые суры. Тут спокойно и не спеша Аллах беседует с пророками. В этих беседах уже заложен мотив заступничества пророков за людей. Он перерос затем в исламе в важнейшую эсхатологическую концепцию о том, что Мухаммад, последний пророк, заступился перед Аллахом за всех прегрешивших мусульман. Мединскими являются аяты, упоминающие о распятии и утверждающие, что (Иса распят не был.

Особой чертой коранических рассказов об Исе является их тесная связь с историей Закарии и Йахьи. Два сюжета имеют явные параллели. И тут и там происходит чудесное рождение ребенка, невероятное в естественных условиях. Из контекста следует, что Закария стал про-сить у Аллаха сына после того, как увидел, что в комнате Марйам появляются свежие плоды. Комментаторы поясняют, что это всегда были плоды, не соответствующие сезону. Если плоды могут появиться не в сезон, то ста* рики могут родить ребенка. Пророчество ангела Закарии сходно с благовещением Марйам, а об ‘Исе часто говорится такими же словами, что и о Йахье. И у Закарии, и у Марйам знамением от Аллаха является подлинный или мнимый обет молчания.
Вместе с тем в рассказе о Закарии есть естественные параллели с рассказом об Ибрахиме. При этом параллельный мотив рождения сына в старости передается сходными словами и выражениями. Кстати, в суре «Марйам» упоминание об Ибрахиме следует сразу же за рассказом о Закарии и Марйам. Новозаветная история композиционно увязывается с ветхозаветной.

Для Мухаммада Иса был особенным пророком и предшественником. Параллели между Исой и Мухаммадом не так нарочиты, как в рассказах о других пророках, но они особо значимы. (Иса, конечно же, не бог, а человек (5:75/79), но человек он необыкновенный. Подобно Адаму, он создан Богом (а не просто избран, как другие пророки). Он относится к «приближенным» Аллаха, т. е. подобен высшим ангелам (3:45/40). Он не просто праведник и посланник, но и «слово от Аллаха», «речение истины». Он, ‘Иса, будет «признаком» наступающего Суда (43:61), т. е. снова появится перед концом света. Этот необыкновенный пророк якобы предсказал появление Мухаммада, объявив (61:6): «О сыны Исра’ила! Я — посланник Аллаха к вам… и благовествующий о посланнике, который придет после меня, имя которому Ахмад». Ахмад — это второе, а возможно, и первое имя Мухаммада.
А далее об ‘Исе и отношении людей к нему говорится то же самое, что говорится и о Мухаммаде: «Когда же он пришел с ясными знамениями, то они сказали: „Это —’ явное колдовство» (61:6). В суре «Трапеза» (5) об сИсе сказано: «И сказали те, которые не веровали из них: „Это — только очевидное колдовство» (5:110). А вот что говорилось о Мусе: «Они сказали: „Конечно, это — явное колдовство» (10:76/77), и о Мусе такое повторяется десятки раз. Многократно обращались неверующие с теми же словами к Мухаммаду: «Это — только явное колдовство» (34:43/42; см. также 46:7/6; 43:30/29 и др.).

Иронию исследователей вызывали два места в коранической истории Марйам, где говорится о ее родословной. В суре «Марйам» (19:28/29), когда Марйам приходит к своим сородичам после рождения Исы, они обращаются к ней с упреками и называют ее «О сестра Харуна…». У Марии, матери Иисуса, не было брата по имени Харун-Аарон. Но у библейских Моисея и Аарона была сестра по имени Мириам (произношение Септуагинты — Марйам, в восходящем к ней русском тексте — Мириамь). Она считалась пророчицей (Исход 15:20: «Мириам пророчица, сестра Ааронова»). Из этой фразы Корана не раз делался вывод, что Мухаммад просто перепутал одну Марйам с другой. Такой вывод хорошо вписывается в общую концепцию Корана как собрания плохо понятых обрывков Библии. Однако он далек от реальности.

Мухаммад и его окружение не могли не знать, сколь большой разрыв во времени (пусть и эпическом, а не историческом) разделял Марйам (Исы и Марйам Мусы. Более того, как мы увидим ниже, коранический рассказ о Марии свидетельствует о хорошем знакомстве с так называемым Протоевангелием Иакова, тем самым апокрифическим текстом, откуда все христиане черпали сведения и сказания о рождении Марии и о ее родителях. Сестра же Мусы в Коране по имени не названа, но она в Коране упомянута. Она действует сама по себе, следя за судьбой пущенного плыть по воде младенца-брата (20:38-40/41;, 28:7/6-13/12). Поэтому для называния Марии-Марйам сестрой Харуна должно искать иное объяснение, чем просто путаница.

В другом, уже мединском рассказе о Марйам и ‘Исе мать Марйам обещает богу своего еще не рожденного ребенка (3:35/31), т. е. Марию. Это — история из христианского предания о Марии. Но снова появляется такая же путаница. Мать Марии названа «женой ‘Имрана», т. е. матерью Харуна и Мусы, т. е. опять же Марйам — «сестра Харуна». Таким образом, Коран два раза подчеркивает родство Марйам с родом Мусы. Однако слово «сестра» не обязательно должно обозначать прямое родство, оно может означать и «соплеменница». Скорее всего тут не ошибка, а стилистически сложная метафора. За ней стоит представление о родстве двух великих пророков. Подобное представление вполне в духе раннего иудео-христианства, пытавшегося сохранить некое единство двух религий.

