Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘Магриб’

Астрономия стран ислама (Ч.2)

Posted by nimatullahi на Август 25, 2003

8. Государство Ильханов

В 1219—1220 г. монгольские орды, предводительствуемые Чингиз-ханом, завоевали Среднюю Азию. В 1253 г. начался новый поход монголов под предводительством внука Чингиз-хана Хулагу-хана (1256—1265) на Иран и Ирак. Одним из главных препятствий на пути монголов было государство «ассасинов» в горах Северного Ирана. Это государство было основано в 1090 г. шиитом-исмаилитом Хасаном Саббахом, выражавшим интересы иранских феодалов. Хасан Саббах организовал «орден» преданных ему террористов — фида’и, наводивших ужас на сельджукских султанов, багдадских халифов и европейских крестоносцев; последние и дали им название «ассасины», вошедшее во многие европейские языки со значением «убийцы»,— от персидского слова хашишин — «любители хашиша», так как считалось, что фида’и опьянялись хашишем. Ассасины наводили ужас на многие страны региона, а после появления в Средней Азии монголов стали бороться и с ними. Хулагу-хан взял столицу ассасинов Аламут в 1256 г.

Существенную роль в сдаче Аламута монголам сыграл выдающийся астроном XIII века Насир ад-Дин ат-Туси (1201—1274), уроженец Туса в Хорасане пли Саве в Джибале. В возрасте около 30 лет, уже будучи известным астрономом, математиком и философом, ат-Туси попадает в государство ассасинов, сначала в Сертахт, где он в 1235 г. пишет свою знаменитую «Насирову мораль» (Ахлак-и Насири), а затем в Аламут, где в 1242 г. заканчивает комментарии к философскому труду Ибн Сины «Указания и предостережения». В 1248 г. ат-Туси заканчивает очень популярный математический труд «Изложение Евклида» (Тахрир Уклидис), астрономический труд «Изложение Альмагеста» (Тахрир ал-Маджисти) и целую серию аналогичных изложений различных трудов Евклида, Архимеда, Феодосия, Менелая и других античных математиков и астрономов. Во время осады Аламута монголами ат-Туси возглавляет заговор, в результате которого Аламут в 1256 г. сдается монголам, а сам ат-Туси становится придворным астрологом и советником Хулагу-хана.

Мы уже упоминали, что когда Хулагу-хан задумал поход на Багдад, его главный астролог Хусам ад-Дин ас-Салар предсказывал неудачу этого похода. Однако ат-Туси предсказал Хулагу-хану удачу и во время осады Багдада вел с халифом переговоры о сдаче. Взятие Багдада Хулагу-ханом положило конец Багдадскому халифату. После взятия Багдада ат-Туси стал главным астрологом Хулагу-хана, а ас-Салар в 1262 г. был казнен за свое «багдадское пророчество». В это время ат-Туси поставил перед Хулагу-ханом вопрос о строительстве обсерватории, но расходы на это показались Хулагу-хану чрезмерно большими. Тогда ат-Туси предложил Хулагу-хану во время ночевки его войска в горах спустить с горы медный таз. Таз, падая, произвел большой шум и панику среди войска, и ат-Туси сказал Хулагу-хану: «Мы знаем причину этого шума, а войска не знают; мы спокойны, а они волнуются; также если мы будем знать причины небесных явлений, мы будем спокойны на земле» [46, с. 32]. Эти слова убедили Хулагу-хана, и он отпустил на строительство обсерватории 20 тысяч динаров. Обсерватория была построена в столице Хулагу-хана Мараге в Южном Азербайджане. Хулагу-хан по просьбе ат-Туси распорядился всех ученых, которые попадали в руки его воинов, не убивать, а привозить в Марагу, туда же монголы свозили все попавшие в их руки рукописи и астрономические приборы. В результате в Мараге возникла мощная обсерватория, которая была первой астрономической обсерваторией в полном смысле этого слова; она была расположена в нескольких внушительных зданиях и располагала обширной библиотекой. Помимо доставленных сюда астрономических инструментов из других городов, были построены новые инструменты, изготовлением которых руководил Му`аййад ад-Дин ал-`Урди ад-Димашки из Дамаска. В числе инструментов обсерватории был стенной квадрант, армиллярные сферы и инструмент с двумя квадрантами для одновременного измерения горизонтальных координат двух светил. Ал-`Урди описал эти инструменты в «Трактате р способе астрономических наблюдений, о том, что необходимо для знания этого и действия с этим из методов, ведущих к познанию возвращений планет» (Рисала фи кайфиййа ал-арсад ва ма йухтадж ила `илмихи ва `амалихи мин ат-турук ал-муаддиййа ила ма`рифа `аудат ел-кавакиб) [47] (см. также [46, с. 199—211]). Марагинская обсерватория оказала исключительное влияние на обсерватории многих стран Востока, в том числе на обсерваторию в Ханбалыке (ныне Пекин) (об этом было рассказано ранее в ИАИ [48], см. также [46, с. 212-241]). Здесь работали философ Наджм ад-Дин ал-Катиби ал-Казвини (ум. в 1277), христианский епископ, философ и астроном Абу-л-Фарадж Йуханна ибн ал-`Ибри (1226—1286), известный в Европе под именем Бар Хебреус, автор многих трудов на арабском и сирийском языках, в том числе сирийского руководства по астрономии и географии «Вознесение духа» (Суллака Хаунанайа), уроженец Магриба математик Мухйи ад-Дин ал-Магриби (ум. ок. 1290), упоминавшийся нами ал-`Урди, математик и астроном Шамс ад-Дин ас-Самарканди, выдающийся астроном Кутб ад-Дин аш-Ширази и многие другие.

