Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘магия’

Гершом Шолем. Каббала (Главы из книги)

Posted by nimatullahi на 14 мая, 2003

От переводчика

Гершом Шолем (1897 – 1982) – крупнейший еврейский ученый и мыслитель, родоначальник науки о еврейской мистике, труды которого перевернули сложившиеся представления о роли каббалы в иудаизме и европейской культуре.

Практическая каббала

Сфера деятельности практической каббалы – это, прежде всего, «белая» магия, или магия «с чистыми намерениями», особенно если практика совершается с использованием священных, эзотерических имен Бога и ангелов, манипуляции с которыми могут повлиять на физический мир не в меньшей степени, нежели на духовный. Такие магические операции не считались в каббале невозможными и не подвергались полному и категорическому запрещению, хотя многие каббалистические сочинения и настаивали на их запрете.

В любом случае, их позволено совершать лишь наиболее искусным в этой области людям, да и то не ради собственной выгоды, но лишь в момент опасности или ради нужд общины. Если же кто-либо все же пытался совершать такие действия самовольно, он подвергал свое тело и душу серьезному риску. Вместе с тем, дошедшая до нас огромная литература по практической каббале свидетельствует о том, сколь часто нарушались подобные предупреждения. Кроме того, в реальной практике граница между физической магией и всецело обращенной вовнутрь «магией» буквенных комбинаций и каванот была очерчена не всегда достаточно ясно и ее легко можно было пересечь в любом направлении. В прошлом многие исследователи каббалы не проводили различия между двумя этими типами и зачастую обозначали термином «практическая каббала» лурианскую школу, противопоставляя ее школе Моше Кордоверо и Зоhару. Такого рода путаницу можно обнаружить уже у Пико делла Мирандолы, который использовал это название крайне неопределенным и противоречивым образом. Он полагал, в частности, что каббала Авраама Абулафии относится именно к «практической» разновидности. Однако сам Абулафия прекрасно осознавал это различие и во многих из своих трудов яростно нападал на «хозяев имен» (баалей шемот), «запятнавших» себя магическими практиками.

Анонимный автор одного приписанного Маймониду текста1, принадлежавший к школе Абулафии, различает три вида каббалы: «раввинистическая», «пророческая (профетическая)» и «практическая». Последняя отождествляется им с теургией, магическим использованием Священных Имен, что вовсе не тождественно созерцанию таких Имен.

Прежде чем начал использоваться сам термин «практическая каббала», эта сфера деятельности называлась хохмат hа-шимуш («практической мудростью»); это выражение является буквальным переводом греческого термина (праксис), применяемого обычно для обозначения магической деятельности. Испанские каббалисты проводили четкое различение между традициями, дошедшими до них от «владельцев учения о сфирот» (баалей hа-сфирот), и теми, которые были созданы магами и «хозяевами имен». Им были известны также и некоторые специфические магические практики, называемые «великой теургией» (шимуша раба) и «малой теургией» (шимуша зута)2. Однако, в отличие от Абулафии, Йосеф Гикатила, Ицхак hа-Коhен и Моше де Леон упоминают о таких «хозяевах имен» и об их методах, не делая им никаких упреков. С XV века начинает преобладать семантическое разделение на «спекулятивную» и «практическую» каббалу, хотя это вовсе не обязательно подразумевает негативное отношение к последней. Однако в целом можно отметить, что основные, классические изложения каббалистического учения очень редко упоминали о его «практической» стороне, разве что между прочим, как например в ангелологическом сочинении Кордоверо Дришот бе-инъяней hа-малахим3.

С исторической точки зрения большинство концепций и методов практической каббалы значительно древнее теорий каббалы умозрительной и, в сущности, от нее не зависит. Вообще говоря, то, что стали называть практической каббалой, было причудливой смесью самых разных магических практик и методов, появлявшихся в иудаизме начиная с талмудического периода и в течение всего средневековья. Учение о сфирот едва ли когда-либо играло в этих практиках существенную роль, если не брать в расчет предпринимавшихся с конца XШ века редких попыток соединить два этих течения. Великое множество подобного магического материала сохранилось в сочинениях немецких хасидов (Хасидей Ашкеназ), созданных в значительной степени под каббалистическим влиянием, – причем как в текстах, написанных специально на эту тему, например, в Сефер hа-шем Элеазара из Вормса, так и в различных сборниках и антологиях. Древнейшие теургические и магические трактаты, такие как Харба де-Моше и Сефер hа-разим, были, в конце концов, ассимилированы практической каббалой. Разнообразные идеи и практики, связанные с представлением о големе, также играли свою роль в практической каббале, сочетавшей в данном случае материал, извлеченный из Сефер йецира, с некоторыми магическими традициями. Формальные критерии, выработанные каббалистами для определения границ допустимого применения магии, часто нарушались и вообще были весьма зыбкими, что привело к возникновению в практической каббале достаточно благосклонного отношения к «черной» магии – то есть, магии, целью которой было причинение вреда другому человеку или использование «нечестивых имен» (шемот hа-тума, см. Санhедрин 91а) различных темных, демонических сил, и которая применялась для достижения личной выгоды. Прямое отрицание практической каббалы большинством каббалистов, подчас выходившее за рамки пустой формальности, было по большей части реакцией именно на подобные практики. Черная магия охватывала широкую область демонологии и разнообразных видов колдовства, направленных на разрушение естественного миропорядка и создание недозволенных, греховных связей между вещами, которые, согласно традиции, должны быть отделены друг от друга. Деятельность такого рода рассматривали как восстание человека против Бога и дерзкую попытку поставить себя на Его место. Согласно Зоhару (1:36 b), источником подобных практик были «листья Древа Познания», рассеянные среди людей с момента изгнания из Райского сада. Наряду с этим взглядом продолжала бытовать и древняя традиция, встречаемая впервые в Книге Эноха, согласно которой восставшие ангелы, павшие с небес, были первыми наставниками человечества в магических искусствах. По сей день, говорится в Зоhаре (3:208а, 212а-b), колдуны отправляются на «горы тьмы», где обитают восставшие ангелы Аза и Азаэль, чтобы учиться под их руководством (еврейский вариант позднесредневековой идеи о «шабаше» ведьм и колдунов). Библейским архетипом колдуна является Билам (Валаам). Такая черная магия называется в каббале «апокрифической (непринятой) наукой» (хохма хицона – «внешняя мудрость») или «наукой восточных людей» (хохма бней кедем –«мудрость сынов Востока», согласно 1 Царей 5:10). Хотя ее теоретическое изучение и было разрешено, – а некоторые каббалистические книги содержат ее достаточно подробное изложение, – ее практика была строго запрещена. Колдун вызывает нечистый дух из клипот и смешивает вместе чистое и нечистое. Впрочем, в Тикуней Зоhар манипуляции с такими силами считаются правомерными и допустимыми при определенных обстоятельствах, так как ситра ахара должна быть побеждена своим собственным оружием.

Противодействие сторонников умозрительной каббалы распространению черной магии не могло воспрепятствовать появлению разнородной массы магических предписаний в литературе практической каббалы. Достаточно часто в ней можно обнаружить описания относящихся к сфере белой магии амулетов и оберегов рядом с заклинаниями для призывания демонов, заговорами и формулами, призванными служить для достижения личной выгоды (например, магического сокращения времени пути, отыскания сокрытых сокровищ, неуязвимости перед лицом врагов, и т. д.), – а подчас и для целей сексуальной магии и некромантии.

Интернациональный характер магической традиции становится очевидным в сборниках такого рода, включающих в себя многие исходно нееврейские элементы, – например, из арабской демонологии, германского и славянского колдовства. Именно эта беспорядочная смесь различных элементов несет ответственность за тот достаточно грубый образ практической каббалы, который сложился в еврейском народном сознании и в конце концов достиг также и христианского мира, где безусловно осталось совершенно незамеченным теоретическое различие, проводимое в каббале между запрещенными и дозволенными магическими практиками. Впрочем, распространившееся повсюду в средние века представление о еврее как о могущественном колдуне в не меньшей степени питалось из источников самой практической каббалы, чем было вызвано этой путаницей. Еще во времена гаонов титулом баал шем («хозяин имени») наделялся адепт практической каббалы, владевший искусством изготавливать амулеты для различных целей, вызывать ангелов или демонов, а также изгонять злых духов, овладевших телом человека. Все личности такого рода несомненно связывались в народном сознании с белой магией и противопоставлялись колдунам, ведьмам и чародеям.

Среди ранних каббалистических текстов особенно богаты материалом, заимствованным из практической каббалы, Зоhар, сочинения Йосефа б. Шалома Ашкенази, Менахема Цийони и трактат Брит Менуха; в пост-лурианский период в этом отношении особенно выделяется книга Нафтали Бахараха Эмек hа-мелех. Магические молитвы, приписываемые некоторым знаменитым таннаям и амораям, были составлены задолго до возникновения умозрительной каббалы; в самом деле, обширный магический материал, сохранившийся в книгах, подобных Сефер hа-разим и более поздним сочинениям периода гаонов, обнаруживает множество сходных черт с магическими греческими папирусами, найденными в Египте. Одновременно с этими источниками появились многочисленные магические переложения молитвы Шмоне эсре, – например, Тфилат Элияhу4, известная уже Ицхаку Слепому, или проклинающая версия той же молитвы, цитируемая со ссылкой на Менахема Реканати в полной рукописи Шошан содот. Практически все сочинения такого рода сохранились лишь в рукописном виде, исключая случайные заимствования из них в более популярных сборниках. Среди известных манускриптов практической каббалы, с характерным для нее смешением самых разнородных элементов, наиболее важными являются Sassoon Ms. 2905, British Museum Ms. 752, Cincinnati Ms. 35 и Schocken Ms. 102. Литература такого рода имела при этом исключительно широкое распространение, а потому известны сотни других рукописных книг на эту тему. Заслуживают упоминания также анонимный трактат Сефер hа-хешек6, Шулхан hа-шекель (в Sassoon Ms.) и Шеерит Йосеф Иосефа ибн Цайяха (1549)7. Однако ни в одной из этих книг не было предпринято попытки систематически изложить данный предмет. Во многих популярных сборниках, имевших очень широкое распространение, сочетались друг с другом практическая каббала и народная медицина.

Среди других выдающихся сочинений по практической каббале следует упомянуть: Толдот адам (1720) и Мифалот элоhим (1727) Йоэля Бааль Шема; Дерех hа-яшар (Краков, 1646); Дерех яшара Цви Хотша (Фюрт, 1697); Таалумот хохма (Венеция, 1667); Сефер hа-Зехира (Гамбург, 1709) Зехарии Плонгиана; сборник Авраама Хаммави Хеах нафшену (1870), Давек ме-ах (1874), Абиа хидот (1877), Лидрош элоhим (1879) и Нифлаим маасеха (1881); и Рефуа ве-Хаим Хаима Палаче (Palache) (1874). Много ценных материалов из области практической каббалы можно найти в Mitteilungen der Gesellschaft fuer juedische Volkskunde (1898–1929) и Jahrbuecher fuer juedische Volkskunde, 1-2 (1923 – 1924). Хаим Виталь также составил антологию по практической каббале, включив в нее и алхимические материалы8. Его сын Шмуэль создал алфавитный лексикон практической каббалы под названием Таалумот хохма, к сожалению, не сохранившийся до наших дней. Вместе с тем, обширный лексикон Моше Закуто Шоршей hа-шемот сохранился во многих рукописных экземплярах9. Существуют неоспоримые свидетельства того, что некоторые выдающиеся каббалисты также написали сочинения по практической каббале, не сохранившиеся до наших дней. Согласно самой каббалистической традиции среди великих учителей практической каббалы были такие фигуры, как Иуда hе-Хасид, Йосеф Гикатила, Ицхак из Акры, Йосеф делла Рейна, Самсон Острополер и Йоэль Баал Шем Тов.

К области практической каббалы относятся также многочисленные традиции, связанные с существованием особого архангельского алфавита; древнейшим среди них было учение об «алфавите Метатрона». Другие подобные алфавиты колмосин («[ангельских] палочек или перьев для письма») приписывались Михаэлю, Габриэлю, Рафаэлю и т. д. Некоторые из дошедших до нас примеров этих алфавитов обнаруживают сходство с клинописным письмом, в то время как другие несомненно происходят от древнего еврейского или самаритянского письма. В каббалистической литературе они известны как «письмо глаза» (ктав эйнаим), потому что их буквы состоят из линий и небольших кружков, напоминающих глаза. В исключительных обстоятельствах, – таких, как написание Тетраграмматона или Божественных имен Шаддай и Элоhим, – эти алфавиты иногда использовались прямо в тексте, написанном обычными ивритскими буквами. Такие магические буквы, использовавшиеся в основном в амулетах, были потомками магических буквенных знаков, которые встречаются в греческих и арамейских теургических текстах начиная с первых веков нашей эры. По всей видимости, их создатели подражали клинописному письму, которое еще можно было увидеть тогда на древних памятниках, но оно уже стало недоступным для расшифровки и потому приобрело в их глазах магические свойства.

Знаменитая средневековая книга Clavicula Salomonis («Ключик Соломона») вовсе не была еврейской по своему происхождению, и лишь в XVII веке появилось ее издание на иврите; она представляет собой смесь еврейских, христианских и арабских элементов, каббалистический компонент в которой практически отсутствует. Подобным же образом так называемая «Книга священной магии Абра-Мелин» (Лондон, 1898), которую считают английским переводом сочинения, написанного на иврите в XV веке неким «Авраамом, евреем из Вормса» и которая повсеместно рассматривается в современном европейском оккультизме как классический текст практической каббалы, в действительности вовсе не была написана евреем, хотя ее анонимный автор XVI века хорошо владел ивритом. Первоначально она была написана на немецком языке, а ее рукопись на иврите, находящаяся в Оксфорде10, – это просто плохой перевод с немецкого. В действительности же эта книга распространялась в различных редакциях на нескольких языках. Ее анализ показывает, что на нее оказали определенное влияние еврейские идеи, но при этом она не имеет никаких явных параллелей в каббалистической литературе.