Коран часто увязывает отстоящие друг от друга по времени события, часто оперирует понятиями поколений и генеалогическими связями. Я уже говорил, что упоминание в одном ряду потомства Ибрахима — Исхака и Йа’куба — не означает признания их обоих сыновьями Ибрахима. Это перечисление поколений. «Мышление» родами налицо и во фразе, которая предшествует началу рассказа о Марйам в суре «Семейство ‘Имрана»: «Поистине, Аллах избрал Адама и Пуха и род Ибрахима и род ‘Имрана пред мирами, как потомство одних от других» (3:33—34/30). Как член потомства ‘Имрана, Марйам — и «сестра Мусы», и дочь «жены (Имрана».
Связь начального ислама с иудео-христианством, ранней формой христианской религии, обнаруживается во многих деталях и вполне возможна, несмотря на кажущийся хронологический разрыв. В Аравии долго сохранялись учения, представления и даже приверженцы давно угасших за ее пределами сект. К примеру, Коран содержит отзвуки учения кумранской общины. Главная идея коранического образа Иисуса — то, что он великий пророк, человек, а не сын Бога,— сродни тому, что проповедовали иудео-христиане эвиониты.

Еще одна «ошибка», в которой порой «уличают» Му-хаммада. Он якобы считал, что Марйам-Мария входит у христиан в состав троицы. В Судный день Аллах, а вместе с ним и сам ‘Иса упрекают христиан в том, что они приписали пророку слова: «Примите меня и мою мать двумя богами кроме Аллаха» (5:116). Это толкуют иногда таким образом, что в понимании Мухаммада троица состояла из Аллаха, ‘Исы и Марйам. Характер рассказов о Марии, запечатленных Кораном, показывает, что в аравийском христианстве VI— начала VIIв. были распространены предания, особо выделявшие и возвышавшие Марию. Это являлось частью общего процесса постепенного роста культа Богоматери. В текстах христиан-гностиков встречались выражения, которые можно было принять за утверждения тождества Богоматери и Святого духа (когда Святой дух называли матерью Иисуса). Поэтому здесь слишком просто видеть только ошибку. Скорее, перед нами не совсем адекватное отражение специфических и неортодоксальныхвоззрений,бытовавшихсредихристиан Аравии.

Мухаммад имел дело с точками зрения различных христианских течений и сект. Он иногда выбирал кого-то, иногда противопоставлял одних другим. В связи с рассказами об Исе и Марйам Коран особо отмечает, что христиане разделились на группы, враждующие друг с другом. К примеру, сразу после аятов о рождестве сказано! «И разногласят партии среди них» (19:37/38). Мы плохо знаем мир аравийских христиан, и поэтому прямые связи Корана указать трудно. Скорее сам Коран может в определенной степени стать источником для изучения аравийского христианства.

Есть в Коране и более четкие параллели и сходства с известными нам конкретными христианскими памятниками. В истории рождения и воспитания Марйам обрывками всплывают не очень ясные мотивы — завеса в храме, бросание жребия. Начинается рассказ с обета матери посвятить ребенка Аллаху. Все это находит себе параллели и объяснения в апокрифическом Протоевангелии Иакова. Там, в частности, рассказано и о похожем, но несколько ином бросании жребия для выбора воспитателя девушки, и о том, что Мария ткала драгоценную завесу для алтаря храма и т. д. (гл. 8, 2; гл. 9, 1) и.
Дважды упоминаемое чудосоживлениемглиняных фигурок птиц есть в апокрифических евангелиях детства (подробно рассказано о нем в»Евангелиипсевдо-Фомы»). Присутствует оно и в арабскихвариантах Евангелия детства, распространенность которых указывает на их особую и, видимо, давнюю популярность в арабской среде.

Описание родов под пальмой вызывает в памяти историю отдыха под пальмой на пути в Египет, как он описан в апокрифическом Евангелии от псевдо-Матфея (гл. 20) 14. В целом же рассказ о Закарии, Йахье — Иоанне Крестителе и Марйам во многом близок к начальным главам канонического Евангелия от Луки.

Этот набор параллелей, которых можно найти еще много больше, показывает, что у коранического текста не было прямого источника. Кораническое сказание родилось в среде, где бытовали различные христианские и околохристианские мотивы, связанные с Христом. Характер материала, стиль сказаний, образ самого Христа и образ жизни его последователей вызвали у основателя ислама симпатии к основателю христианства. Вместе с тем споры между христианами и между христианами и иудеями убеждали Мухаммада в превосходстве его собственного единобожия, его собственного опыта общения с божеством.

Иса-Иисус стал самой значительной фигурой из до-мухаммадовских пророков. Уже после Корана он стал я героем эсхатологических легенд. У мусульман есть представление, что в Мединской мечети, рядом с могилой Мухаммада есть место для погребения (Исы, который перед концом света спустится с небес, победит зло и умрет.

Иса вошел и во многие, часто весьма причудливые народные сказания. Около заброшенного колодца на древнем городище Вир Хамад в пустыне к западу от Хадра-маута, на юге Аравии, бедуин из племени нахд, Мубарак ибн Мухаммад, желая сделать мне приятное, рассказал: кормилица жителей Аравии, финиковая пальма, была соторена Аллахом специально по случаю рождения (Исы. Поэтому Иса почитается и мусульманами. Такое толкование искажает смысл коранического сказания, но оно близко его духу.

Из книги «Коранические сказания», М., Наука, 1991. сс.113-124.

http://www.portal-credo.ru/site/?act=lib&id=208

Posted in Общие сведения | Отмечено: , , , , , , | Leave a Comment »