В Марагинской обсерватории ат-Туси уже при сыне Хулагу-хана Абака-хане (1265—1282), закончил «Ильханский зидж» (Зидж-и Илхапи) на персидском языке, названный в честь правителей династии Хулагу-хана, называвших себя илъханами — «подчиняющимися великому хану» — непосредственному преемнику Чингиз-хана, правящему в Монголии и Китае. Здесь же ат-Туси написал по-арабски «Памятку по науке астрономии» (Тазкира фи `илм ал-хай’а), а также персидскую версию этого трактата «Му`инов трактат по науке астрономии» (ар-Рисала ал-Му`иниййа фи `илм ал-хай’а), «Двадцать глав о познании астролябии» (Бист баб дар ма-`рифат-и астурлаб), «Тридцать разделов о познании календаря» (Си фасл дар ма`рифат-и таквим) (последние два сочинения также написаны на персидском языке). Ат-Туси написал также большое число сочинений по математике, из которых отметим неоднократно упоминавшийся нами тесно связанный с задачами астрономии «Трактат о полном четырехстороннике» [49], настоящее название которого — «Снятие покровов с тайн фигуры секущих» (Кашф ал-кина` `ан асрар аш-шакл ал-кита`), но логике и по теологии. «Фигура секущих», о которой говорится в названии упомянутого математического трактата,— полный четырехсторонник; теорема об этой фигуре, также называемая по-арабски шакл ал-кита’-, — теорема Менелая, применявшаяся Птолемеем для решения ряда задач сферической астрономии. Трактат ат-Туси — один из первых трактатов, специально посвященных сферической тригонометрии, в которой доказываются как теоремы сферической тригонометрии, основанные на «фигуре секущих», так и «освобождающие» от теоремы об этой фигуре (теорема синусов). Трактат был написан по-персидски во время пребывания ат-Туси у ассасинов и по-арабски, в несколько сокращенном виде, в Мараге в 1260 г. В трактате упоминается трактат ас-Салара по этому же вопросу, причем в персидской версии почтительно, а в арабской — уничижительно, что, по-видимому, было связано с борьбой ат-Туси против ас-Сала-ра при дворе Хулагу-хана. Весьма возможно, что ат-Туси многое заимствовал из трактата ас-Салара; то же, по-видимому, относится к зиджу ат-Туси и «Шахскому зиджу» ас-Салара, о котором Ф. Вейдлер, пользовавшийся в своей «Истории астрономии» (1741) недоступными нам ныне восточными источниками, писал: «Aшшахи [т. о. Зидж аш-шахи] — таблицы, написанные на персидском языке, сокращением которых являются Ильханские таблицы» [50, с. 222]. Сравнивая же «Ильханский зидж» ат-Туси с его сохранившимися предшественниками, следует отметить значительно большую точность таблиц «Ильханского зиджа» по сравнению с предыдущими зиджами: например в зидже ат-Туси таблицы синусов и тангенсов даны впервые через 1 минуту с шестью шестидесятеричными знаками, исключительно полны и точны здесь таблицы долгот и широт городов, многие таблицы этого зиджа были заимствованы авторами последующих зиджсй вплоть до Улугбека.

