Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘каллиграфия’

Мусульманское искусство

Posted by nimatullahi на Июнь 30, 2004


МУСУЛЬМАНСКОЕ ИСКУССТВО — (через татарск. musulman, турецк. musliman от арабск. muslim – покорный Богу) – условное обобщающее название различных историко-региональных типов искусства, развивавшихся на основе разных этнических традиций, но объединенных единой идеологией и религией – исламом.

Понятие мусульманского искусства близко, но не совпадает с историческим типом арабского искусства. В то же время арабизм и ислам включают и немусульманские элементы культуры: традиции древнего персидского, сирийского, эллинистического, византийского искусства. В течение веков региональное – арабское и религиозное – исламское начала взаимодействовали и создали особую арабо-мусульманскую культуру. Арабское искусство складывалось в V–VII вв.; мусульманское, охватывая более значительные территории, достигает апогея в XIV-XVI вв.

Главной особенностью мусульманского искусства считается запрет, налагаемый исламом на изображение живых существ. Однако в Коране, главной духовной книге мусульман, об этом прямо не говорится. Запрещение изображать живые существа содержится в хадисах (арабск. hadis – новость, рассказ, известие), сборниках преданий о словах и делах пророка Мухаммада (VII-IX вв.).

Длительный процесс интеграции многообразных художественных форм в общую средневековую арабо-мусульманскую культуру требовал предельно емких, обобщенных, абстрагированных схем. Сложные и не всем понятные сюжетные композиции исключались; более всего поставленной цели отвечал геометрический орнамент. Однако привлекает внимание факт осознания мусульманами невозможности достижения всеобщей гармонии даже в формах геометрического, регулярного орнамента, поскольку идеал – всемогущество Аллаха – не может быть ограничен им самим созданными законами. Тем не менее, восторженное, религиозно-мистическое отношение к орнаменту сохранялось в течение многих столетий: «Европейцев тревожит беспорядочность, а мусульман удивляет регулярность», – писал Г. фон Грюнебаум, подчеркивая различия между стремлением европейского мышления к отражению мира в геометрических формулах гармонии и пониманием той же гармонии в эстетике ислама, где она трактовалась «как привычки божества, от которых оно в любое время может отказаться».

Мусульмане-сунниты, представители наиболее ортодоксального течения ислама, требовали неукоснительного соблюдения запрета изображения человека и животных; они развивали поэзию и философию. Шииты, обходя запреты, создали своеобразную школу живописи и книжной миниатюры. Они использовали традиции персидского искусства, эллинистической культуры, искусства коптов. При этом сюжетные мотивы отвергались, а орнаментальные – перерабатывались. Так греческий меандр превратился в причудливый мотив плетения и гирих. Из коптских мотивов сохранились изображения уток, зайцев и восточных пальметт. Из Византии мусульмане заимствовали вышивку по шелку «волоченым золотом», раппбртный принцип декорирования тканей с мотивами барсов и грифонов.

Орнаментальные завитки арабесок и моресок, ислими сочетались с аятами (арабск. a’jat – знак, чудо, знамение) – краткими фразами, стихами, строчками из Корана, написанными причудливой вязью куфического письма. Аяты вырезались на камне, майоликовых плитках, декорировавших порталы мечетей, гравировались на амулетах, оружии, татуировались на теле.

Основу эстетики мусульманского искусства составляет понятие калама (арабск. kalam – письмо). «Высший калам» – мировой разум, который «пишет на дощечке судьбу мира» (сравн. скрижали). Соединение двух начал мусульманского искусства, в частности, в искусстве Ирана – семитского и арийского (одним из проявлений первого являются росписи синагоги в Дура-Европос), к концу XVI в. явственно сформировало две традиции. Одну выражает графическое и каллиграфическое искусство арабов, передающее начертаниями магических фраз состояние космоса. Вторую – живописное, пейзажное искусство, представляемое в основном мастерами не арабского происхождения. Они рисовали красоту земли, гюлистана – райского сада.

Теория двух каламов, однако, не сводится к противопоставлению аскетического суннитского и более свободного шиитского отношения к изобразительному искусству. Оба калама, по убеждению мусульман, созданы Всевышним. «Первый калам – растительный, тростниковое перо каллиграфов. Второй калам – животный, кисть живописцев». Перо каллиграфа связано с «сакральными и космическими основаниями Бытия, а животный калам, кисть живописца, своим священным происхождением призван онтологизировать воображаемый мир изображений». Оба начала дополняют друг друга аналогично тому, как, к примеру, в искусстве Византии конкретное изображение рассматривалось в качестве символа неизобразимого.