Связь каббалы с другими «оккультными науками», такими как астрология, алхимия, физиогномия и хиромантия, была незначительной. Астрология и алхимия занимали в каббалистической мысли по большей части маргинальное положение. В то же время практическая каббала проявляла интерес к магическому использованию пневматических (духовных) сил звезд при помощи особых формул и заклинаний. Применение астрологических талисманов вне всякого сомнения было связано с влиянием арабских и латинских источников; впервые упоминание о нем встречается в Сефер hа-левана11, цитируемой Нахманидом. Еще одним сочинением по астрологической магии был перевод на иврит книги Picatrix – Тахлит hе-хахам12. Этот жанр магической литературы упоминается также и в Зоhаре (1:99b); а некоторые трактаты на эту тему сохранились в рукописях по практической каббале. В ряде каббалистических сочинений, рассказывающих об изготовлении магических колец, чисто астрологические мотивы сочетаются с другими, заимствованными из «науки комбинирования». Содержащая подобные идеи книга, заявляющая о себе как об откровении свыше, сохранилась в Sassoon Ms. 290. Сефер hа-тамар, авторство которой приписывалось Абу Афлаху из Сиракуз13, сохранялась в кругах практических каббалистов, однако источником ее была скорее всего арабская астрологическая магия. Интересно, что отношение самих каббалистов к астрологической магии было очень противоречивым, но некоторые из ведущих каббалистов, например, Моше Кордоверо, действительно ее одобряли.
Алхимия также оказала на каббалу сравнительно небольшое влияние. Действительно, с самого начала между ними имели место существенные расхождения в области символики, ибо если алхимик рассматривал золото как символ совершенства, для каббалиста золото, символизирующее сфиру Дин, занимало иерархически более низкое положение, чем серебро, которое служило символом Хесед. Тем не менее предпринимались попытки согласовать две эти системы, свидетельства чему встречаются уже в Зоhаре. Йосеф Тайтацак, живший в эпоху изгнания из Испании, заявлял об идентичности алхимии Божественной мудрости каббалы14. В XVII веке в Италии был написан на иврите каббалистический алхимический трактат Эш мецареф, но его оригинал сегодня утрачен; значительные фрагменты этого текста сохранились в латинском переводе в 1-ом томе Kabbala Denudata Кнорра фон Розенрота15. Хаим Виталь потратил в своей молодости целых два года исключительно на изучение алхимии и написал книгу об алхимических практиках, в чем он публично раскаивался в более почтенном возрасте. Нет никаких данных о том, что каббалисты занимались физиогномией, однако в некоторых случаях каббалисты затрагивали вопросы хиромантии, – в частности, в Зоhаре и в традициях лурианской школы. Некоторые каббалисты верили, что по линиям на ладони и на лбу можно определить предыдущие воплощения человека.

Занятия практической каббалой затрагивали ряд проблем, связанных с природой оккультных явлений. Некоторые из них попадали в категорию гилуй эйнаим, т. е., благодаря им человеку могло быть даровано видение чего-либо, что, вообще говоря, было позволено видеть лишь очень немногим мистикам. В них можно было увидеть отблеск окружающего всех людей «сапфирового эфира» (hа-авир hа-сапири), в котором как бы записаны все их движения, – «книгу, в которую точно занесены все деяния человека» (об этом говорится, в частности, в сочинениях Менахема Азарии ди Фано). В лурианских источниках с этим эфиром часто связывается идея целем, представление об ангельском «письме глаза» и об отражающих тайную природу мыслей и поступков человека незримых буквах, которые парят вокруг его головы и могут быть увидены посвященными. Иногда, особенно во время исполнения определенных заповедей, таких как обрезание, посвященному может быть также даровано видение Тетраграмматона в форме пылающих букв, «возникающих и исчезающих в мгновение ока». Если делающий обрезание моэль был также и каббалистом, он мог сказать по оттенку этого пламени, какова будет судьба новорожденного ребенка16. Агадическое предание о лучах света, исходивших изо лба Моше17, стало источником каббалистического представления об особом гало, окружающем голову любого праведного человека18. Это верование распространилось очень широко, хотя иногда считали, что гало появляется лишь незадолго до смерти цадика. По сходной модели истолковывались и видения ангелов: образ ангела запечатлен в некоем незримом эфире, который отличается от обычного воздуха, и его могут увидеть лишь немногие избранные – не потому, что они пророки, но поскольку Бог открыл им глаза в награду за то, что они очистили свои плотские тела19. С аналогичным феноменом сталкивались и колдуны, видевшие демонов. Многие каббалистические источники упоминают об автоматическом письме. Так, например, Йосеф б. Тодрос Абулафия сочинил один из своих каббалистических трактатов под влиянием «пишущего имени»20. Такие «имена», облегчающие процесс письма, упоминаются во многих рукописных текстах практической каббалы. Описывая дарованное ему «откровение», Йосеф Тайтацак говорит о «мистическом таинственном способе писать без помощи руки». В антологии Шошан содот21 упоминается практика автоматического письма, при котором «делаются знаки [хакика] пером», как метод получения ответа на особо насущные или сложные вопросы. В различных источниках упоминается также целый ряд иных спиритуалистических феноменов, вызываемых как спонтанно, так и умышленно; среди них называется «стол, парящий в воздухе», – феномен, чрезвычайно широко распространенный в Германии начиная с XVI века. Согласно сообщению одного очевидца, эта церемония сопровождалась произнесением Божественных имен, взятых из практической каббалы, и пением псалмов и гимнов22. Один знакомый Вагензейля рассказал ему23, что видел нескольких ешиботников из Вюрцбурга, которые учились в Фюрте поднимать в воздух такой стол при помощи Божественных имен. Специальные наставления по подниманию стола сохранились в некоторых каббалистических манускриптах24. По крайней мере с XV века в такого рода литературе начинают встречаться упоминания об использовании магических жезлов25.

Определенные магические имена (шемот) предназначались для достижения особых целей. Шем hа-гарси призывалось при изучении Талмуда или любого раввинистического текста (гирса); шем hа-дореш призывалось проповедником (даршаном). Существовало также «имя меча» (шем hа-херев), «имя Огдоады» (шем hа-шминиют) и «имя крыла» (шем hа-канаф). Некоторые из такого рода магических формул были заимствованы из нееврейских источников, как, например, имя «Параклета Иисуса б. Пандеры», которое один проповедник рекомендовал использовать в синагоге26.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Мегилат сетарим, опубл. в Хемда генуза 1 (1856), с. 45-52.
2 См. Тарбиц 16 (1945), с. 196-209.
3 В конце Малахей элион Р. Маргалиота (1945).
4 Cambridge Ms. 505.
5 Йосеф Тиршхом Шушан йесод олам; см. публикацию М. Бенаяhу в Темирин 1 (1972), с. 187-269.
6 См. Festschrift fuer Aron Freimann (1935), S. 51-54.
7 Эта книга некогда хранилась в еврейской библиотеке в Вене.
8 См. рукопись в Musayof Collection, Иерусалим.
9 Отрывки из него были опубликованы в 1899 г. М. Швабом во французском переводе.
10 Ms. Neubauer 2051.
11 Сефер hа-левана. Лондон, 1912.
12 См. издания арабского оригинала (1933) и немецкого перевода (1962) этой книги.
13 Опубл. Г. Шолемом в 1927 г.
14 См. Сефунот 11 (1971), с. 86-87.
15 Эти фрагменты были собраны, переведены на английский язык и изданы Робертом Келлумом в книге A Short Enquiry Concerning thе Hermetick Art, Лондон, 1714; новое издание – 1894.
16 Нафтали Бахарах Эмек hа-мелех, 175b.
17 Мидраш Берешит Раба 47.
18 Сефер хасидим, пар. 370.
19 Моше Кордоверо пишет об этом в Друшей малахим.
20 См. Керем хемед, 8, с. 105.
21 Oxford Ms., пар. 147.
22 J.-Ch. Wagenseil Sotah, 1674, p. 530.
23 Ibid., p. 1196.
24 Напр., Jerusalem 1070, 80, p. 220.
25 Y. Perles, Festschrift fuer H. Graetz (1887), S. 32-34. См. также: Элияhу Коhен hа-Итамари Мидраш Талпиот (дварим нифлаим).
26 Hebr. Bibl., 6 (1863), S. 121; Г. Шолем, Китвей-яд бе-каббала (1930), с. 63.

Перевод с английского: Константин Бурмистров

http://www.plexus.org.il/texts/sholem_kabala.htm

Posted in Другие традиции | Отмечено: , , , , , , | Leave a Comment »

М. Аптекман. Фантастическая каббала.

Posted by nimatullahi на 15 апреля, 2002

Марина Аптекман

Фантастическая каббала и ее роль в истории русского оккультизма: великое тайное учение или успешное шарлатанство?

Эти тексты не обращены к простым смертным… Гностическая апперцепция рассчитана на элиту… Ибо, говоря словами Библии, незачем метать жемчуг перед свиньями.

Камаль
Жумблатт, из интервью газете “Ле Жур”1

Твои … манифесты не ясны и не прозрачны. Это утробное урчанье, а прикидывается речью. Сколько народу разбирало эту речь,

столько раз находили в ней что хотели… Поэтому тысячи дураков поверят в ваш план, их вера будет крепче меди… Никто не слушал Земмельвайса, когда тот говорил врачам дезинфицировать руки перед тем, как браться за рожениц. Он говорил неинтересно. Люди охотнее верят в лосьоны против лысины. Люди инстинктивно чувствуют, что в таком лосьоне сочетаются взаимоисключающие реальности, что в нем отсутствует логика и отсутствует честность. Но так как им говорили, что Бог загадочен и неизъясним, нелогичность — это именно то качество, которое, по их мнению, приличествует Богу. Нелогичное для них означает — близкое чуду. Вы придумали лосьон против лысин. Мне не нравится, это плохая игрушка2.

Умберто Эко. “Маятник Фуко”.

Роль эзотерической философии, мистики и оккультизма в русской культуре в последнее время все больше привлекает внимание исследователей-литературоведов. Однако если история спиритуализма в России или мистическая доктрина Елены Блаватской уже достаточно исследованы, Каббала и ее роль в русской культурной истории изучены еще недостаточно. Американские ученые, за небольшим исключением, этой темой серьезно не занимаются. В России же, наоборот, наблюдается повышенный к ней интерес, но интерес этот почти всегда спекулятивный, политический и часто связан с антисемитизмом. Примером такого подхода может служить книга Владимира Острецова, где автор доказывает, что “своей отравой мертвого символизма и примитивной чувственности Каббала вошла в сердца юношей XVIII века и повлияла на развитие всего дальнейшего устройства России”3. Острецов утверждает, что в поисках магических тайн масонские писатели Херасков и Лопухин обратились к черной магии древних сионистов, называющих себя великой Белой Расой, цель которой — завоевание всего мира и которая в конце концов и привела Россию “к революции, развалу и масонскому правлению Ельцина и Чубайса”. Острецов пытается доказать, что каббалисты считали себя великой тайной расой, обладающей могучим тайным учением, и связывает этот факт с “известным всему миру желанием евреев обладать мировым господством”. Для Острецова Каббала приравнивается к магии, причем к негативной — черной магии. Однако, несмотря на то, что среди европейских каббалистических текстов действительно можно встретить и те, что посвящены магии букв и цифр (например, “Шимушей Техилим” — “Применение псалмов в магических целях”), в литературе классической Каббалы, говоря словами известного ученого Гершома Шолема, эти тексты “играли совершенно подчиненную роль. То, что действительно заслуживает названия Каббалы, имеет очень отдаленное отношение к магическим методам”.

В то же время И.Лопухин, яркий деятель новиковского масонства конца XVIII столетия в своей книге “Внутренняя церковь” прямо говорит, что Каббала учит человека свету божьему, а самая нижняя жатва злобному духу Антихристову суть упражняющиеся в гнусной ворожбе и гаданиях, алхимии и колдовстве”4 . Развивая свои идеи, Острецов достаточно цитирует оригинальные — как он утверждает — каббалистические тексты, которые прямо говорят о превосходстве Белой Расы над всеми другими. Проблема в том, что текст, который цитирует Острецов, появился лет на сто позже возникновения кружка Новикова и на тысячу лет позже подлинных классических текстов еврейской Каббалы. Более того, написан он не евреем, но французом — мистиком и оккультистом начала XIX века, взявшим псевдоним Елифас Леви.

В своей статье я хотела бы рассказать об одной из самых удачных, на мой взгляд, подделок — фантастической Каббале, истории ее развития, начиная с XVI века до начала века XX, и особенно о том влиянии, которое фантастическая — или, как еще говорят, магическая — Каббала имела в культурной среде русского Серебряного века, так как именно каббалистические материалы этой эпохи и сыграли, на мой взгляд, наиглавнейшую роль в создании современного российского мифа о тайном магическом учении евреев.

Слово “Каббала” происходит от ивритского слова, в переводе означающего “традиция”. Каббала — еврейская эзотерическая философия, которая сложилась в III–IV вв. новой эры и была развита в XII–XV вв. в Испании и Палестине. Главная идея Каббалы — это идея, что Бог есть по сути ни что иное как сгусток бесконечного света (на иврите зохар). Идея эта питает главную теорию Каббалы — теорию создания мира через свет. Согласно появившейся в Испании в середине XII столетия книге “Зохар”, Бог создал мир потоком своей собственной энергии, льющейся на землю в виде бесконечного Божьего света. Свет этот доходил до земли постепенно — не как единый поток, а скорее как цепочка световых импульсов. Каждый новый день творения в Каббале рассматривается как ступенька, как отдельный импульс (на иврите сфира), а сам источник света — Всевышний — как сфира полноты или, как называет ее еврейский средневековый мистик Исаак Лурия, плерома, т.е. сам Бог. Согласно этой теории, первым существом, возникшим из потока света, был Адам Кадмон — “предвечный человек”. Библейская история о падении Адама интерпретируется в “Зохаре” аллегорически. “Зохар” говорит, что до падения Адам не был человеком в земном понимании этого слова и выглядел как стеклянный сосуд, наполненный Божьим светом. В момент падения сосуд разбился, и кусочки его разлетелись по всему миру — подобно осколкам троллева зеркала в сказке Андерсена. С этого момента мир сфирот разделился на две части: на верхний и нижний (прямое отражение верхнего, но с обратным знаком).