Особенно новаторским было изложение движения Луны и планет в «Памятке по науке астрономии» ат-Туси. Здесь прежде всего ат-Туси доказывает теорему о том, что если некоторый круг катится изнутри по окружности круга вдвое большего диаметра, вращаясь вокруг своего центра с угловой скоростью, вдвое большей угловой скорости его качения, то произвольная точка малого круга, перемещаясь от того положения, когда она была точкой касания, будет совершать прямолинейное движение вдоль одного из диаметров большого круга. Тем самым прямолинейное движение получается с помощью сложения двух круговых. Движение Луны ат-Туси объясняет с помощью шести сфер — сферы эпицикла, концентричной с ней «охватывающей сферы», «малой сферы», диаметр которой равен эксцентриситету орбиты Луны, т. е. расстоянию центра ее деферента от «центра мира», «большой сферы» вдвое большего диаметра, «сферы деферента», охватывающей все эти сферы, и «наклонной сферы», объясняющей движение Луны по широте, причем «малая сфера» катится по «большой сфере» в соответствии с условием теоремы. Аналогичным образом, но с соответственными изменениями, объясняются и движения планет. Наиболее интересным здесь является отказ от античной точки зрения о том, что небесные тела движутся только по круговым траекториям, а земные — только по прямолинейным. Теорема ат-Туси впоследствии применялась многими астрономами, в том числе Коперником (см. [51, с. 268-273]).

Кутб ад-Дин аш-Ширази (1236-1311) был сыном ширазского врача, под руководством которого он изучал медицину. Приехав в Марагу, он стал изучать математику и астрономию под руководством ат-Туси и вскоре стал самым сильным из его учеников. Возросший авторитет и влияние аш-Ширази оказались не по вкусу его учителю, и отношения между ними обострились, что вынудило аш-Ширази покинуть Марагу. Работая врачом и судьей в разных городах Ирана и Малой Азии, он не терял связи с ильханами и после удачного выполнения дипломатического поручения Аргун-хана (1284—1291) в Египте аш-Ширази в 1297 г. вернулся в государство ильханов, столицу которого Махмуд Газан-хан (1295—1304) перенес в Тебриз. Здесь аш-Ширази возглавил обсерваторию, ставшую преемницей Марагинской обсерватории ат-Туси. В Тебризской обсерватории работали крупный математик и астроном Низам ад-Дин ал-Хасан ан-Найсабури и оптик Камал ад-Дин ал-Фариси. Важнейшим трудом аш-Ширази был энциклопедический трактат «Жемчужина короны для украшения Дибаджа» (Дурра ат-тадж ли гурра ад-Дибадж), посвященная эмиру Дибаджу, сыну правителя Гиляна. Этот труд был составлен по образцу «Книги исцеления» Ибн Сины и содержал изложения «Начал» Евклида и «Альмагеста» Птолемея. Важнейшими чисто астрономическими трудами аш-Ширази являются «Предел постижения в познании небесных сфер» (Нихайа ал-идрак фи дирайа ал-афлак) и «Шахский подарок по астрономии» (ат-Тухфа аш-шахиййа фи-л-хай’а). Отметим также весьма популярные комментарии аш-Ширази к «Мудрости озарения» (Хикма ал-ишрак) Шит-хаб ад-Дина ас-Сухраварди (1154—1191). Астрономические трактаты аш-Ширази построены по тому же плаву, что и «Памятка» ат-Туси, но отличаются от нее тем, что здесь предлагаются новые схемы движений планет; трактаты не повторяют друг друга, схемы движений планет в них различны — возможно, что аш-Ширази остался недоволен своими схемами движений в первом трактате и предложил новые схемы во втором. Несомненно, что исследования аш-Ширази в этом направлении были стимулированы «Памяткой» ат-Туси, однако аш-Ширази отказывается от применения теоремы ат-Туси о сложении двух вращательных движений, представляя движения планет своеобразными шарнирными механизмами (см. [51, с. 273-277]).