Способы дополнения изобразимого и неизобразимого в христианском и мусульманском искусстве различны, но смысл один и тот же: увидеть сквозь неустойчивые формы бренного материального мира истинную реальность. Обороты поэтической речи, изысканные извивы философской мысли и изобразительно-орнаментальные формы мусульманского искусства развивались параллельно, впитывая различные национальные элементы. Отсюда особенная «наука украшения» («илм-ад-бади») страницы книги, стены здания, поверхности сосуда. Эти формы нельзя называть декоративными, поскольку они представляют собой результат особенного образного мышления мусульманина, в котором архитектоника слова и изображения идентичны.

Помимо книжной миниатюры и росписи тканей с VIII в. развивалась орнаментальная резьба по ганчу (гипсу) и дереву, с XII в. – по терракоте. В XIII-XIV вв. стены мечетей и своды, ниши – михрабы – инкрустировали разноцветным мрамором, смальтой и полудрагоценными камнями. В архитектуре использовали витражи, резные мраморные решетки на окнах (сравн. Индии искусство). Поливные изразцы, с глазурью ярких красного, голубого, желтого, зеленого цветов делали звездчатой формы, при соединении они образовывали сложный геометрический орнамент коврового типа.

Принцип комбинаторики простейших геометрических форм, получивший столь изысканное выражение в мусульманском орнаменте – окружности, квадрата, шестиугольника, – обнаруживается и в планировке зданий, где используется модульная сетка. В этом проявляется зрелость, целостность художественного мышления. «Мусульманская архитектура, столь причудливая по внешнему виду, – писал О. Шуази, – в сущности – геометризованная конструкция. Только с помощью простого закона можно было внести порядок в сложность ее планов».

Одна из священных «заповедных» территорий ислама (ал-харам) — Мекка, город близ побережья Красного моря (ныне территория Саудовской Аравии). С VII в. – центр паломничества мусульман всего мира, место, где жили (согласно исламу) Адам и Ева, родина пророка Мухаммада. В Мекке (арабск. Makka) находится главная мечеть Масджид ал-Харам. На Мекку ориентированы все другие мечети мусульманского мира (ал-Кибла – «то, что находится напротив»). Молитвенные ниши мечетей (соответствующие христианским алтарям) – михрабы — указывают направление на Мекку (арабск. mach’rab от Makoraba – древнейшее название Мекки).

Характерная черта мусульманской архитектуры высокие башни (минареты). Их происхождение связывают с зиккуратами древней Месопотамии. В Дамаске при династии Омейядов (661-750) минареты строили квадратными в плане, в Иране – цилиндрическими. Наиболее сложную форму минареты приобрели в Египте — сочетание многогранников, меняющееся на каждом ярусе. Как предполагает О. Туази, такое чередование многогранников заимствовано египтянами-мусульманами у формы александрийского маяка, который еще существовал в то время и представлял собой «восьмиугольник, поставленный на квадрат». С 1250 г. Египет находился под властью династии Мамлюков (арабск. mam’luk — «тот, кем владеют»), потомков рабов-воинов, достигших в арабской армии высокого положения.

Региональную разновидность мусульманского искусства представляют собой памятники Средней Азии XIV-XVI вв. Архитектурные памятники Средней Азии отличают геометризация форм, симметрия планировочных решений, колористическое богатство за счет применения сверкающих на солнце облицовочных изразцов. Выбеленная солнцем однообразная плоскость песчаной пустыни и безоблачный синий купол неба над головой требуют ярких красок. Под таким небом лазурь изразцов кажется еще более синей, а их поверхность отражает солнце. Форма куполов – органическая, она не конструктивна, а изобразительна и напоминает гигантские кактусы. Изредка встречаются ребристые купола, заимствованные из древней персидской архитектуры. «Рёберный» купол мавзолея Гур-Эмир в Самарканде послужил прототипом купола мечети в Санкт-Петербурге – оригинальном памятнике северного модерна. Бесконечная цепь повторений одних и тех же членений круга и квадрата диагоналями, радиусами, касательными вплоть до получения сложнейших узоров геометрического орнамента создает ощущение непрерывного движения, течения жизни:

Весь мир – поток метафор и символов узор

Омар Хайям

В изделиях художественных ремесел изысканная геометрия орнаментальных построений дополняется эффектным контрастом материалов. К примеру, курсий – небольшой столик-ларец для хранения Корана – делали из латуни, инкрустировали серебром с чернью. Так же декорировали оружие, рамы зеркал, дорогие ювелирные изделия.

Источник: Власов В.Г.
Большой энциклопедический словарь
изобразительного искусства
В 8т.Т.1.-СПб.:ЛИТА, 2000.-864с.:ил.

http://www.yaseen.ru/civilizacia/iskusstvo.htm

Реклама

Posted in Архитектура и искусство | Отмечено: , , | Leave a Comment »

Р. Багдасаров, А.С. Тургиев. Свастика в исламе

Posted by nimatullahi на Июнь 10, 2003

Свастика нередко встречается в исламских каллиграфических надписях, причём указания на

сакральный характер каллиграфии содержатся в самом Коране.