Сфирот нижнего мира, мира зла, на иврите называются клиппот, что значит скорлупки, шелуха. Главная задача каббалистического учения — через молитву и праведную жизнь вернуть душу мистика в ее небесную обитель, в цельность первозданного человеческого образа, то есть собрать в своей душе как можно больше потерянных осколков, хранящих Божий свет первозданного сосуда.

Каббала утверждает, что молитва чрезвычайно важна для мистической практики, потому что Божий свет Зохар всегда демонстрирует себя в нашем мире через Божье слово — знаменитый Логос, широко известный благодаря первым строкам Евангелия от Иоанна: “В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог”. Согласно мистике Каббалы, в процессе создания мира Бог называл имена предметов и эти абстрактные названия стали реальными предметами в нашем мире. Каждой из двадцати двух букв еврейского алфавита соответствует число. Эти-то буквы и числа и являются магической силой, сотворившей мир. Более ранний, чем “Зохар”, каббалистический манускрипт середины VII столетия “Сефер Ецира” утверждает, что сама Тора есть по сути развернутая аллегория имени Бога. Мир сфирот, — говорит одна из глав этой книги, — это сокрытый мир языка, через который Бог обозначил сам себя. Процесс жизни в Боге может истолковываться как процесс речи. Используя слова одного из главнейших специалистов по истории Каббалы израильского философа и историка Гершома Шолема, “в своей совокупности числа и буквы представляют собой таинственные силы, посредством которых Бог сотворил все сущее. Бог начертал их, вытесал их, поменял местами и посредством их создал всё творение и всё, чему быть сотворенному”5 .

Для десятков последующих поколений “Сефер Ецира” послужила источником лингвистического мистицизма, известного под названием практическая Каббала. Согласно ей, переставляя и меняя буквы в Торе, человек интерпретирует священную книгу, находит в ней новые смыслы и — как следствие — понимает Тору все больше и все больше приближается к Богу. Однако даже в “Сефер Ецира” главная роль отводится все же не лингвистическим перестановкам, а моральному образу жизни (на иврите тиккун, что значит восстановление, цель которого собрать в себе все кусочки потерянного Божьего света). В позднейшей еврейской Каббале мотив тиккун становится центральным. В еврейской философской среде Каббала рассматривается как моральная и этическая философия, цель которой — упрочение связи между Богом, человеком и миром(6).

В эпоху позднего средневековья и ренессанса, когда интерес к астрологии, магии и алхимии достигает наибольшей высоты, Каббала мало-помалу становится необычайно популярной в христианском мире. Учение о создании реальности через язык, безусловно, не могло не заинтересовать европейских алхимиков и вызывателей духов. В конце XV столетия граф Пико делла Мирандола написал книгу “Conclussions Cabbalisticae”, где впервые обратил внимание на каббалистические учения. Пико был католиком, однако имел хороших друзей-евреев и, как утверждают ученые, неплохо знал иврит. Однако из оригинальной Каббалы Пико и вслед за ним маги и алхимики Возрождения взяли лишь те места, где говорилось о создании мира через язык. В своей версии Каббалы они поставили эту малую часть в центр учения и развили в теорию, которая утверждала, что, манипулируя еврейскими буквами, можно в конце концов найти именно то слово, посредством которого Бог создал некий предмет, и тем самым этот предмет создать. Роль букв как орудия мистического создания реальности — вот что больше всего привлекало в Каббале мыслителей ренессанса. Подобное отношение ясно видно в цитате из книги ученика Пико Иоганна Рейхлина:

Ради той надобности от ангелов посланы нам буквы, для нас, смертных, изумительные и невиданные, ничто на привычно употребляемом нами языке не значащие, однако, в глубинах нашего разума пробуждающие таинство великое и высочайший восторг(7).

Так как этот тип Каббалы использовался для магических целей, в позднейшей исторической критике он получил название “фантастическая Каббала”. В фантастической версии Каббалы абстрактные концепции сфирот и клиппот были заменены на практических ангелов и демонов. Имя Бога (на иврите шемхамефораш), по каббалистической философии состоящее из семидесяти двух букв и позволяющее достичь мистических высот, превратилось в семьдесят два имени ангелов и демонов. Вот как описывает их Рейхлин:

Злых и добрых духов бесконечное число: настоящие их имена знает только Бог. Много таких имен мы встречаем в Священном Писании, другие имена названы у древних еврейских мудрецов. Все способы открыть имена злых и добрых духов названы нам каббалистами посредством магического вычисления. Вычисление исходит от имени Божьего, имеющего особую силу. Если нужно найти имя ангела, то подыскивают его буквы в графе “добрые” и берут их из рубрики, соотносящейся с планетой этого ангела; если же нужен демон, надо обратиться к графе “злые”. В конце же надо прибавить каждому духу имя Бога — эль — что значит “сила”, а если отнять его от имени, дух свою силу потеряет… Каждой букве в имени соответствует число. Так Ахмиель — очень могучий дух, потому что его число есть семь, умноженное на священную семерку, итого сорок девять(8) .

Маги и алхимики называли Каббалу “великим тайным учением”. Однако это “тайное” учение широко пропагандировалось в десятках книг и рукописей, самой известной из которых можно считать произведение XVI века “Ключики Соломона”. Книгу эту приписывают царю Соломону, который, согласно распространенным в среде оккультистов верованиям, обладал великими магическими знаниями. К сожалению, ни один древний еврейский текст магических способностей Соломона не подтверждает. Иосиф Флавий упоминает некое “Завещание Соломона”, с помощью которого его друг Елизар изгнал бесов в присутствии императора Веспасиана, но не датирует эту книгу. А если учесть, что эпоху, в которую жил Флавий (I — II вв. н.э.), с полным правом можно назвать эпохой зарождения еврейского гностицизма и первых идей Каббалы, возможно, что книга появилась именно в это время. Более того, текст Флавия в целом столь насыщен неверной информацией, что доверять ему довольно трудно.

Частое упоминание о тайных способностях Соломона появится гораздо позже — и не в еврейской, а в арабской литературе, в первую очередь в “1001 ночи”. В эпоху раннего Возрождения этот свод сказок был чрезвычайно популярен в Европе — и особенно в Италии, у которой были наиболее тесные связи с Востоком. Примечательно, что “Ключики Соломона” появились именно в этот период — то есть где-то в конце XV века. Перевод этой книги с иврита на латынь приписывается некоему раввину Абогназару, однако оригинал древнееврейского текста утерян и непонятно, существовал ли когда-либо. Главным аргументом за то, что никакого оригинала на иврите не было вообще, выступает сам текст книги. Поздние исследователи предполагают, что имя Абогназар суть извращенная форма еврейского имени Абен Езра. Однако совершенно очевидно, что сам Абогназар должен был неплохо знать древнееврейский. Текст же “Ключиков” утверждает прямо противоположное.

Большинство “заклинаний” в книге, хоть и написаны еврейскими буквами, являются бессмыслицей, абракадаброй, соединяющей в себе алхимические символы, астрологические знаки, имена демонов и несуществующие псевдоивритские слова. Идея “Ключиков” состоит в том, чтобы научить всех желающих с помощью всего вышеперечисленного делать магические амулеты и пентакли. Один из приводимых книге пентаклей, например,позволяет обрести потерянную привязанность любимой особы. Служит путеводителем к потерянным или украденным предметам, охраняет при длительном морском путешествии и излечивает от водянки(9).

Такое, мягко скажем, “легкомысленное” обращение с ивритом наводит на мысль, что автор текста скорее всего не был раввином и неизвестно, был ли евреем. Более того, само имя Абогназар ближе вовсе не к еврейскому Абен Езра, а, скорее, к гностическим или магическим именам демонов, например, к гностическому имени демона Аббаказар.

“Ключики Соломона” и подобная им литература успешно сделали свое дело — к концу XVI века Каббала уже стойко ассоциировалась с черной магией, но никак не с этической философией.

В Россию первые знания о Каббале пришли скорее всего через масонство, и первое, с чем познакомились здесь русские масоны, — именно магическая сторона учения. А.Пыпин, один из крупнейших дореволюционных исследователей русского масонства XVIII в., в своих книгах упоминает немецкого пастора Розу, который в 1760-х годах посетил Россию и, выступая в ложе “Счастливого Согласия”, утверждал, что знает “магическое Hominum factio, алхимическое приготовление золота и тайные каббалистические формулы”. Русский масон середины XVIII в. И.Елагин, в свою очередь, говорит о некоем Станиславе Ели, от которого получил книгу Германа Фиклада “Cabala Mysticae Naturae”, откуда узнал, что,Каббала суть естественная философия, посвященная познанию души, астралов, небесных духов, стихий, а более всего познанию света Божьего. Великое учение в Каббале составляют буквы и слоги, ибо в буквах живут духи и в каждой букве — начало духа(10).

Однако уже в 80-е годы XVIII в. русское масонство проявляет все меньший интерес к фантастической Каббале. В это время русские масоны знакомятся с трудами богемского мистика Якова Бёме. Г. Шолем говорит о Бёме нижеследующее:

нам остается только гадать, каким образом бедный сапожник из богемского городка Герлиц смог угадать или понять так точно основные идеи каббалистического мистицизма(11).

В мистических произведениях Бёме образы Адама Кадмона и воссоздания целостности духа являются центральными, в то время как магической практике Каббалы автор почти не придает значения. Под влиянием Бёме образ Адама Кадмона становится центральным и в русской масонской символике 80-х годов XVIII в. Масонские идеи моральной Каббалы (особенно идея создания мира через свет и аллегорическая история падения Адама) широко пропагандировались в масонских речах и публикациях того времени, например, в речах видных масонов С. Гамалеи и И. Шварца. В речи, произнесенной на открытии ложи Девкалиона, С. Гамалея говорит, что “человек должен быть жилищем, наполненным светом Божьим” и что главное несчастье человека состоит в том, что он “отдалился от Бога, от источника света и пошел за ложными огнями. Ум в таком человеке подобен искре, погребенной в пепле”(12). Издававшийся московским масонским просветителем Н. Новиковым журнал “Утренний свет” описывает, как произошло “постепенное отдаление человека от света духа Божьего, который создал вселенную и был концом и началом”(13).

Однако, несмотря на просветительскую деятельность новиковского масонства, в широком людском сознании Каббала продолжала ассоциироваться в первую очередь с числовой и буквенной магией. Еще больше усилила эту тенденцию эпоха романтизма, известная своим интересом ко всему магическому и волшебному. Так, Владимир Одоевский в “Русских ночах” говорит о каббалистических знаниях в первую очередь как о знаниях магических, а один из героев пушкинской “Пиковой дамы” спрашивает своего знакомого: “Как! У тебя есть бабушка, которая угадывает три карты сряду, а ты до сих пор не перенял у нее ее кабалистики?”.

И в эту эпоху, как и в начале XVIII в. столетия, все свои знания о Каббале европейские и русские романтики черпали из пересказов все тех же магических книг XVI и XVII вв., откуда получали каббалистические знания алхимики ренессанса.

Эра модернизма заново возродила интерес ко всему мистическому и оккультному, затихший было в середине XIX столетия. Французский символизм принес, используя слова американского филолога Бернис Розенталь, “Возрождение и популяризацию магии, алхимии и Каббалы”(14). Возрождение Каббалы в Европе во многом обязано католическому священнику, взявшему еврейский псевдоним Елифас Леви. Леви не только перевел на французский подлинные книги Агриппы и Рейхлина по магической Каббале, но и написал несколько десятков собственных книг по этой же теме — более “научных” и “современных” по сравнению с “устаревшими” книгами XXVI века. Французский интерес к “научной” Каббале быстро перенесся в Россию, где, как говорит Розенталь, “оккультизм был интегральной частью предреволюционной культуры, которой заинтересовались и художники, и писатели и политические деятели”.

Модернисты и особенно символисты вернулись к идее о магической созидательной власти слова. А.Рембо в своем знаменитом сонете о власти звуков одним из первых модернистов выдвинул идею, что звуки имеют цвета и могут определять человеческие эмоции. Р.Тименчик подметил, что идеи Рембо откликаются в стихотворении Н.Гумилева “На Венере, ах на Венере”, где, согласно поэту, нету слов обидных и властных, так как все говорят языком из одних только гласных(15). Можно даже утверждать, что Гумилев, который был членом масонской ложи и интересовался каббалистической символикой, использовал идею о том, что мир Бога — это мир звуков, а не слов и что именно этот мир потеряли люди после падения Адама: ао и уо — о древнем рае золотое воспоминанье. С Гумилевым перекликается Ф.Сологуб, который говорит в одном из стихотворений: “Родился бы я на Мадагаскаре, / Говорил бы наречием, где много а, / слагал бы стихи о любовном пожаре, / о нагих красавицах на острове Самоа”(16). Очевидно, что остров, где в языке много гласных, для Соллогуба — аллегория утраченного рая.

За символистами последовали футуристы, которые провозгласили, что искусство не описывает, но создает. Можно вспомнить слова А.Крученых “художник волен выражаться собственным языком, ибо творец индивидуален”(17). В 1919 году Шкловский прямо сравнивает заумный язык с заклинанием, “которое кажется нам, непосвященным, бессмысленным набором звуков, а на самом деле несет магическую созидательную силу”(18). Интерес ко всему магическому принес и интерес ко всему забытому, старому и таинственному. Литературно-артистический журнал “Весы” в 1905 году печатает эссе Г.Мейринка, где автор утверждает, что странные, непонятного происхождения вещи, пергаменты, испещренные таинственными знаками, растрепанные рукописи, редчайшие инкунабулы, мрачные толстые гримуары в переплетах из слоновой кожи — они как магнитом притягивают взгляд, устанавливая тайную связь с неведомыми человеку глубинами его собственного Я (19).