Низам ад-Дин ал-Хасан ал-Найсабури был автором весьма популярного «Солнечного трактата по арифметике» (ар-Рисала аш-шамсиййа фи-л-хисаб), «Раскрытия истин Ильхапского зиджа» (Кашф ал-хакаик Зидж Илхани) —лучших комментариев к этому зиджу, а также комментариев к другим трудам Насир ад-Дина ат-Туси — «Изложению Альмагеста», «Памятке», «Двадцати главам» и «Тридцати разделам», ему принадлежат также «`Ала [ад-Динов] зидж» (Зидж ал-`Ала’и) и трактат об альмукантаратном квадранте (об этих квадрантах см. [52, с. 196]).

При Газан-хане, хане Улджайту (1304—1317) и султане Абу Са’иде (1317—1335) работал Шамс ад-Дин Мухаммед ал-Вабканви, автор «Уточненного султанского зиджа по принципам ильханских наблюдений» (аз-Зидж ал-мухаккак ас-султани `ала усул ар-расад ал-Илхани). Ал-Вабканви сообщает о своих наблюдениях планет в 1286, 1305 и 1306 гг. В работе над «Уточненным султанским зиджем» участвовал также ал-Хасан ас-Самнани (ум. в 1348), автор «Разъяснения Ильханского зиджа» (Таудих-и Зидж-и Илхани).

9. Магриб

Из астрономов Магриба, т. е. Марокко, Туниса и Алжира, упомянем прежде всего марроканца ал-Хасана ал-Марракиши (ум. 1262) из Марракеша. Ал-Марракиши был автором «Книги собрания начал и результатов, охватывающей все трактаты и построение» (Китаб джами` ал-мабади ва-л-гайат аш-шамил ли джами` ар-расаил ва-л-вад`иййат), представляющей собой подлинную энциклопедию по всем вопросам, связанным с изготовлением и пользованием астрономическими инструментами. Первая часть этого труда опубликована вместе с французским переводом Ж. Ж. Седийо его сыном Л. А. Седийо [53], вторая часть кратко изложена в «Мемуаре об астрономических инструментах» Л. А. Седийо [54]. Книга ал-Марракиши состоит из четырех частей. В 1-й части приводятся необходимые сведения из математики и астрономии, 2-я часть посвящена построению астрономических инструментов, 3-я часть — действиям с этими инструментами, 4-я часть — задачам по математической географии, решаемым с помощью арифметики, геометрии и алгебры. Называя свою книгу «охватывающей все трактаты», ал-Марракиши имел в виду, что в его книге изложена большая часть книги ал-Бируни «Исчерпание всех возможных способов построения астролябии», изложено сочинение аз-Заркали об астролябии аз-заркала, сочинение Шараф ад-Дина ат-Туси о «линейной астролябии» и целый ряд других сочинений об астрономических инструментах. Здесь описаны измерительные инструменты — «винты», «цилиндры», «конусы», «копыта», «ноги саранчи» и другие, различные виды солнечных часов, «сферические инструменты» — небесные глобусы и сферические астролябии, «инструменты, основанные па проектировании сферы на плоскость»,— различные виды астролябий, описанных ал-Бируни, астролябии аз-заркала, разновидность астролябии аз-заркала — астролябия аш-шиказиййа и «линейная астролябия» Шараф ад-Дина ат-Туси и, наконец, «наблюдательные инструменты» — армиллярные сферы, трикветры, квадрант Птолемея, «Фахриев секстант» ал-Худжанди, инструменты типа планетария для определения затмений и инструменты для наблюдения новолуний.