Сура 96, первая из ниспосланных Мухаммаду архангелом Джибрилом (Гавриилом Библии), открывается следующими пятью айятами:

Читай! Во имя Господа твоего. Который сотворил
Сотворил человека из сгустка.
Читай! И Господь твой щедрейший,
Который научил каламом,
Научил человека тому, чего он не знал

[176, с. 503].

Таким образом, связь между Кораном как текстом, ниспосланным устно (вначале Джибрилом Мухаммаду, а затем Мухаммадом его соплеменникам), и каламом (письменной тростью, т.е. пером), основным инструментом каллиграфа, фиксируется в самом начале откровения. Однако перо, о котором идёт здесь речь, есть Свет, то первое, что сотворил Бог**; посредством этого Вышнего Пера записано в Хранимой скрижали (небесном прототипе всех священных писаний, al-Lawh-mahfuz) всё, что будет [17, с. 104-106; 178, с. 777, прим. 1].

**Название священного писания мусульман (al-Qur’an) и призыв «читай» (iqraa), с которого началось откровение, слова одного корня (qara’a, букв, «он собрал воедино», «он прочитал») [см.: 177, сн. 227а; 31, с. 629]. «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, говорил: Первое, что сотворил Аллах, — это калам [..], перо из света [..]» [334, с. 152-153].

Действительно, во втором по счёту фрагменте Корана, ниспосланном Мухаммаду (первые айаты суры 68), говорится: Нун*. Клянусь Я каламом и тем, что написано [178, с. 577]. Графема нун слагается из нижней половины окружности и точки, являющейся центром этой окружности, поэтому Нун символизирует здесь чашу для чернил которыми начертаны архетипы Хранимой скрижали [177, сн. 2536; 81, с. 185; ср. 17, с. 112,110]. С другой стороны, Нун выступает в качестве своего рода Альфы и Омеги Творческого Акта, будучи первой буквой в слове, обозначающем первосотворённую реальность (al-Nur, Свет), и последней в имени Милостивый (al-Rahman), ибо лишь благодаря бесконечной милости Бога свершается Творение (ср. высказывание Камаль ад-Дина Кашифи, ХV в.) [504, р.25].

Сакральный характер каллиграфии в Исламе находит дальнейшее подтверждение в мусульманском предании. Основоположником арабской каллиграфии традиционно считается четвертый халиф мусульман (первый имам шиитов) Али, носитель и толкователь эзотерических знаний, разработавший почерк куфи [504, р. 26]. Согласно известному хадису, Али сказал: весь Коран содержится в открывающей главе, открывающая глава — в басмале, басмала — в [букве] ба, ба — в диакритической точке [под ба], а я — та точка [504, р. 24] . Здесь каллиграф уподобляется Творцу, а каллиграфия приобретает черты мистериального действа, воспроизводящего Творение. Басмала — название формулы Bismi Allahi al-Rahmanl al-Rahl mi, которая представляет собой первый ай-ат первой суры («Открывающей Главы»), предначинательное обращение к Всевышнему: Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного [178, с. 13,624; 177, с. 1-4].

*25-я буква арабского алфавита. Ряд сур начинается аббревиатурами из 1-5 букв (т.н. al-muqatta’at) [см.: 471, № 25, арр. I, ft 118-120; ср.: 177, сн. 11; 178, с. 627, прим. 1].

По преданию, дальнейший вклад в разработку каллиграфии внесли 4-й и 8-й имамы шиитов (Зайн аль-Абидин и Али ар-Риза) [504, р. 35].

Ба — вторая буква в алфавите, в мистическом понимании связанная с сотворённым миром. Она символизирует отправной пункт, с которого начинается движение творимого универсума. В исламской мысли буква — наивысшее проявление божественного [382, с. 324-325]. Неудивительно поэтому, что каллиграфически оформленные цитаты из Корана рассматривались благочестивыми людьми как талисманы; считалось, что созерцание каллиграфически написанного текста несёт благодать, даже если созерцающий не в состоянии прочитать или не читает написанное [488]. Труд каллиграфа, многократно переписывающего Коран, считался богоугодным делом, подвигом. Сирийский воевода XIII в. Усама ибн Мункыз рассказывает, что его отец, владетельный князь Шейзара, сделал в течение жизни несколько списков Корана, в качестве упражнения в благочестии [350].

Схема начертания/чтения айатов орнаментальными вариантами почерка куфи, например, угловым куфи, предполагает центростремительное движение,

визуальное «закручивание», поэтому некоторые из них сходятся к центру в чёткие прямоугольные свастики*. С помощью куфических свастик могли отображаться Божественные имена, а также имена людей, наиболее чтимых мусульманами — пророка Мухаммада и имама Али [484, taf. 67]. Исходя из четырёхконечности символа имена повторялись соответствующее количество раз. Однако в арабской каллиграфии применялась не только классическая свастика, но и свастики, встроенные в пятиугольник, шестиконечную звезду [488, pi. 99] и т.п.