О распространении интереса к оккультным наукам в России уже много говорилось, в том числе и об интересе к Леви. В начале века на русский язык были переведены практически все книги Леви. Этот автор упоминается и В. Брюсовым и Вяч.Ивановым. Ахматова вспоминает, что Гумилев, приезжая гостить в ее имение, часто привозил книги Леви с собой. Л.Гортунг утверждает, что “Гумилев много читал Елифаса Леви и даже пытался испробовать на себе его каббалистические рекомендации” (20). Говоря о Леви, критики доказывают, что идеи своих книг он черпал из собственных переводов авторов фантастической Каббалы XVI–XVII вв. Однако мало кто задерживал внимание на том факте, что идеи о магической символической власти языка далеко не так сильны и развиты в магической литературе XVI века, как в работах Леви. В “Ключиках Соломона” речь идет не столько об аллегорической власти языка, сколько о власти магических имен: демонов, ангелов и Бога. Идея языкового магического символизма получает полное развитие именно в книгах Леви. Такое ощущение, что все названное у Леви древним тайным знанием на самом деле создано им самим. Это предположение подтверждается и тем фактом, что Леви довольно близко знал французских поэтов-символистов и даже дружил с Бодлером. Более того, в конце жизни Леви написал стихотворение “Correspondances”, идеи которого очень тесно переплетаются с идеями одноименного стихотворения Бодлера, написанного несколько позже и ставшего программным для литературной теории символизма. Очевидно, можно утверждать, что идеи Леви развивались параллельно идеям французского символизма, вырастали из теории символизма и, в свою очередь, подпитывали ее. Леви действительно переводил старинные книги Каббалы, но его переводы — увы — мало соответствуют подлиннику, уже и так порядком отошедшему от оригинальной философско-мистической Каббалы. Леви изменял эти книги соответственно своей литературно-философской идеологии, параллельной философии символистов; и, следовательно, можно утверждать, что к началу серебряного века не только оккультизм повлиял на символистскую литературу, как уже давно было замечено критиками, но и сама эта литература повлияла на оккультизм.

Именно эта созвучность символизма и теории Леви привела к редкой популярности последнего в России начала ХХ века. Для русского серебряного века Каббала связывалась в первую очередь с магией. Интерес к магической силе Каббалы и особенно к каббалистическому вызыванию духов отразился в десятках произведений того времени. Яркий пример подобной связи виден в “Огненном ангеле” Брюсова:

Все демоны могут вступить в общение с людьми… для вызывания демона необходимо знать его имя, характер и заклинание. Многие демоны, беседуя с людьми, сообщали свои имена, например, Асмодель, Амбриель, Муриель, Зуриель, Ганаель. Но, по мнению исследователей, их можно вычислить и искусственно: из букв еврейских, соответствующих числам небесных знаков… Знак образуется из шести корней и пишется древнееврейскими буквами. Заклинания, которые суть главный элемент в вызывании, составлены магами по взаимному соглашению с демонами, все же это подкреплено властью божественных имен, а сила заклинания состоит в магическом значении букв и чисел (21).

Подобную каббалистическую осведомленность мы можем заметить и у других поэтов того времени. О. Делла-вос-Кордовская рассказывает в своих воспоминаниях, что Гумилев, бывший большим поклонником Леви и лично знавший его ученика мага Папюса,однажды очень серьезно рассказывал о своей попытке вызвать дьявола. Для этого надо было читать каббалистические книги, ничего не есть, а потом выпить какой-то напиток. Все товарищи скоро бросили эту затею, один Н.С. проделал все до конца и действительно видел в полутемной комнате какую-то смутную фигуру (22).

Интерес Гумилева к книгам Леви и Папюса подробно проанализирован в работе Н.Богомолова “Гумилев и оккультизм”. Однако Богомолов не акцентирует ту роль, которую знакомство с псевдо-каббалистическими изысканиями Леви и его учеников могло сыграть в литературном творчестве самого Гумилева. Как пример влияния на творчество поэта оккультных теорий символизма и особенно теософии Блаватской Богомолов приводит стихотворение “Слово” — акмеистический манифест Гумилева. Можно спорить, однако, что связь слова и числа, равно как и их противопоставление как высшего и низшего уровней магического символизма, приведенные ниже, отражают основные идеи каббалистической теории Леви о магическом символизме языка.

И орел не взмахивал крылами,

Звезды жались в ужасе к луне,

Если, точно розовое пламя,

Слово проплывало в вышине.

А для низкой жизни были числа,

Как домашний, подъяремный скот,

Потому что все оттенки смысла

Умное число передает.

В связи с этим необходимо привести и упоминаемую Богомоловым параллель между образом орла у Гумилева и орлом как символом евангелиста Иоанна, так как именно Евангелие от Иоанна вводит в христианскую символику образ Слова-Логоса, центральный для интерпретации христианской фантастической Каббалы.

Однако, несмотря на ту роль, которую сыграл Леви в становлении каббалистической символики русского серебряного века, прямое влияние на русскую богему начала столетия оказал не Леви, умерший в конце XIX в., а его ученики: некий Филипп и особенно Жерар Енкосс, известный под псевдонимом Папюс.

В этой работе мы уже упоминали Папюса, однако личность этого человека и его роль в истории русского оккультизма заслуживают особого анализа. Папюс был врачом, занимался животным магнетизмом, учился у Леви, а в 1888 году стал основателем Каббалистического ордена Розы и Креста. В 1907 году по совету Филиппа, который был в то время близок к царице, Папюс приехал в Россию с лекциями. Интерес русского общества к мистике ввел его в очень высокие круги, и как друг Филиппа он был принят при дворе.

В своих воспоминаниях французский дипломат М.Палеолог рассказывает забавную и весьма магическую историю о том, что напуганный революцией 1905 года Николай Второй стал расспрашивать Папюса о будущем России. В ответ Папюс проделал некие манипуляции с картами Таро и предрек Николаю смерть от рук революционеров. Однако в конце сеанса предсказатель успокоил царя, заверив, что только что создал каббалистическое заклинание, которое до самой смерти своего создателя будет препятствовать русской революции. Неожиданным для Палеолога стал тот факт, что Папюс действительно умер незадолго до Февральской революции — причем довольно молодым. Сам же Папюс через несколько дней после возвращения в Париж в частном разговоре охарактеризовал историю с заклинанием следующим образом: “Эти люди сумасшедшие. Они верят в любую мистическую ерунду. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что эта страна обречена” (23).

Папюс дважды посещал Россию, оба раза выступал с лекциями в Москве и Петербурге и был главным вдохновителем организации в столице Мистического Ордена Мартинистов, который в отличие от Ордена Мартинистов Н.Новикова, созданного на сто с лишним лет раньше, был не масонским, а оккультным. История этого ордена подробно описана в недавно вышедшей книге А.Серкова “История русского масонства: 1845—1945”. За десятилетие с 1907 по 1917 практически все книги Папюса были переведены на русский язык, и каждый новый перевод встречал хвалебные рецензии в литературных журналах. Например, “Весы” ответили на перевод “Каббалы” рецензией, автор которой назвал книгу Папюса “необходимой для любого вступившего на запутанную тропу древних тайных учений”(24). Однако критические нотки прорывались даже в самых хвалебных отзывах. К примеру, в тех же “Весах” автор рецензии на перевод “Первоначальных сведений по оккультизму” заметил, что “книга грешит поверхностным отношением к предмету, даже каким-то французским легкомыслием”, хотя критик тут же добавил, что “для истинного искателя не так важно, что Папюс спутал одну масонскую ложу с другой”.

Однако ни рецензенты, ни широкая публика не подозревали, что Папюс грешит не только мелкой путаницей с ложами, он просто-напросто единолично придумал свое “тайное древнее учение”, причем в полном соответствии с новейшими философскими теориями. Яркой иллюстрацией к этому утверждению служит теория Белой Расы, упоминающаяся Папюсом практически во всех его книгах по магии и Каббале. Согласно Папюсу, в мировой истории сменилось четыре основных периода цивилизации и существовало четыре расы — и Белой Расе как наивысшей стало доступно великое каббалистическое знание. Ведь именно Белая Раса несет в себе свет истинной мудрости, которая позволит ей владеть миром. По теории Папюса, среди тех, кто был у истоков Белой Расы, стоят Зороастр, Моисей и Будда. Очевидно, что подобного утверждения нет и быть не могло в оригинальной еврейской Каббале. Зороастр наряду с Орфеем и Гермесом Трисмегистом часто упоминается как носитель тайного магического учения — как в фантастической Каббале, так и в общих герметических теориях эпохи Возрождения. Однако даже в христианской фантастической Каббале ни Гермес, ни Зороастр, ни Орфей не названы представителями “особой” Белой Расы. Подобные мысли скорее видны в популярнейших в начале ХХ века философских теориях Фридриха Ницше.

Папюс, как уже говорилось выше, широко выступал с лекциями. Но главным проповедником его идей в России стал не он сам, а рижанин Григорий Оттонович Мёбес, писавший под псевдонимом ГОМ и бывший одним из самых активных деятелей мартинистской ложи, основанной Папюсом в Петербурге. В 1911—1912 годах Мёбес прочел в Петербурге лекционный “Курс энциклопедии оккультизма”, который практически во всем следует теории Папюса. Лекции эти пользовались очень большой популярностью, о чем свидетельствуют десятки воспоминаний и отзывов, многие из которых засвидетельствованы в уже упомянутой книге Серкова, а также в работах Н.Богомолова по истории русского оккультизма начала века.

В своем курсе Мёбес соединяет в единое целое Каббалу и карты Таро и строит лекции в соответствии с магическими каббалистическими “малыми арканами Таро”. Каждой лекции соответствует один “аркан”, которому, в свою очередь, согласно Папюсу и Мёбесу, соответствуют магическая каббалистическая сфира, определенная характеристика человека и астрологический знак. Увы — из лекций очевидно, что ни одного из подлинников Каббалы Мёбес скорей всего не читал и его представление об оригинальном каббалистическом учении более чем поверхностно. Например, описывая историю Каббалы, Мёбес составляет “Каббалистический Кодекс западной школы”, в который входят у него следующие книги.

Уже рассмотренная выше “Сефер Ецира”, которую Мёбес приписывает Аврааму, хотя уже существовавшая в начале ХХ века датировка доказывает, что текст появился никак не раньше III в. н.э. Описание этой книги у Мёбеса дается следующим весьма туманным образом: “Сефер Ецира” — книга, содержащая взаимоотношения трех первичных причинностей, семи вторичных причинностей и зодиакального мира внешней реальности, спаенные унитарным миросозерцанием” (25).

Дальше в списке стоит “Зохар”. Мёбес “омолаживает” его на триста лет и утверждает, что книга появилась в 1559 году. Эта ошибка объясняется довольно легко: именно в середине ХVI века выходят основные книги фантастической Каббалы ренессанса, и, очевидно, Мёбес в своем понимании Каббалы как магии объединяет философскую и магическую Каббалу в одно целое. Подтверждение этому можно найти и в том, что Мёбес доказывает, что “Зохар” был создан в Италии, а не в Испании. Причина такого переноса очевидна. Во-первых, именно Италия — колыбель культуры ренессанса — стала и колыбелью алхимических и магических штудий. Во-вторых, если исходить из даты 1559 г., то написать подобный труд мог кто угодно, только не еврей: дело в том, что к этому времени евреев в Испании практически не осталось, так как более чем за полвека до этого они были высланы по приказу короля. Более того, в начале ХХ века существовала теория, приписывающая авторство “Зохара” итальянскому каббалисту Аврааму Абулафии. То была одна из немногих известных фигур в еврейской Каббале, кого интересовала именно буквенная и числовая сторона учения. Абулафия имел друзей среди нееврейских философов, и, возможно, именно он повлиял на каббалистические взгляды Пико делла Мирандолы. Не исключено, что именно эта теория привлекла Мёбеса. Однако при внимательном прочтении философской доктрины “Зохара” очевидно, что взгляды и теории Абулафии имеют к этой книге минимальное отношение. Возможная вера Мёбеса в авторство Абулафии и в связь создателя “Зохара” с такими авторами фантастической Каббалы, как Пико делла Мирандола, только подчеркивает поверхностность взглядов Мёбеса на “Зохар” или даже открытое незнакомство с этим текстом.

Дальше в приводимом Мёбесом списке каббалистических книг стоит Библия, описываемая почему-то как “свод основных тезисов Теогонии, Андрогонии и магической Космогонии и часть Истории Цепной передачи Предания Белой Расы”, а также Талмуд (здесь очевидно влияние “Протоколов Сионских мудрецов” и антисемитской литературы начала века, называющей Талмуд “книгой еврейской философии, задача которой — изменение мирового порядка”).

Завершают список “Ключики Соломона”. Мёбес называет эту книгу “практическим продолжением теории “Зохара”. Согласно Мёбесу, все книги, приведенные выше, “позволяют адепту скреплять свои волевые импульсы формулами, связывающими его с Великой цепью Носителей и Хранителей Каббалы Белой Расы”(26). Можно поспорить, что именно эти и им подобные утверждения и привели в конце концов к теории, популярной среди современных нам “патриотических движений” России, — теории, утверждающей, что сионисты считают себя Белой Расой и хотят завоевать мир. Однако интересно, что Мёбес совсем не склонен “принимать” в члены Белой Расы евреев. У него носителями каббалистического учения являются Зороастр, Кришна, Орфей и Гермес. И хотя ГОМ и говорит, что Каббала идет от Авраама и Моисея, он тут же сообщает, что сами евреи тайным знанием не обладают, так как Моисей был вынужден скрывать тайны магии от своего народа, ибо “типичные, как мы знаем, отрицательные особенности еврейского народа вынудили Моисея к крайней строгости и ограниченной деятельности пентаграмматической воли каждой личности” (27).