*Некоторые ученые рассматривают угловое куфическое письмо как позднее (XIII-XIV вв.) заимствование из китайской каллиграфии [476, р. 258,242]. Следует учесть, однако, что в Месопотамии наиболее ранние свастики появляются при Сасанидах (в городах Ктесифоне и Кише) [476, р. 242; 440, р 36-45; 472, р. 211; 424, р. 307].

Особый вид свастики содержал начертание одного из (наряду с ‘Allah) имён Бога, обозначающих Его сущность (al-ism al-dhat) [см.: 153, с. 22-23]. Это имя, Huwa представляет собой личное местоимение «он», замещаюшее слово «Бог», и может переводиться на русский «Он» [375, с. 97; 31, с. 862; ср.: 404; 483; 92, 390].

По-видимому, статус имени оно получает в среде шиитов, полагавших, что слово Huwa может быть Величайшим именем (al-ism al-a’zam), произнесённым в двух местах Корана в составе формулы Аллах, нет Бога, кроме Него, [вечно] Живой, [вечно] Сущий (‘Allahu la ‘ilaha ;Ша Huwa, al-Hayyu, al-Qayyumu; 2:255 (т.н. Тронный айат) и 3:2) [см.: 178, с. 55,63]. Имя Huwa встречается также в знаменитой формуле единобожия суры 112. Считалось, что Бог не может не откликнуться на призыв, начинающийся произнесением Величайшего или Тайного имени (см., например, тафсир Сурабади, толкование на 2:102 [3, с. 31]). «Крайний» шиит Абу-ль-Хаттаб (казнён в 760 г.) утверждал, что Тайное имя было открыто ему шестым имамом Джафаром ас-Садыком [430, р. 89]. В видении, которое Ибн Араби описывает в «Мекканских откровениях», божественная самость, huwiya, является ему как слово Huwa; последователи Ибн Араби интерпретировали это имя как обозначение абсолютно не манифестируемой сущности Бога [427, р. 234; 382, с. 327; ср.: 523, р. 226; 17, с. 241, прим. 118; 312, с. 163; 167, с. 463]. По А.Д. Кнышу, имя Huwa употребляется Ибн Араби, когда он говорит о ранних этапах Творения, применительно к Богу, не ограниченному определениями (такими, как «создатель», «творец» и т.п.) [17, с. 241, прим. 119].

В виде собирающей свастики изображался меч имама Али «Зульфикар» с двумя лезвиями. Слева от него закрученная спиралью «улитка», басмала.

Орнаментальные украшения арабских рукописей XII-вв. (al-zakharifu al-arabyya, т.е., арабески) [31, с. 327] часто представлены свастическими розетками типа shamsa («солнце», «солнышко»). Кораническое слово неоднократно именуется «светом» или его источником (4:174; 42:52). «Солнышки» могли ставиться как на полях, так и между строками. Обычно свастические розетки рисовали золотом, поэтому они и правда сияли. Свет здесь, конечно, служил лишь аллегорией надприродного, таинственно-неуловимого Присутствия, которое служит путеводной звездой для верных, устремлённых к нему [488, р. 74-75]. Свастическими «солнышками» могли украшать и медные пеналы для письменных принадлежностей [476, Р1.188].

Солярные медальоны могли усложняться, обрастая завитками, лепестками и т.п. [488, pi. 23-28,46-48, 61, 75,85,89,105]. Ритмичная пульсация «солнышек» на листе рукописи наводит на мысль о том, что возглашение Корана пронизывает все этажи мироздания. В заставке магрибского Корана 1729-30/ 1142 г. Хиджры (Национальная б-ка Каира, 25, 261v-262r) свастическое движение выражено не столько геометрическим, сколько цветовым способом. Отходящие от центра «колеса» «спицы» переливаются и последовательно накладываются друг на друга. В центре «ступицы» чётко обозначен завиток — символ истока Творения [488, pi. 114]. Свастика-треножник из вставленных друг в друга параллелепипедов украшает персидскую рукопись Тах-Намэ [484, taf. 67.2]. Вероятно, она символизировала три пространственных измерения.

Помимо явных свастик исламские каллиграфы применяли свастические «узлы» и «плетёнки», где использован принцип разнонаправленного развёртывания и свёртывания надписей. Типичное сочетание каллиграфических надписей с растительным орнаментом и геометрическим узором интерпретируется традиционалистами таким образом, что каллиграфия, будучи непосредственно связанной с Божьим Словом, символизирует Принцип Творения, а геометрические и растительные арабески выражают соответственно неизменный (мужской) и изменяющийся (живой, материнский) его аспекты Таким образом, каллиграфия, с одной стороны, дает начало орнаментальным украшениям а с другой, интегрирует их в единое целое с текстом [504, р. 29].