Очевидно, что большинство знаний Мёбес почерпнул из Мартинистских связей ордена Папюса. Формулировки, используемые Мёбесом, зачастую носят не мистический, но псевдо-масонский характер. Таково, например, определение Бога как Великого Архитектона Природы. Большинство древнееврейских слов в лекциях извращено, и ошибки повторяют ошибки Папюса: например, слово нефеш (на иврите душа), т.е. человеческие страсти, которые противостоят в еврейской мистике мистическому духу человека (на иврите нашама), у обоих — и Папюса, и Мёбеса — переводится как “разум”. Но не только каббалистические или языковые, но даже и просто оккультные или масонские знания Мёбеса практически всегда поверхностны. Фразы его длинны и запутанны. Автор использует десятки псевдонаучных терминов. Однако масонские определения часто перепутаны и порой не имеют с масонством ничего общего, в то время как напрямую повторяют подобные ошибки в книгах Папюса. Очевидно, что каббалистическая теория Белой Расы, как и вся идея каббалистических арканов Таро, — поверхностная подделка, рассчитанная на публику, которая за туманом псевдонаучных фраз не разглядит отсутствия сути.

С той поры, как в России начал возрождаться интерес к оккультизму, прошло всего лишь сто лет, но сегодня мы стали свидетелями нового широкого интереса к оккультизму, магии и Каббале. И снова, как сто лет назад, большинство заинтересованных получают знания о философии Каббалы из трудов Папюса и подобных ему. Увы, именно книги и лекции Папюса и Мёбеса сформировали тот образ Каббалы, который признавался петербургской богемой столетней давности и который доминирует в умах русских критиков и поныне. Каббала Папюса и Леви — не более чем дешевая подделка, но эта подделка создала образ, без которого невозможно понимание литературы и культурной жизни начала прошлого столетия и которая для большинства умров оказалась столь привлекательной, что вытеснила оригинал.

Среди хасидских преданий есть история о трех студентах, решивших изучать Каббалу. Один из них стал великим мудрецом, философом и мистиком, известным честным и порядочным образом жизни. Другой сошел с ума. А третий — ничего не понял. К сожалению, моя статья — это история о том, как именно тот, кто ничего не понял, доказал другим, что ему-то и открыта правда.

Думается, наступило время вспомнить старую хасидскую историю и вернуться к оригиналу или обратиться к тем, кто действительно понял простую мораль еврейского мистицизма.

* Автор выражает признательность всем, благодаря кому эта статья была написана и смогла появиться на свет. Особая благодарность профессору Роберту Матиезену и профессору Александру Левитскому, чья бескорыстная помощь поддержала меня в самые трудные моменты работы над статьей, Борису Кердимуну за разрешение воспользоваться архивными материалами из его коллекции, а также за его готовность всегда поделиться своими обширнейшими знаниями по истории русского оккультизма. Особое спасибо представителю “Континента” в США Марине Адамович, с помощью которой эта статья, я надеюсь, найдет своего читателя в России.

Марина Аптекман родилась в Санкт-Петербурге. С 1990 по 1996 гг. жила в Израиле. В 1995 году получила диплом бакалавра Иерусалимского Университета по специальностям Английская Литература / Русская Литература. Одновременно занималась историей иудаизма в Иерусалимском отделении Института Гартмана (США). Автор книги стихов “Ангелы на проводах” (Иерусалим, 1994). Стихи публиковались в литературных журналах и альманахах Москвы, Иерусалима, Бостона. В настоящее время аспирантка кафедры славянских языков Браунского Университета (Провиденс, США).

1 Эко, У. “Маятник Фуко”. С-Пб., Симпозиум, 1999, с. 623

2 Там же, с. 640—641

3 Острецов В. “Масонство, культура и русская история”. М., Штрихтон, 1999, с.201.

4 Лопухин И. “Масонские труды”. М., Алетейа, 1997.

5 Sholem, Gersshom. “Kabbalah”, N-Y., 1969, p. 167 (перевод цитат в данной работе принадлежит автору статьи, за исключением случаев, отмеченных звездочкой).

6 Там же, с. 211

7 Reichlin, Johathanes. “De Arte Cabbalistica”, London, 1957, p. 96

8 Там же, с. 74

9 “The Little Keys of Solomon the King”, Boston/London, 1994, p. 37

10 Цитата взята из неопубликованного рукописного источника. Частный архив Бориса Кердимуна, Нью-Йорк.

11 Шолем Г. “Основные течения в еврейской мистике”. Библиотека Алия, Иерусалим.

12 Лекции С.Гамалеи в ложе “Девкалион”. Цитата взята из неопубликованного рукописного источника. Частный архив Бориса Кардимуна. Нью-Йорк.

13 Пыпин А.Н. “Масонство в России”. М, Век, 1997, с.59.

14 Rosenthal B. “The Occult in Russian and Soviet culture”. Cornell University Press, Ithaca, 1997, p. 2

15 Цитата взята из лекции Р.Тименчика на кафедре сравнительной литературы в Иерусалимском университете в 1994-95 гг.

16 Shimid U. “A Simbolist Under Soviet Rule: Sologub’s Late Poetry”, Slavic and East European Journal, 43, part 4, p. 636-639.

17 Крученых А. “Пощечина общественному вкусу”. В “Утопии”, М., 1999

18 Шкловский В. “Гамбургский счет”, 1991. С.179

19 Весы, 1905, вып. 4, с.41

20 Гортунг, Л. “Неизвестный портрет Гумилева: из воспоминаний”. М., 1996, с.59

21 Брюсов В. “Огненный Ангел”. М., 1995, с.317

22 Богомолов Н. В кн.: “Русская литература начала ХХ века и оккультизм”. М,, НЛО, 1999, с. 125

23 Палеолог, Морис. “Воспоминания”. Париж, 1925, с. 103

24 Весы, 1907, вып. 3, с. 41

25 ГОМ. “Курс Энциклопедии Оккультизма”. С-Пб., 1912, с. 117

26 Там же. С-Пб., 1912., с. 118

27 Там же. С-Пб., 1912, с. 158

http://magazines.russ.ru/continent/2001/107/apt.html

Posted in Другие традиции | Отмечено: , , , , , , , , , , | Leave a Comment »

Психология и эзотерика

Posted by nimatullahi на 22 апреля, 2001

А.В.Перевай
Психологические аспекты современных эзотерических практик.

Содержание
Введение
Что такое эзотеризм
Эзотерические дисциплины: классификация и характеристики
Мантика
Магия
Духовные практики Востока
Механизмы, лежащие в основе “магических” феноменов
Некоторые проблемы “нетрадиционного” консультирования
Заключение: “Психологичность” эзотеризма и “эзотеричность” психологии
Библиография

———————————————————————————

1.Введение

События последнего десятилетия – распад СССР и Восточного блока, крах коммунистической идеологии, затяжной экономический кризис, рост преступности, коррупция в структурах власти – определенным образом воздействовали на индивидуальное и массовое сознание.

Разобщенность, неустойчивость, отчуждение, социальная фрустрация, чувство бессилия и подавленности приобрели массовый характер. Из мировой истории известно, что пугающие, возбуждающие и выводящие из равновесия события действуют на отчаявшихся людей особым образом: говоря языком аналитической психологии, они констеллируют коллективное бессознательное.

Тесная взаимосвязь индивидуального и массового сознания не вызывает сомнений. Настроения, преобладающие на индивидуальном уровне, находят свое отражение на уроне коллективном, и если удается установить, что определенные феномены или симптомы являются характерными для некоторого числа различных индивидов, можно начинать исследовать их как массовое явление [21].

Именно на этом фоне сложился и получил широкое распространение интересный социально-культурный и, в первую очередь, психологический феномен – возрождение эзотеризма в форме массового увлечения оккультными практиками Запада, духовными дисциплинами Востока, шаманизмом и т.п.

Появилось множество “нетрадиционных” консультантов, действующих как в одиночку, так и в рамках разного рода магических салонов, ассоциаций, центров и т.д., и успешно конкурирующих с профессиональными психологами. В данной работе мы попытаемся рассмотреть психологические аспекты современных эзотерических практик, а также связанные с ними некоторые проблемы “нетрадиционного” консультирования.

Можно выделить следующие объективные и субъективные факторы, способствовавшие возрождению эзотеризма:
преобладающие в обществе разобщенность, неустойчивость, отчуждение, социальная фрустрация, чувство бессилия и подавленности с одной стороны и инертность, пассивность и безразличие с другой;
демонизация государственной власти, деполитизация и деидеологизация населения;
кризис академической науки в целом, и медицины в частности;
отсутствие традиций психологического консультирования в силу известных политических и идеологических причин;
слабость позиций Церкви;
открытый доступ к ранее закрытой информации (обилие эзотерической литературы, как серьезных публикаций, так и оккультного “ширпотреба”, масса оккультных периодических изданий, развитие компьютерных сетевых технологий и т.д.).

Стоит отдельно упомянуть еще один немаловажный фактор: бессознательное не терпит вакуума в сознании. Анализируя в свое время массовое сознание в Германии в частности и на Западе в целом, К.Г. Юнг неоднократно указывал на компенсаторный возврат к коллективному (массовому) человеку как реакцию на преобладающие в обществе индивидуализм, рационализм и отсутствие духовности. Но если в обществе в течение столетий доминировало общинное сознание и коллективизм, активно насаждавшийся в течение семидесяти лет, что могло предложить бессознательное в качестве компенсации? Если следовать этой логике, то некую противоположность коллективному человеку, а именно, человека индивидуального, побуждающего личность к самопознанию, индивидуализм как антипод коллективизма.

Таким образом, складывается двойственная ситуация: с одной стороны имеет место регрессия, компенсаторный возврат к архаическому или мифологическому сознанию, а с другой – стремление личности к внутренней гармонии, познанию себя и тайн мироздания.

Понятно, что это лишь предположение, не лишенное некоторых оснований. Но, может быть, именно этот фактор, воплощенный в Человеке индивидуальном, до сих пор препятствовал массовым потрясениям, психическим эпидемиям и социальным катаклизмам в России.

Что касается роли Церкви как объединяющей силы, это предмет отдельного объемного исследования. Сейчас она занята восстановлением утраченных позиций и пытается противодействовать “оккультизму”, испытывая при этом немалые трудности, в частности, в силу отсутствия традиции богословской полемики.

1. Что такое эзотеризм
Люди всегда верили, что наряду с миром видимым существует и мир невидимый, как бы его ни называли. На заре человеческой истории эти два мира были слиты воедино в человеческом сознании: люди и боги сосуществовали, у каждой вещи была душа. Несмотря на последующую дифференциацию, представление о единстве законов, управляющих обоими мирами, сохранилось и сформировало основу учения, которое и называется сегодня эзотеризмом.

Понятие “эзотеризм” восходит к греческому ezoterikoj, “внутренний”. Термин возник в эпоху эллинизма (IV-III в. до н.э.). Исторически он обозначал тайноведение, “внутреннюю доктрину” религиозного, философского или иного учения, доступную лишь прошедшим обряды высших посвящений, в отличие от экзотерической, «внешней», изучение которой не только было общедоступно, но и вменялось всем в обязанность.

Достаточно упомянуть тайное учение Пифагора и его «общеобразовательную программу», батин и захир у исмаилитов, христианские таинства, из которых только в православной церкви и иереям, и мирянам доступны все семь, в католической же это право есть только у священнослужителей, различные ступени посвящения (“градусы”) у масонов (от первой до третьей во французском обряде и до тридцать третьей в шотландском). Посвященный в эзотерическое знание был обязан хранить его в тайне, – и чувствовал себя, естественно, избранным, принадлежащим к «элите».

Отступничество не поощрялось. Из истории известна попытка Эхнатона (Аменхотепа IV; 1375?-1357? гг. до н.э.) утвердить в Египте монотеистический культ Атона, т.е. сделать тайную доктрину доступной массам. Фараон-реформатор восстановил против себя жречество и по преданию был отравлен, после чего последовала быстрая реставрация многобожия.

Сегодня эзотеризм – это обобщающее название современного учения или, точнее, представления о мире и человеке как единстве макрокосма и микрокосма, не ограничивающегося рассмотрением одних только их материальных характеристик, метод познания «внутренней сущности» всех вещей, мерой которых, как известно, является человек.
Слово “эзотеризм” окончательно прижилось после второй мировой войны на Западе как термин, заменивший два аналогичных и, в общем, синонимических термина, значение которых к тому времени изменилось: герметизм и оккультизм.

Если не углубляться в детали, то все три термина обозначают одно и то же: в философском плане – определенный взгляд на мир, предполагающий, что непознанное и даже признанное непознаваемым требует столь же уважительного отношения и строго научного подхода, как уже познанное или признанное познаваемым, в практическом же плане – совокупность дисциплин, изучающих законы, общие для того и другого.

В чем же между ними разница?

Понятия герметизм и эзотеризм возникли в эпоху эллинизма или чуть раньше: Геродот (484-425 до н.э.) рассказывает о египетских жрецах, обладающих тайным знанием и возводящих это знание к некоему Гермесу Трисмегисту.

От имени Гермеса происходит и понятие герменевтика – искусство толкования священных текстов, получившее в православной практике название экзегетика (толкование Священного Писания), а также всем известное слово герметический (в смысле “плотно закрытый”).

На рубеже древности и эллинизма сложились и герметические науки, изучающие явления одних планов (уровней) бытия по их проявлениям на других согласно принципу подобия. Этот принцип, иначе называемый Законом подобия (или аналогии, симпатии), был, по преданию, открыт самим Гермесом Трисмегистом и выражен в знаменитой формуле: «То, что внизу, подобно тому, что наверху». Позже к Гермесу как ученому, обладателю тайного знания, обратились гностики. Климент Александрийский (III в. н.э.) считал его автором целых 42 трудов астролого-космографического и религиозного содержания. В греческих и латинских изложениях до нас дошли: «О природе богов» (De natura deorum), «Пимандр или о могуществе и мудрости Божией» (Poimandres sive de potestate et sapientia Dei) и знаменитая «Изумрудная скрижаль» (Tabula smaragdina), объединенные в Corpus Hermeticum.

Таким образом, под ГЕРМЕТИЗМОМ люди той эпохи понимали учение, возникшее как признание наличия скрытой, непознаваемой сущности вещей, открытой лишь посвященным. Слово же ЭЗОТЕРИЗМ стали примерять к себе христианские иерархи: себя они считали эзотериками, и не без оснований – какое учение может быть эзотеричнее вероучения? – а всех остальных, включая царей, — экзотериками. Недаром даже Святой Константин, память которого вместе с его матерью Еленой ныне отмечается Православной церковью 21 мая ст.ст. (3 июня), в документах Никейского собора (325 г.) именуется “владыка внешних” [8].

Герметизм как учение и как термин дожил до рубежа предыдущего и нынешнего тысячелетий, то есть до Великой схизмы 1054 г., когда римский папа Лев IX и константинопольский патриарх Михаил Кируларий заочно прокляли друг друга. XI век вообще был периодом окончательного оформления догмы во всех трех мировых религиях – иудаизме, христианстве и мусульманстве. Если оформилась догма, значит, оформилось и представление о том, что к ней не относится, понятие догмы и не-догмы. Прежде знание хотя бы основ герметизма считалось признаком образованности, эрудиции. В гороскопы можно было верить или не верить, но составлять их умели – в этом признается, например, замечательный византийский писатель и царедворец Михаил Пселл (1018-78), современник великой схизмы.

Теперь же это знание стало порочным, “поганым” («языческим», лат. paganus). Право на связь с миром невидимым было монополизировано церковью, все прочие эзотерики превратились в соперников, конкурентов, расправа с которыми не заставила себя ждать – начиналась эпоха охоты на ведьм. Герметизм вкупе со всем прочим античным наследием был объявлен дьявольщиной и забыт. Возродился он, впрочем, очень скоро, и тоже вместе со всем античным наследием, но уже под другим названием: оккультизм.

Слово оккультизм происходит от лат. occultus, «скрытый» и обозначает все то же учение о существовании скрытой взаимосвязи между событиями и явлениями, не объяснимой полностью ни с точки зрения канонического богословия, ни с точки зрения рациональной науки. В XII в. рабби Авраам бен Давид из Толедо собрал древние тексты, кое-что дописал сам и представил миру первый свод учения Каббалы. В XIII в. граф Больштедт, он же Альберт Великий, сложил с себя сан епископа и стал учителем оккультных наук. В XIV веке Раймонд Луллий создал свою Ars Magna – «Великое искусство», книгу по магии и алхимии. В XV веке граф Пико делла Мирандола понял, что мир видимый и мир невидимый едины, и лучшим средством познания этого назвал Каббалу. В XVI веке солдат по имени Генрих, за храбрость посвященный в рыцари прямо на поле боя под именем Корнелиуса фон Неттесгейма, написал трехтомное сочинение о тайной философии – De occulta philosophia, и фактически стал основателем современного эзотеризма (мы его знаем как Агриппу) [8].

Pазвитие естественных наук в XVI-XVII в. (изобретение телескопа и микроскопа, открытия Ньютона, гелиоцентрическая система) несколько ослабило интерес к оккультизму, а вскоре настала и эпоха Просвещения, представители которой стали изгонять из массового сознания не только дьявола, но и Бога, причем вместе с водой, естественно, выплеснули и ребенка. Оккультизм был опять забыт чуть ли не на полтора века. В конце XVIII и особенно в XIX веке оккультизм возродился с новой силой в результате философских исканий членов многочисленных тайных обществ (розенкрейцеры, иллюминаты, масоны), практической потребности ученых-естественников, главным образом, врачей (Месмер, Галль, Ганеман), и «открытия» европейцами восточных и своих собственных древних учений, переработанных на новом теоретическом уровне (хиромантия, спиритизм, теософия).

Путем проб и ошибок оккультисты искали путь к объединению древних, во многом устаревших теорий с данными современной им науки. При этом каждое маленькое общество вырабатывало свой понятийный язык. Различие между этими языками дает о себе знать и сейчас. Беда еще в том, что оккультизм подталкивал этих людей к политике. Эзотерический взгляд на мир есть философия человека, свободного от каких бы то ни было предрассудков, и начинающие изучать ее часто путали духовное освобождение с социальным. Достаточно вспомнить русские союзы декабристов, возникшие на основе масонских лож.

Так или иначе, к концу XIX века оккультизм в основном сложился как цельное и вполне научно обоснованное мировоззрение. За весь девятнадцатый век вообще было сделано очень много – во всех областях развития оккультизма. Появилось много новых дисциплин. Однако эпоха fin de siecle («конца века») и последовавшее за ним двадцатилетие войн и революций снова смешали все карты. Сначала оккультизм стал модой, после чего, естественно, появилось множество откровенных обманщиков и шарлатанов, и дело кончилось тем, что оккультизм перестали воспринимать всерьез. Увлекаться оккультизмом стало для образованных людей зазорным. В 20-е — 30-е годы начался новый, на сегодняшний день последний этап в развитии эзотеризма. Слово «оккультизм», ставшее уничижительным, было забыто, и названия подбирались новые.

Оправилось от ударов судьбы Теософское общество, созданное Еленой Блаватской. В Швейцарии д-р Рудольф Штайнер основал «храм» антропософии. В Америке возник Институт парапсихологии, в России — целое научное направление по исследованию возможностей человека (Бехтерев). Нацисты в Германии попытались поставить себе на службу астрологов и ясновидящих. В Англии под именем «Серебряной звезды» возродился орден «Золотой зари», основанный в конце XIX в., и т. д.

Некоторые из власть предержащих начали осознавать ценность эзотеризма. Все исследования, могущие хоть как-то повлиять на расстановку сил в мире или на престиж государства, стали субсидироваться – и засекречиваться. До этих пор вся эзотерика, включая и церковь, на протяжении тысячелетий жила только на свои доходы и на частные, пусть даже королевские, пожертвования.
В годы второй мировой войны этот процесс замедлился. Но сразу после войны он начал развиваться ускоренными темпами. Появились многочисленные общества и организации, учебные центры, факультеты, издательства и магазины, стало выходить все больше новых книг и переизданий старых. Появление компьютеров позволило создать специальные программы и базы данных. Возникли новые направления и дисциплины, к старым теориям были найдены новые подходы. И ко всему этому как-то прижилось название эзотерика как некое объединяющее понятие. Сначала оно, естественно, получило распространение за рубежом, а после крушения социализма – и у нас.

В целом же, несмотря на очевидное признание, эзотеризм до сих пор занимает маргинальное положение, находясь как бы на периферии общественного сознания. Как философия он, прежде всего, удобен, потому что помогает объяснить и понять многие вещи, а также прогнозировать их развитие. То есть требованиям, предъявляемым к теории, он отвечает (теория, как известно, должна не только объяснять, но и прогнозировать). Кроме того, его построения изящны, а изящество – еще один признак хорошей теории. Прикладные эзотерические дисциплины тем более удобны, потому что помогают найти решение многих практических проблем.

Однако тысячелетняя печать «зазорности» еще не стерлась. И хотя короли и президенты, спортивные чемпионы и спецслужбы, не говоря уже о простых людях, успешно пользуются услугами целителей и ясновидящих, астрологов и гадалок, признаваться в этом как-то не принято. И дело тут даже не столько в секретности, сколько в позиции академической науки, незаметно сменившей церковь на посту блюстителя нравов.

Не секрет, что многие отрасли современной науки переживают не лучшие времена. Не секрет также, что многие представители этой науки больше интересуются своим собственным, чем чужим преуспеянием. Но есть и добросовестные ученые, продолжающие разоблачать «эти средневековые суеверия» по той лишь причине, что своим знакомством с эзотеризмом они обязаны дешевой американской литературе, астрологу-недоучке или лекарю-шарлатану.

2. Эзотерические дисциплины: классификация и характеристики.

К числу “нетрадиционных” консультантов можно отнести лиц, оказывающих консультативные услуги с использованием разного рода эзотерических практик, служащих идейно-теоретической основой их деятельности. Эта сфера отличается чрезвычайным разнообразием и пестротой форм, что, естественно, усложняет их классификацию. Прежде всего, следует исключить из рассмотрения “консультантов”, занимающихся откровенным надувательством, шарлатанством и выкачиванием денег, а также тех, кто принадлежит к деструктивным культам (тоталитарным сектам).
В современной эзотерической практике прослеживаются три основных направления:

мантика
магия
духовные практики Востока

Мантика

В мантическом направлении выделяются две группы практик:
практики, опирающиеся на объективные данные;
практики, опирающиеся на субъективные данные.

В первой группе в качестве основы используются объективные данные о человеке, то есть параметры, не подлежащие изменению: дата рождения, форма и линии ладони, почерк и т.д. К этим дисциплинам относятся в первую очередь астрология, хирология (хиромантия), нумерология и графология.

Вторая группа оперирует субъективными данными или, другими словами, тем материалом, который человек предоставляет о себе сам. Сюда включаются все собственно мантические техники, т.е. различные способы гадания. Их существует великое множество, начиная от гадания на картах, гексаграммах И-цзин, древнегерманских рунах, кофейной гуще и кончая экзотическими приемами древних народов, предсказывавших судьбу по полету птиц, по трещинам на панцире черепахи или по клубам дыма, поднимающегося над жертвенником. Гадать на самом деле можно на чем угодно, потому что ответ на поставленный вопрос уже заключен в бессознательном спрашивающего. Толкование гадательных символов лишь помогает сделать этот ответ понятным.

В принципе между мантическими практиками первой и второй групп больше сходства, чем различий, главное из которых состоит в том, что в первом случае имеет место толкование сугубо объективных параметров, символическое значение которых задано традицией. В астрологии – знаков Зодиака, “аспектов” (угловых отношений планет), “домов” (12 секторов гороскопа), асцендента (градуса зодиакального знака, восходящего над восточным горизонтом в момент рождения); в нумерологии – числовых значений букв имени и цифр даты рождения; в хиромантии – геометрических фигур (квадрат, треугольник, круг, крест и т.д.), образованных пересечением линий ладони; в графологии – формы букв в рукописном тексте.

Во втором случае выход на символику бессознательного носит непосредственный характер. Степень заданности значений, упорядоченности здесь значительно ниже. В результате толкователь сталкивается со сложной задачей выделения доминант в потоке бессознательных содержаний. Обилие литературы, описывающей значение мантических символов, чаще вводит в заблуждение, чем помогает. Разные авторы толкуют одни и те же символы по-разному. Это связанно с тем, что мантические традиции прошлого в основном утрачены. Современные эзотеристы пытаются восстановить их, нередко впадая в субъективизм. Достаточно упомянуть усилия по возрождению рунической традиции, предпринимавшиеся в начале века в Германии Гвидо фон Листом, или систему рунической мантики, предложенную в 70-е годы американцем Ральфом Блумом.

Исключением является тщательно разработанная и стройная мантическая система гексаграмм, основанная на принципах, изложенных в “Книге перемен” (И-цзин), фундаментального труда китайской классической философии. Характерная черта этой методики – оценка любой ситуации как целого, которому подчинены все детали. Они рассматриваются исключительно на космическом фоне – применительно к взаимоотношениям “инь” и “ян”, женского и мужского начал. Метод заключается в сортировке 49 стебельков тысячелистника наугад на две кучки, после чего из каждой кучки отсчитывается по три или по пять стебельков, или в шестикратном подбрасывании трех монет, причем каждая линия гексаграммы определяется ценностью лицевой и оборотной сторон (орел и решка). В результате применения троичного принципа (две триграммы) получаются различные комбинации сплошных (“мужских) и прерывистых (“женских”) линий. Максимально число возможных вариантов – 64. Каждый из них соответствует определенной психологической ситуации. Все они подробно описаны в тексте книги и прилагаемых комментариях.

Смысл всех без исключения мантических практик заключается в толковании символов, имеющих архетипическую природу. Кроме того, в большинстве гадательных методик превалирует нумерологический аспект. Числа до сих пор сохраняют некую ауру сверхъестественности, таинственности. Ряд натуральных чисел содержит в себе всю математику и все, что еще предстоит открыть в этой области [21].

Единичность и множественность представляют собой базовые качества любого объекта. Числа от 1 до 9 издавна считались сакральными. Число – инструмент, изначально предназначенный либо для создания порядка, либо для постижения порядка уже существующего, но еще неведомого. Наиболее часто встречаются и имеют широкое применение числа от 1 до 4. Иными словами, почти все известные модели порядка являются триадами и тетрадами.

Примечательно, что предположение об архетипической основе чисел было впервые выдвинуто не К. Г. Юнгом, а математиками. Психические образы целостности, спонтанно порождаемые бессознательным, имеют математическую (геометрическую) структуру. Учитывая их компенсаторный характер и ощущение столкновения с чем-то сверхъестественным (нуминозность), которое они нередко вызывают, можно допустить, что числа не только выражают порядок и гармонию, но и создают их. Трудно охарактеризовать однозначно предположение Юнга о возможной “склонности чисел к особому поведению” [21]. Это, вероятно, так, если исходить из их тождественности архетипическим образам. В этом случае психологический смысл магии чисел состоит в тесной взаимосвязи и взаимовлиянии чисел и их комбинаций с одной стороны и архетипов (или упрощенно психологических ситуаций) с другой.

Магия

Магия представляет собой практику использования сверхъестественных, “надмирных” сил для установления контроля над явлениями и процессами материального мира и воздействия на них. Это также форма общения со сверхъестественными силами и объяснение физических процессов, основанное на вере в эти силы.
Наибольшее распространение получили следующие магические практики:

оккультная магия;
натуральная магия;
теургическая магия
шаманизм

Оккультное направление основывается на традициях и ритуалах западноевропейского оккультизма, Каббалы, древнегерманской рунической магии.
Натуральная магия подразумевает применение заговоров, приворотов, траволечения и других методик, связанных, в основном, с языческими традициями и ритуалами. Она представлена разного рода целителями и деревенскими знахарями.