Свастика встречается и на предметах быта средневековых мусульман. На жадеитовом блюде из Персии свастика образована четырёхкратно повторённым именем пророка Мухаммада [484, taf. 67.5].

Базовые элементы некоторых арабесок, в число которых входят свастики, широко использовались как организующее начало в декоративном орнаменте архитектуры ислама. Различные формы свастик повторяются в плиточной мозаике Кордовской мечети (X в.); все они ярко-красного цвета на белом фоне.

Свастические арабески и просто свастики можно видеть на стенах архитектурных шедевров Багдада (аббасидское медресе аль-Мустанирия, XIII в.; джаляйридское медресе аль-Мирджания, XIV в.), Исфахана (медресе сефевидского периода Чахар-баг), Коньи (медресе Буяк-Каратай, XIII в.), Самарканда (медресе Тилля-Кари, XVII в.) [476, р. 124, Р1. 36, 97; 504, р. 118,31; 314, с. 211,219,223]… В нише портала главного входа медресе Шир-Дор в Самарканде (XVII в.) свастика, повторяющая четыре раза имя Allah, помещена в центр [314, с. 198-199]. Свастики других форм украшают стоящие по бокам минареты. Свастика — Huwa входит в орнаментальный декор некоторых мечетей Дамаска [см.: 484, taf. 67.6]. Сложные варианты орнаментальной кирпичной кладки hasiri* содержат свастические мотивы, как чисто геометрические (задний фасад медресе аль-Мустанирия [476, Рис.57 pi. 37]), так и каллиграфические. Наиболее известным архитектурным памятником, где представлены последние, является минарет Сук аль-Газль в Багдаде, построенный уже при Ильханидах (XIII в.).

*От hasir «пальмовая циновка»; также известно под названием hazarbaf (заимствование из персидского, букв. «тысяча плетений») [476, р. 241].

Здесь свастика образуется четырёхкратным начертанием имени имама Али, выполненным угловым куфи [476, р. 95, pi. 62, 68]. Такое же начертание имени Али встречается на зданиях, возведённых в это же время в Иране и Турции; в частности, оно украшает мавзолей прославленного суфия Баязида Вистами [476, р. 242]. Персидское название такой свастики Chahar ‘Ali («четыре Али»), арабское ‘Aliyat (мн. ч. имени «Али»). В Урфе, напротив так называемой «мечети Авраама», на стене здания также изображена свастика — ‘Aliyat [484, taf. 67.4]. Другой замечательный пример выполнения надписей угловым куфи представляет минарет Зу-ль-Кифль, возведённый при Ильханидах (XIV в.) на месте предполагаемого захоронения пророка Зу-ль-Кифля (Иезекииль Библии); треугольный узор содержит явные свастические элементы. Вариант прочтения надписи: «Ради любви Мухаммада и Али» [476, р. 96-99, pi. 70,72; fig. 23]. Интересно, что свастики использованы архитекторами и во внутреннем убранстве мечети, частью которой является минарет [476, pi. 75].

Одна из важных идей космогонии ислама — создание мира из единой точки [503, р. 160]. Свастика выражает тут сам процесс творения, имеющий характер движения по кругу; Ибн ал-Араби выражает это известной максимой «Каждая причина есть следствие своего собственного следствия» [253, с. 36] (ср. подробное описание Творения в трактатах «Изображение окружностей» [17, с. 35-85] и «Путы для готовящегося вскочить» [17, с. 87-173]).

Каждое вращательное движение в орнаментальных построениях традиционно воспринималось как возобновление Творения в миниатюре. Первоначальный творческий акт это система концентрических движений вокруг единой точки, а затем оси мира. Распространённые в исламском искусстве симметричные сетки являются численно-геометрическим выражением этого акта [314, с. 215-217]. На арабских постройках Альгамбры [484, taf. 67.1], стенах ханского дворца в Коканде [484, taf. 67 3] и других зданиях сетку образуют именно собирающие и сеющие свастики. Свастическая сетка включается в орнамент михрабов (mihrab, ниша внутри мечети, обращённая в сторону Мекки) [476, pi. 161, 163, 183Ь]. Михраб символизирует внутреннее святилище души, где Слово Божие звучит в сердце верующего [253, с. 111].

Свастичные плетёнки вырезаны на деревянной двери и портале XIII-XIV вв. мечети с. Тпиг [201, с. 315-316, рис. 197-200]. Резными куфическими свастиками украшен минбар* XV в. из Джума-мечети в с. Кубачи (Дагестан, Музей Кубачинского худ. комбината); фон и свастический орнамент контрастирующих цветов (ярко-красного, зелёного, золотистого и синего) [201, с. 120-121, 319, рис. 203].