Теургия предполагает активное использование религиозных ритуалов и молитв. Представители этого направления пытаются действовать в рамках существующей религиозной традиции. Формально (например, по крещению) они могут принадлежать к лону Церкви, но, по сути, не воцерковлены и поэтому особенно страдают от неприятия и осуждения со стороны священнослужителей, считающих их деятельность богопротивной.

Шаманизм представляет собой древнейшую форму веры в духов, предполагающую, в первую очередь, анимизм и сосредоточенную вокруг фигуры шамана, могущественного целителя и ясновидящего, способного общаться с духами, подчинять их своему влиянию и путешествовать по “иным” мирам. Для осуществления магических действий шаманы часто впадают в особые пограничные психосоматические состояния – экстаз или транс. Вхождение в эти состояния достигается различными способами: частыми ударами в бубен, исполнением ритмичного ритуального танца, приемом галлюциногенов, содержащихся в растительных и животных тканях и т.п.

В качестве примера рассмотрим две практики, находящиеся на разных полюсах широкого спектра шаманских техник. Первую можно назвать сугубо традиционной и наиболее экзотической по форме. Это вуду, религиозно-магический культ, возникший на Гаити и представляющий собой разновидность африканского шаманизма, завезенного на остров рабами из Западной Африки, с элементами католического христианства. Слово “вуду” происходит от водун, что на языке народности фон (Бенин, или бывшая Дагомея) означает “дух”, “божество”.

Хотя вудуисты верят в Высшего Творца, на практике они поклоняются, главным образом, многочисленным духам (лоа) – персонифицированным местным и африканским божествам, обожествленным предкам или католическим святым [23]. Считается, что человеку или его семье покровительствует определенный лоа, для привлечения которого совершается магический ритуал. Жрецы (хунган) и жрицы (мамбо) вуду также выступают в роли целителей, консультантов и специалистов по магической защите от колдовства. Когда в состоянии транса вудуист начинает пророчествовать, исцелять, демонстрировать недюжинную физическую силу, это означает, что в него вселился лоа.

Наиболее загадочным аспектом вудуизма является феномен зомби. Зомби – это либо “развоплощенная” душа умершего, используемая в магических целях, либо собственно труп, оживляемый колдуном с помощью магии в чисто практических целях – для выполнения сельскохозяйственных работ на плантациях. По мнению некоторых американских исследователей, жрецы вуду с помощью контактного яда нервно-паралитического действия, приготовленного из тканей рыбы-шар, могут приостанавливать функции организма и вводить человека в состояние, внешне напоминающее смерть. Затем они тайно извлекают тело из могилы и “оживляют” его, используя специальный антидот. При этом основные функции сознания остаются блокированными, а человек превращается в некое подобие “биоробота”. Можно только подивиться, каким образом этот экзотический гаитянский культ нашел своих последователей в России.

Вторая практика связана с попыткой американского антрополога Карлоса Кастанеды интеллектуально и научно осмыслить магическое наследие древней и малоизвестной культуры тольтеков, населявших Мексику задолго до ее захвата конквистадорами. Автор, проходивший обучение у некоего дона Хуана Матуса, шамана из племени мексиканских индейцев яки, изложил свою концепцию в дюжине увлекательно написанных книг, до сих пор пользующихся популярностью на Западе и у нас. Три-четыре года назад он выпустил ряд практических пособий и организовал несколько групп для обучения своей методике.

В философском плане концепция Кастанеды представляет собой смесь пантеизма и эманационизма. Вселенная наполнена Силой, присутствующей во всем сущем и пронизана эманациями высшей духовной субстанции (Орла). Задача воина (он же маг, человек знания) состоит в овладении этой силой. В психологическом плане ученика обучают мыслить и действовать самостоятельно, рассчитывая только на себя, приучают к жесткому самоконтролю и самодисциплине, к принятию ответственности за все свои поступки. Одновременно он должен научиться быть “гибким”, “текучим” и “неуловимым”.

На начальном этапе обучения решаются две главные задачи:

избавление от “чувства собственной важности”, которое есть жалость к себе, маскирующаяся под нечто иное [7] (при этом наставник зачастую прибегает к жестким, если не сказать иезуитским приемам);
“остановка внутреннего диалога”, т.е. умение не думать, останавливать поток мыслеобразов.

Решение первой задачи сравнимо с избавлением от <…> позволяет человеку научиться видеть, в смысле видеть истинную суть и природу вещей (в отличие от смотреть, т.е. видеть обычным способом, с помощью глаз). Например, видящий видит человека как сверкающий кокон лучистой энергии, связанный с внешним миром волокнами света. Точка повышенной яркости на поверхности кокона есть точка сборки, или фокус человеческого восприятия. Расширение сознания происходит за счет контролируемого смещения точки сборки.

Кроме того, ученик овладевает искусством сновидения и искусством сталкинга. Первое есть способность переводить обычный сон в контролируемое состояние при помощи особой формы внимания, которое называется вниманием сновидения или вторым вниманием. Пользуясь специальными техниками сосредоточения, человек может научиться осознавать себя как сновидящего во время сна и осознанно действовать в этом состоянии. Сталкинг – это совокупность приемов и установок, позволяющих находить оптимальный выход из любой мыслимой жизненной ситуации [6].

С точки зрения психологии магию можно охарактеризовать, как попытку помешать или содействовать бессознательным силам, чтобы использовать, умилостивить или разрушить их и таким путем противодействовать их поражающему могуществу или объединиться с ними. Чем более ограничено поле сознания личности, тем чаще психические содержания проявляются в качестве квазивнешних воплощений, либо в форме духов, либо магических сил, спроецированных на живых людей, животных или неодушевленные предметы [4].
Вера в магию предполагает бессознательное как искомое начало. Магические ритуалы в таком случае дают человеку ощущение большей безопасности и имеют своей целью установление психического равновесия.

Духовные практики Востока

Главной отличительной чертой духовных практик Востока является их тесная связь с религиозно-философскими учениями. По сути, каждая из них представляет собой прикладной аспект соответствующей религии. Религии, о которых идет речь, – индуизм, буддизм (включая дзен-буддизм), даосизм – в отличие от христианства, ислама и иудаизма опираются не на догму, а на мистический опыт, подразумевающий непосредственное духовное постижение истин, выходящих за рамки обыденного понимания, и достижение единства человеческой души с Богом. Именно это позволяет называть их с достаточной степенью условности эзотерическими. В рамках трех мировых религий, конечно, были и есть мистические направления. Однако они в силу известных причин отвергаются ортодоксами.

В Саудовской Аравии, например, официально запрещен суфизм, мистическое течение в исламе.
В отличие от первых двух разновидностей эзотеризма, преследующих, главным образом, сугубо практические цели, духовные дисциплины Востока направлены на достижение равновесия, гармонии души и тела и переживание мистического опыта.

Наибольшее распространение получили следующие практики:

различные школы индийской йоги и медитации;
медитативные практики буддизма (в том числе ламаизма и дзен-буддизма);
цигун, даосская система работы с энергиями;
многочисленные школы восточных боевых искусств, главным образом, так называемых внутренних стилей: кунфу, тайцзи-цюань, багуа, синь-и (Китай); айкидо и кэндо (Япония).

Мистикой сегодня называют самые разнообразные явления, зачастую не имеющие к мистицизму ни малейшего отношения. Н.А. Бердяев писал: “Если слово “мистика” происходит от слова “тайна”, то мистика должна быть признана основой религии и источником творческого движения в религии. От непосредственного и живого соприкосновения с последней тайной рождается религиозный опыт… Мистика тоже может разлагаться и вырождаться. И безрелигиозная мистика, в которой нет Логоса, легко вырождается и ввергает в тьму, в нижнюю бездну” [1].

Вслед за Бердяевым А. Уоттс отличает духовный опыт мистики от магии и всякого рода натуралистической и психологизированной псевдомистики, которая путает нуминозный опыт с различными душевными или даже телесными переживаниями.

К мистическому опыту относятся две группы феноменов. Одни из них вызываются определенными упражнениями, техниками; другие возникают независимо от сознания и воли, “врываются” в сознание. В связи с первой группой психологи отмечают роль аскезы (поста и т.д.), отвлечения от чувственного восприятия внешнего мира, медитации (концентрации внимания, специальных техник дыхания, произнесения мантр), равно как и роль наставника (гуру, сэнсэя). Хорошим считается тот наставник,<…>
<..> с того, что человек располагается абсолютно неподвижно в позе, не просто удобной, но связанной с тем, что голова, шея и спина образуют одну строго вертикальную линию. Концентрирующая медитация сводится к тому, чтобы направить внимание на какой-либо конкретный предмет или явление. Все это крайне ограничивает приток информации в систему сознания, замедляет течение мыслей, вызываемых различными стимулами, исходящими из внешнего окружения, высвобождает энергию внимания-осознания, снижает активность различных подсистем сознания [13]. Некоторые наставники рекомендуют практиковать в ходе медитации остановку внутреннего диалога (“безмолвие”), позволяя спонтанно проявиться тому, что содержится в бессознательном.

Наибольшую ценность представляют состояния интуитивного прозрения, просветления, экстаза, “второго рождения”. На языке психологии опыт таких состояний называется “инсайтом”.
Уоттс указывает на то, что “бессознательное” глубинной психологии представляет собой с точки зрения восточных учений лишь одну из идентификаций “Я”, которые не воспринимаются, но проецируются вовне, как символы. Юнг в какой-то мере уловил это в своей теории архетипов (его Самость сравнима с Атманом “Упанишад”), хотя он понимал бессознательное не онтологически, а психологически [15].

Истинное бессознательное, сравниваемое в индийской традиции со сном без сновидений, лежит глубже – вне времени, а, следовательно, и вне памяти, будь она индивидуальной или коллективной. Даже если согласиться с концепцией памяти о прошлых воплощениях, она все равно сохранит свой временной характер, тогда как просветление освобождает от власти преходящего и относительного. “С точки зрения времени конечные события познаются последовательно; с точки зрения вечности они постигаются единовременно” [15].

Те же принципы лежат в основе боевых искусств. Такуан Сохо (1573-1644), мастер дзен и автор трактатов о древнем японском искусстве владения мечом (ныне сохранившемся в техниках кэндо), называет спокойствие воина, достигшего высшего уровня мастерства, непоколебимой мудростью. Отметим, что речь идет не о бесчувственности, а об освобожденности, о невербальном присутствии в сознании всего происходящего одновременно, без фиксации внимания на отдельных его деталях и сопутствующих им мыслях. Несколько упрощая проблему, можно сказать, что Такуан призывает воина избавиться от привычки искать выход из затруднительного положения на мыслительном уровне и научиться в критический момент проявлять спонтанность. Если человек концентрирует внимание на каком-либо объекте, его сознание оказывается скованным. Если он думает, его сознание сковано мыслями. Сознание, озабоченное тем, чтобы не быть заполненным мыслями, окажется заполненным уже только потому, что оно этим озабочено. “Поэтому отстраните мысли и рассуждения, забудьте о своем теле, и не фиксируйте ум ни на чем. В этом случае, когда ум посетит ваше тело, оно будет работать безупречно и выполнять свои функции без промедления” [12].

Кроме представителей вышеперечисленных эзотерических практик, существует многочисленная категория целителей или, точнее, “биоэнерготерапевтов” (экстрасенсов), балансирующих на грани эзотеризма и позитивной науки. Всем им в той или иной степени приходится сталкиваться с психологическими проблемами клиентов. Некоторые из них являются сотрудниками научных лабораторий, занимающихся исследованиями в области биоэнергетики (в частности, микролептонных полей, торсионного эффекта и т.д.).

Учитывая, что предмет данной работы – эзотерические практики, мы исключаем из рассмотрения эзотерические теории, возникшие в конце XIX–начале XX века и заслуживающие отдельного объемного исследования: теософию Е.П.Блаватской, антропософию Р. Штейнера, учение Г.И.Гурджиева (который хотя и разработал ряд практических методик для своих последователей, но в основном выступал как философ-мистик) и философские построения П.Д.Успенского.

2. Механизмы, лежащие в основе “магических” феноменов.

Единственным психологом, пытавшимся как-то осмыслить и объяснить механизмы, лежащие в основе так называемых магических феноменов, был К.Г.Юнг. Оригинальность и ценность его построений объясняется не в последнюю очередь тем, что он разрабатывал их совместно с физиком В.Паули, лауреатом Нобелевской Премии.
Основной идеей, вытекающей из работ Юнга, является существование некоего смыслового поля (хотя <..>

<..>и времени. Однако это поле связано с материальным миром через акаузальный объединяющий принцип синхронистичности (синхронии) и через психе. Психе частично существует в материальном теле, частично сливается с этим смысловым полем через бессознательное.

Сознание является продуктом бессознательного в материально-причинном мире, поэтому трансцендентная функция связывает не только сознание и бессознательное, но и причинность с синхронистичностью. Доступ к полю осуществляется посредством двух иррациональных функций: интуиции и ощущения. В верхнем, внепространственном слое этого поля присутствует восприятие одновременно происходящих событий в различных точках пространства.

Множество примеров внепространственных психических контактов можно найти среди близнецов, которые независимо от расстояния чувствуют состояние друг друга, точно так же могут чувствовать друг друга мать и ребенок, или два близких человека, связанных эмоциональными узами. Контакты подобного рода фиксировались в ходе многочисленных научных экспериментов по ЭСВ (экстрасенсорному восприятию).

Более глубокое проникновение в смысловое поле приводит к слою, где отсутствует время. Это позволяет предчувствовать или предвидеть события – “знать” их вне причинного объяснения этого знания. Сбои в считывании информации можно объяснить недостаточной отстройкой от привычной реальности или сомнениями, препятствующими требуемому волевому усилию.

Гипотеза Юнга и Паули верна до тех пор, пока экспериментально не доказана возможность объяснения ЭСВ и разного рода “магических” явлений как феномена передачи энергии. С точки зрения современных научных знаний, абсурдно предполагать, что событие, которое еще не произошло (т.е. не существует) и произойдет только в будущем, может “передавать” себя, как феномен энергии, “объекту”, находящемуся в настоящем времени. Скорее всего, научное объяснение должно начаться с критики наших концепций пространства и времени, с одной стороны, и бессознательного с другой [21].

Важнейшую роль в магических феноменах играет эмоциональное состояние субъекта. В принципе, любое эмоциональное состояние вызывает в сознании изменения, которые П.Жане называл “понижением ментального уровня”, т.е. сужением поля сознания и, соответственно, активизацией бессознательного. При этом может произойти следующее: а) содержание бессознательного проникает в сознание либо непосредственно (т.е. буквально), либо опосредованно, в форме сновидения, мысли, предчувствия или символа; б) объективная ситуация совпадает с этим содержанием (по Юнгу “смысловое совпадение”) [].

Роль эмоционального фактора в явлениях подобного рода подчеркивали мыслители прошлого. Например, Альберт Великий (1200-1280) отмечал: “После того, как я прочитал книги по колдовству, знакам и магии, я обнаружил, что эмоциональность человеческой души является главной причиной всех этих вещей, то ли потому, что в силу своей большой эмоциональности душа изменяет свою плотскую субстанцию и плотскую субстанцию желаемых ею вещей,… то ли потому, что подходящий час, или астрологическая ситуация, или другая сила совпадают с этой сильной эмоцией и [в результате] мы верим, что душа совершила то, что, на самом деле, было совершено этой силой” [21].

Логически продолжив рассуждения на эту тему, можно прийти к выводу, что, обладая развитым воображением и проникая в смысловое поле, т.е. в схему проекта развития вселенной, можно вносить туда исправления, то есть формировать будущее. Трудно при этом отделаться от ощущения угрозы, скрытой в подобных опытах. Любые локальные изменения должны предусматривать ответную реакцию всех остальных элементов системы, – иными словами изменения должны гармонично вписываться в общий план.

При современном уровне развития статистических методов несложно обнаружить присутствие синхронистических явлений, а достаточно хорошо разработанная теория катастроф прямо применима к изучению этих феноменов. Ее суть состоит в присутствии в любых экспериментах флуктуаций, от которых невозможно избавиться, чтобы сделать эксперимент идеальным. При случайных (смысловых?) совпадениях эти флуктуации могут вызвать разрыв непрерывной физической функции, т.е. переход в иное состояние. Например, в химических опытах это приводит к появлению нового вещества (чем не алхимическая “трансмутация” веществ?) или к другим открытиям. Понятно, что открытия становятся открытиями <…>

3. Некоторые проблемы “нетрадиционного” консультирования.

<…>ситуации состоит в том, что многие “нетрадиционные” консультанты, редко действуют в рамках, предписанных конкретной эзотерической практикой, но чаще пользуются набором методик, заимствованных из разных направлений эзотеризма. Подобная неразборчивость, порой принимающая причудливые формы, может, с одной стороны, свидетельствовать о стремлении к поиску истины, а с другой – отражать внутреннюю неуверенность, сомнения или хаос, царящий в сознании. В так называемом магическом салоне можно нередко увидеть на столе консультанта икону с ликом православного святого и освященные свечи, на тумбочке – хрустальный шар, на стене – шаманский бубен, а в углу – негритянского идола. А если к этому прибавить перечень “магических” услуг – “снятие венца безбрачия”, “исправление кармы” и “эффективное наказание обидчика” – то у клиента просто голова пойдет кругом.

Основная проблема “нетрадиционных” консультантов заключается в нехватке психологических знаний, их полном отсутствии или игнорировании психологии как таковой. Отсюда неизбежны ошибки, особенно при вторжении в сферу бессознательной психики.

Главная опасность подстерегает эзотеристов, мистиков и всех тех, кто стремится к обретению подлинного духовного опыта, при столкновении с миром иллюзий, грозящих затопить сознание, чреватых моральной аберрацией (как это имело место в некоторых гностических сектах или у современных нам хлыстов).

Русский философ-мистик В.Томберг отмечал: “Преисполненное радости, вкушая творческий экстаз, сознание всецело отдается вдохновенным визионерским размышлениям, где каждый образ, каждая мысль… кажутся откровением свыше, оттиском печати сверхчеловеческой премудрости. Эти “краденые воды” тем более опасны тем, что наводняют душу потоками психической энергии, заполняя ее совершенно новыми ощущениями и заставляя верить, будто происходит вмешательство сверхъестественных сил” [14].

Возможно, “эзотеричность” эзотеризма как раз и заключается в том, чтобы уберечь личность от инфляции, порождаемой этими иллюзиями. Именно по этой причине восточно-христианские мистики настаивали на строгости духовного опыта.* Главным для них было интуитивное постижение Божественной Любви, воздействующее на моральный облик человека.

Бессознательное с готовностью подбрасывает не только видения, но и интеллектуальные озарения. Речь здесь идет не об иллюзии в чистом виде, а, скорее, о смешении истины и иллюзии. “Истина служит поддержке лжи, а ложь как бы придает истине новый блеск и величие” [14].

Нуминозность психического опыта есть проявление динамической реальности бессознательного. Она может послужить достаточным критерием для того, чтобы отличить реальность бессознательного от субъективных проявлений души индивида, выраженных в спонтанных фантазиях. Намного сложнее, однако, определить истину в пределах данной реальности. Иллюзия, строго говоря, тоже реальность, только психическая. Она реальна, но обманчива, т.е. не соответствует действительности.

Дело здесь не столько в компенсаторной, гармонизирующей роли бессознательного, сколько в другой стороне этой области человеческой психики, способной затопить сознание потоками архетипических образов, поглотить его.

Еще одна проблема заключается в том, что, применяя различные методики, например, медитацию консультант может не только активизировать вытесненные содержания (комплексы) клиента, но и столкнуться со скрытыми психозами, которые зачастую очень трудно распознать даже психотерапевтам [19]. В подобных случаях определенный уровень психологических знаний просто необходим, хотя бы для того, чтобы направить клиента к специалисту.

Следует оговориться, что речь не идет о праве эзотеризма на существование. Как культурно-историческое и философское наследие человечества, имеющее определенную практическую ценность, он заслужил это право. Подобно науке он пользуется методом аналогий, подобно религии утверждает веру в Бога, но при этом не заменяет собой ни науки, ни религии. Как мировоззрение эзотеризм самодостаточен. Проблема лишь в том, как он преломляется в сознании его последователей, многим из которых не хватает как Веры, так и знаний, в первую очередь, психологических. Эти знания могут уберечь от ошибок, обогатить арсенал практических методик, сыграть роль техники безопасности.

4. Заключение: “психологичность” эзотеризма и “эзотеричность” психологии.

Особое место, которое психология занимает в системе<…> познания. В-третьих, ее практические следствия уникальны – они не только несоизмеримо значительнее результатов других наук, но и качественно иные. Ибо познать нечто, – значит овладеть им и научиться управлять, а управление психическими процессами, функциями и способностями – задача самая грандиозная. К тому же, познавая себя, человек тем самым себя изменяет.

Психология – живая, становящаяся область знания и практики. В ней нет единой парадигмы – главенствующей теоретической и практической системы, определяющей науку в целом. В психологии сосуществуют многие направления, подходы, теории, порой трудно соотносимые: основанные на различных философских системах, с разными понятийными аппаратами и разными объяснительными принципами. Более того, некоторые направления принципиально не придерживаются традиционных научных постулатов, избегают глубоких теоретических построений и в значительной мере оказываются искусством работы с душевным миром человека.

С одной стороны, можно посетовать, что это многообразие и отсутствие единой парадигмы мешают превращению психологии в науку, основанную на “консенсусе”, подобную, скажем, математике. С другой стороны, возможно, именно эти характерные черты делают психологию более динамичной, “демократичной”, открытой для всего нового. Примечательна в этом отношении быстрая эволюция этой науки применительно к предмету изучения: от сферы сознания, неразрывно связанной с методом интроспекции к поведению человека и далее к сфере бессознательного.

Именно бессознательное является областью, в которой психология теснейшим образом соприкасается с эзотеризмом. Кроме того, современная психология и эзотеризм с его тысячелетними традициями сходятся в главном, а именно в конечной цели – в самопознании, самоизменении и самореализации человека, гармонизации личности.

Такие направления психологической науки, как глубинная психология (психоанализ, аналитическая психология), гуманистическая психология, трансперсональная психология, и др. взяли на вооружение не только теоретические принципы эзотеризма, главным образом, духовных дисциплин Востока, но и целый ряд его практических методик.

Абрахам Маслоу, сыгравший важную роль в создании как гуманистической, так и трансперсональной психологии, опросил сотни людей, которые пережили спонтанные состояния единения, или, как он их называл, “пиковые переживания”. Он сумел показать, что мистические переживания не являются симптомами патологии и не имеют отношения к психиатрии. Зачастую они происходят с людьми, у которых нет никаких серьезных эмоциональных проблем и которые, не будь этих переживаний, считались бы “нормальными”. Более того, если эти переживания происходят в благоприятной обстановке и хорошо усваиваются, они могут дать весьма полезные результаты – улучшить жизнедеятельность, повысить творческие способности и “самоактуализацию” [2].

Трансперсональный психотерапевтический подход С.Грофа акцентирует внимание на так называемых измененных состояниях сознания (ИСС) – переживании мистического опыта, экстаза, слияния с космическим сознанием, достигаемых с помощью медитаций и техники холотропного дыхания, вполне сопоставимой с методиками йоги и цигун. Осознание клиентом проблем на основе трансперсонального опыта и выбор новых поведенческих паттернов – цель терапевтического процесса. Осознание эквивалентно понятию “открытие” (сути и смысла предназначения клиента) [9].

Э.Фромм, Р.де Мартино, А.Уоттс, Д.Судзуки сравнивали психоанализ с дзен-буддизмом, в котором они выделяли четко выраженный психотерапевтический аспект. У психоаналитика <…> проходит через регрессию к конфликтам раннего детства, переносит на терапевта свои неизжитые влечения и в процессе анализа трансформирует свои установки, отношение к другим людям и к самому себе. Он избавляется от рационализаций, ложных кумиров, самопознание дает ему свободу действовать самостоятельно. Таков смысл “освобождения” в психоанализе [17].

Дзен-буддисты говорят, что сокровенное не нужно искать вовне, прозрение и просветление должны произойти в сердце человека. В китайской традиции (чань-буддизма) “сердце” есть истинный ум, объединяющий интеллектуальное, чувственное и нравственное в целостном мировосприятии. Поскольку открытие собственной подлинной природы в своем “сердце”, обнаружение истинного Я является целью дзен, то возможными становятся аналогии с различными философскими учениями, в том числе и с психоаналитической концепцией человека, в которой познание бессознательных процессов несет освобождение.

Между психологом и наставником дзен при всех различиях немало общего. Фромм замечает, что в настоящее время к аналитику многие приходят уже без психосоматических симптомов и неврозов, а в поисках смысла существования [17]. С одной стороны, это свидетельствует об утрате людьми своих богов, Веры, а с другой – превращает психолога в священнодействующего учителя жизни. В этом смысле фигура психолога сопоставима с фигурой мага (колдуна, шамана, и т.д.), которую бессознательное в процессе переноса наделяет сверхъестественной силой. Уже одно это налагает на психологов особую ответственность и предъявляет повышенные требования к их профессии.

Инсайт, к которому стремятся психоаналитики, шаманский транс, экстаз мистиков, сатори дзен-буддистов, йогическая медитация, а также состояния, которые могут возникнуть в ходе применения фрейдовского метода свободных ассоциаций или юнгианского ассоциативного теста – суть аналогичные явления, объединяемые в понятие измененных состояний сознания.

Хотя сегодня многие представители эзотерических дисциплин активно интересуются психологией и оперируют ее терминологией и понятиями, психологи проявляют большую последовательность и активность в осмыслении теории и практики эзотеризма. Поэтому неудивительно, что Юнг, излагая свою теорию типов личности, действует как ученый, а, говоря о примирении противоположностей как основы для преодоления невротической раздвоенности, и об истинном Я, скрытом в глубинах бессознательного, в “сердце”, выступает как даос. Точно так же Карл Роджерс, выдвигая принципы конгруэнтности и эмпатии, поступает как истинный гуманист, а, утверждая превосходство собственного опыта человека над любыми авторитетами, предстает перед нами как наставник дзен.

Вопросы, рассмотренные в данной работе, бесспорно, заслуживают внимания и дальнейшего изучения. Сложно предположить, каким будет следующий этап в эволюции психологии. Однако динамизм и открытость этой науки дают основания надеяться на ее дальнейшую интеграцию с другими областями знаний о человеке и усиление ее гуманистической направленности.

Библиография:

<…> 6. Кастанеда К. Колесо времени. – Киев, 1999
7. Кастанеда К. Отдельная реальность. – Киев, 1999
8. Колесов Е.Н. Тринадцать врат эзотерики. – М., 1999
9. Психотерапевтическая энциклопедия. – С-Пб., 1999
10. Роджерс К. Клиентоцентрированная терапия. – М., 1997
11. Сат Прем. Путешествие сознания. – М., 1992
12. Такуан Сохо. Письма мастера дзен мастеру фехтования. – С-Пб., 1998
13. Тарт Ч. Состояния сознания // Магический кристалл. – М., 1992
14. Томберг В. Медитации на Таро. – Киев, 1996
15. Уоттс А. Психотерапия. Восток и Запад. – М., 1997
16. Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. – М., 1991
17. Фромм Э., Судзуки Д., Мартино Р. Дзен-буддизм и психоанализ. – М., 1997
18. Юнг К.Г. Аналитическая психология. – М., 1995
19. Юнг К.Г. Воспоминания, сновидения, размышления. –Киев, 1994
20. Юнг К.Г. Психология бессознательного. – М., 1994
21. Юнг К.Г. Синхронистичность. – М., 1997
22. Blum R. The Book of the Runes. London: Headline, 1993
23. Encyclopaedia Britannica CD-98. – Microsoft, 1998.

С сайта
http://www.veritas.ph.ru/ezoterika.htm#5

Posted in Исследования | Отмечено: , , , , , , , , , , , , , , | Leave a Comment »