*Minbar — трибуна для проповедника в соборной, мечети.

Известны даже архитектурные планы, представляющие собой отображения свастики (см., например, план торгового купола Абдуллахана в Бухаре, XVI в.) [314, с. 175]. И, наконец, символически тождественным свастике является, в этом смысле, витой тип орнамента, ставший одним из излюбленных в архитектуре аббасидского, сельджукского и джаляйридского периодов [476, р. 79]. Его можно видеть, например, на входной арке медресе аль-Шарабия XIII в. и других строениях в древнем Уасите (Ирак) [476, Р1. 45, 48,107].

Гомологами свастики в пластическом искусстве выступают знаменитые танцы дервишей, один из аспектов которых состоит в символическом (мистериальном) воспроизведении Творческого Акта созидания вселенной. Через кружение вокруг собственной оси человек воссоединяется с гармонией планет и атомов, галактик и электронов. Когда он закручивается, то получает неподвижную точку внутри сердца и сворачивает вселенную внутрь себя; когда раскручивается, то словно заново создаёт вселенную. Так постигается суфиями единство всего сущего 1253, с. 129].

http://bagdasarovr.narod.ru/swastika.htm#islam

Posted in Архитектура и искусство | Отмечено: , , , , , , , | Leave a Comment »

Архитектура и искусство ислама

Posted by nimatullahi на Февраль 10, 2003


Кочевое прошлое арабов сказалось и на мусульманской культуре. Она не стала городской в смысле дискретности восприятия пространства, когда оно вне города воспринимается как пустота.

Весь природный ландшафт для кочевника представляет самостоятельную ценность. При распространении ислама вся территория, начиная с Мекки, приобретает непрерывную религиозную значимость. Мусульманские храмы, где бы они ни находились, ориентированы именно на Мекку. В этом смысле все пространство мира для мусульманина организовано вокруг единого религиозного центра. Так, место для строительства одного из первых исламских городов Куфы (территория современного Ирака) в 638 г. было выбрано халифом Омаром I, который хотел, чтобы ни одна река не отделяла его от Медины (21). Кроме того, мусульмане-горожане не изолировались от окружающей природы: отдельные зоны города должны были иметь выход в степь или пустыню, чтобы выгонять на выпас верблюдов и другой скот. Понятия природы как среды чуждой для человека в исламе не существует: все пространство является сферой человеческой деятельности. Такое восприятие пространства обусловливало активное освоение всех завоеванных мусульманами земель: вся территория империи покрылась сетью дорог, соединяющих города с промежуточными селениями. Каждый город поэтому был не случайным местом проживания с хаотической застройкой и неограниченным ростом, а очередным рубежом распространения веры и цивилизации. Через центр города проходила дорога. Прототипом служили Мекка и Медина. Так, разметка Куфы производилась с помощью лука — на месте, куда падала стрела, намечалась граница города (потом это стали границы центра). Хотя логическим и фактическим центром города была мечеть, но, как и в Медине, главное ядро составляли мечеть и дворец, окруженные не стеной, как в древних городах, а обширным рынком. Только позднее дворцы стали возводить на краю города. Каждому племени выделялся свой квартал; город, таким образом, объединял все народы вокруг веры.

Иррационализм мусульманского бога влечет за собой и неопределенность его внешнего облика. Причем иррационализм ислама настолько последователен, что существует поговорка: «Не думай: есть тот, кто уже подумай». В этих условиях любое изображение божества воспринималось бы как покушение на религию. Значение религиозного изображения приобретает священный текст, его каллиграфическое воплощение.

Не менее святотатственным представляется мусульманину изображение людей и животных, так как это напоминает процесс сотворения, который доступен только богу.

Графическое изображение слова по мусульманским представлениям является как бы стадией воплощения божества вслед за идеями разума и словом звучащим (2, 159). Но с другой стороны, если говорить о Коране и его изречениях, то слово изображенное оказывается на вершине иерархии, так как представляет собой послание самого Аллаха, «неподражаемое совершенство» (22, 138).

Арабская вязь — не просто образец каллиграфии и эстетического письма, она становится существенной частью образной системы ислама. Само письмо арабы сравнивают с драгоценностями и цветами, чернила — с духами. В поэзии красота тела сравнивается с линиями букв. Иррациональность, непостижимость мусульманского бога не только не допускает его изображения, но и значительно увеличивает сакральный смысл его реальных воплощений. И это не только Коран, но и весь мир, Аллахом созданный и управляемый. Мир оказывается символом бога, а мечеть — моделью и символом мира как бога. Тип мусульманского храма — колонная мечеть — сложился в VII в. Открытый прямоугольный (или квадратный) двор окружен глухой стеной с пристроенной изнутри арочной галереей. К стене двора, обращенной к Мекке, примыкает колонный молитвенный зал с роскошно украшенной нишей в стене, также обращенной к Мекке. Зал венчает огромный купол на барабане. Сложное пространство молитвенного зала не связано четкой ориентацией на Мекку и призвано вызывать ощущение вездесущности Аллаха. Над храмом возвышается мощная башня минарета, с которого призывают верующих к молитве.

Основные архитектурные элементы мечети послужили основой для формирования мусульманских понятий о красоте: «джамал» — божественная совершенная красота (купол мечети), «джалал» — божественное величие (минарет) и «сифат» — божественное имя (изречения из Корана на внешних поверхностях мечети).

К наиболее известным ранним памятникам мусульманской архитектуры относится мечеть Омейядов в Дамаске (705—715 гг.), перестро- енная христианская базилика: в высоком зале просторно расставлены колонны с коринфскими капителями. В мечети Ибн-Тулуна в Каире (876-879 гг.) вместо колонн — прямоугольные столбы, соединенные стрельчатыми арками. Арки и карнизы покрывает резной растительный орнамент.

Чудом архитектуры мавританской Испании считается соборная мечеть г. Кордова, заложенная в 785 г. и достроенная в IX и X вв. Открытый двор с фонтаном сравнительно невелик. Зато внутренний объем мечети разделен на множество пространственных фрагментов восемьюстами колоннами, которые попарно соединены подковообразными красно-белыми арками. Зал производит впечатление сказочного леса, где деревья из цветного мрамора, порфира и яшмы освещены тысячью подвесных серебряных лампад.

В Гранаде находится знаменитый архитектурный ансамбль XIV в. -дворец Альгамбра, окруженный красной крепостной стеной. Покои и помещения для пышных приемов сконцентрированы вокруг больших открытых дворов — Львиного и Миртового. Дворы заполнены как бы непринужденно расставленными тонкими колоннами. Со сводов спускаются «сталактиты»; стены, арки и карнизы украшены орнаментом из золотых, голубых и красных узоров. В оформлении интерьеров использован разноцветный мрамор, мозаика, керамические изделия, раскрашенный алебастр. Все это отражается в воде фонтанов.

В мусульманском Азербайджане к XII в. сложились две архитектурные школы: нахичеванская и ширвано-апшеронская. Для нахичеван-ской характерны столпообразные мавзолеи: восьмигранный мавзолей Юсуфа (1162 г.), десятигранный — Моминехатуна (1186 г.). Грани покрыты узором, напоминающим ковровый. Основные линии орнамента выполнены из бирюзового кирпича. К концу XII в. композиция мавзолеев изменилась. Их центром стал портал с глубокой сталактитовой нишей (мавзолей в Иараге, 1167 г.). В XIV в. архитектура стала более динамичной: мавзолей Карабагляр состоит из двенадцати широких полуцилиндров и был увенчан высоким конусом. Устемление ввысь подчеркнуто диагонально расположенным шрифтовым узором из кирпича бирюзового цвета.

В отличие от нахичеванской ширвано-апшеронская архитектура использовала камень, а не кирпич. Особое развитие она получила в XVe., когда государство Ширван распростанилось на весь северный Азербайджан. Для этого стиля характерны каменная резьба и асимметрия. Выдающимся произведением этого стиля является дворец Ширваншахов.

В Средней Азии и Иране наряду с колонной мечетью развиваются четырехайванные культовые ансамбли, архитектуру которых позднее стали повторять и в светском строительстве. Айваны — это сводчатые залы, открывающиеся во внутренний двор мечети или медресе (выс- шее духовное учебное заведение). Вход в айван образуют мощные пилоны, соединенные арками. По бокам главного фасада здания высятся минареты.

Одним из наиболее величественных архитектурных ансамблей Средней Азии является площадь Регистан в Самарканде, образованная тремя величественными порталами медресе: Улугбека (1417-1420 гг.), Шир-дор и Тилля-кари (построенными через двести лет). Прямоугольный внутренний двор медресе Улугбека образован двухэтажными зданиями с лоджиями со стороны двора. Айваны в середине каждой стены служили местом для занятий.

Наиболее значительным зданием Самарканда является мечеть Би-би-ханым (1404 г.). По замыслу Тимура это должно было быть самое величественное строение на земле. Вход в мечеть — через арку, между двух восьмигранных минаретов.

Грандиозные купола Самарканда облицованы керамической плиткой сине-голубого цвета, сливающегося с небом. Наружные стены зданий украшены в основном искусно выложенной мозаикой, образующей неповторимые геометрические узоры. Во внутреннем убранстве преобладает растительный орнамент и сочетание синего и золотого цвета. Удивительный ансамбль портально-купольных композиций являет собой квартал мавзолеев духовенства и правителей Самарканда XIV -XV вв. — Шахи-Зинда. Каждое здание своеобразно и в архитектурном, и в художественном отношениях. Особенно поражают тончайшие кружевные узоры из камня и алебастра и подбор цветных изразцов на порталах.

К архитектурным и историческим памятникам Самарканда относится и монументальная семейная усыпальница Тимура — Гур-Эмир (начало XV в.). На восьмигранном основании — высокий барабан, на котором покоится ребристый голубой купол. Внутри стены мавзолея отделаны мрамором, а снизу до высоты человеческого роста — светлым нефритом. Из темного нефрита вырезано и надгробие Тимура. Надгробия окружены ажурной мраморной оградой. Резьба покрывает также и стены и двери.

Айванная мечеть имеет купольную конструкцию (максура) особого назначения — помещение для молитвы правителя рядом с нишей — мих-рабом. Но такая структура мечети противоречила демократическому духу ислама. В XIII в. в каирской мечети Бейбарс крыша максуры превращается в огромный купол перед михрабом. Константинопольский храм св. Софии вдохновил выдающегося архитектора XVI в. Синана покрыть все пространство мечети куполом, опирающимся на балдахин (шести- или восьмиугольный), к которому примыкают купола меньших размеров. Но в отличие от храма св. Софии во многих зданиях Синана подкупольное пространство приближено ко входу. Боковые фасады украшены аркадами. Особенно впечатляет компоновка горизонтальных (заземляющих) и вертикальных (возносящих к богу) линий минаретов. Наиболее известным шедевром Синана является мечеть Селиме (1569-1575 гг.).

В Индии XIII в. мусульманская архитектура использовала особенности местной архитектуры: сочетания камней разных пород и цветов; здания возводились на платформе и украшались по углам шлемовид-ными куполами. Грани минарета Кутб-Минар (Дели, XIII в.) имеют различный профиль на разных ярусах: то острые, то округлые. Еще более нарядный вид придают ему сочетание золотистого и красного песчаника и узорчатые балконы.

Активно разворачивается градостроительство в Индии в период правления Великих Моголов — XVI—XVII вв. Формируется новый монументальный стиль, сочетающий изящество с грандиозностью. Шедевр этого стиля—мавзолей Тадж-Махал (Агра, 1632—1650гг.), всозда-нии которого приняли участие стоители разных стран. Кажущееся невесомым здание из белоснежного мрамора как бы застыло в воздухе, отразившись в зеркале воды. Купол и четыре минарета устремляются ввысь, стены, изрезанные арками, потеряли свою массивность.

Прикладное искусство мусульманского мира создало невообразимое богатство декоративных изделий. В Северной Африке это прежде всего керамика с металлическим золотистым блеском, изделия из металла, покрытые чеканкой, гравировкой и инкрустацией, резные изделия из ценных пород дерева и слоновой кости, ткани — от тяжелой парчи до прозрачного муслина.

В мавританской Испании для украшения гранадского дворца были созданы массивные яйцевидные альгамбрские вазы, суженные книзу, с плоскими ручками-крыльями. Они также были покрыты люстровым орнаментом. В XV в. прославился темно-синий фаянс с золотом из Валенсии.

Особое место в искусстве мусульманского мира заняла книжная миниатюра. Поскольку в запретах Корана она не упоминалась, на страницах каллиграфических рукописей мы видим изумительно выполненные изображения эпических героев, пиров, лирические и батальные сцены. Стилистика миниатюры вобрала и своеобразно преломила опыт каллиграфии, ювелирного мастерства и ковроткачества: филигранная плоскостная графика рисунка сочетается с красочным узором.

К шедеврам книжной иллюстрации относятся миниатюры Камалад-дина Бехзада к поэме Сзади «Бустан» (1488 г.) и к книге о победах Тимура «Зафар-наме». Несмотря на стилевую условность книжной ми-шгпюры, образы Бехзада сохранили живость непосредственного восприятия.

Тебризскую школу миниатюры в Азербайджане отличает большая декоративность и сложность композиции. Выдающимся ее представителем является Султан Мухаммед, автор иллюстраций к «Хамсе» Джа-ми (конец XV в.).

В мусульманской Индии миниатюра обретает чувственную объемность, появляется светотень. Характерный для Индии интерес к человеку породил новый жанр в миниатюре — портретный, с острыми психологическими характеристиками.

Местные школы близки к традициям народного лубка и стенным росписям. Миниатюра раджпутской школы обращается к индуистским мифологическим сюжетам.

На основе создания общего культурного пространства ислам и художественные традиции разных народов обогатили друг друга, а некоторые национальные жанры и сюжетные линии, например поэтические, приобрели общемусульманское значение.

Малюга Ю.Я. Культурология. М.: Инфра-М,1999.

http://www.countries.ru/library/orient/islarch.htm

Posted in Архитектура и искусство | Отмечено: , , , , , , , , , , , , | Leave a Comment »