Из поздних астрономов Магриба отметим Мухаммеда ар-Рудани (1627—1683), уроженца Таруданта (Марокко), работавшего во всех трех странах Магриба, Египте, Сирии, Аравии и Турции. Ар-Гудани был автором ряда трактатов об астролябиях и астрономических наблюдениях, но наиболее интересен его трактат об изобретенном им «универсальном инструменте» — «Утоляющий жажду трактат об универсальном инструменте» (ан-Наки`а `ала-л-ала ал-джами`а), недавно изданный с французским переводом Ш.Пелла [55] (см. также [56]). Инструмент, изобретенный ар-Рудани, представляет собой комбинацию сферической астролябии с земным глобусом. Подобно сферической астролябии этот инструмент обладает шарообразным тимпаном, на котором изображены горизонт и альмукантараты, а также несколько вертикалов, и «пауком» в виде резной сферы, надевающейся на тимпан; на «пауке», как обычно, изображены эклиптика со знаками зодиака и наиболее яркие звезды. Альмукантараты заполняют одну четверть поверхности шарообразного тимпана, на другой четверти этой поверхности изображена «обитаемая четверть Земли» с важнейшими’ городами; на тимпане помещены также градуированные линии для определения синусе в и тангенсов, играющие ту же роль, что «синус-квадранты» и «квадранты теней» на спинках обычных астролябий, и для определения времени важнейших молитв, а также зари и сумерек. Роли алидады обычной астролябии играют два диоптра на внешней сфере. «Универсальный инструмент» ар-Рудани, как и «универсальная астролябия» аз-заркала, пригоден для любых широт: на его шарообразном тимпане имеется несколько отверстий, соответствующих различным широтам.

При наблюдениях на какой-либо широте инструмент подвешивается за соответствующее отверстие, которое играет роль полюса мира, и круг, полярный по отношению к этому полюсу, пересекает круг, изображающий горизонт, под углом 90њ — f, где f — широта местности. С помощью инструмента ар-Рудани можно решать те же задачи, что и с помощью обычной астролябии, а также ряд аналогичных задач, связанных не с небесной сферой, а с земным шаром.

10. Мамлюкский Египет

В XII в., когда Египтом правили Айюбиды, в Каире работал Мухаммад ал-Фаваниси, автор «Результата размышлений об [определении времени] днем и ночью» (Натиджа ал-афкар фи `амал ал-лайл ва-н-нахар) и «Цели изучающих о действиях с астролябией» (Бугйа ат-туллаб фи-л-`амал би-л-астурлаб).

С 1250 по 1517 г. Египтом правили мамлюки — выходцы из тюркских солдат Айюбидов. В это время в Египте астрономия развивалась главным образом муваккитами — «хранителями времени» (от вакт — «время») при мечетях, ответственными за правильность времени призывов мусульман к молитвам. Муваккитом Муаййидской мечети в Каире был Шихаб ад-Дин Ахмад ар-Риши (ум. в 1433), автор «Света о решении [проблем, относящихся к] семи [планетам]» (ал-Лум`а фи халл ас-саб`а) и «Книги знания о составлении календаря» (Китаб ат-та` лим фи вад `ат-таквим).

Мастер астрономических инструментов Шихаб ад-Дин Ахмад ибн Тибуга ибн ал-Маджди (1360—1447), также работавший в Каире, был автором многих трактатов о квадрантах, из которых отметим его «Трактат о квадранте [астролябии] аш-шиказиййа» (Рисала фи руб` аш-шиказиййа), недавно изучавшийся X. Самсо и М. А. Катала [57] (см. также [52, с. 197—199]). Квадранты, о которых говорится в трактатах Ибн ал-Маджди, представляют собой, по существу, четверть обычной астролябии или астролябии аз-заркала или аш-шиказиййа, однако вращение паука при неподвижном тимпане здесь заменяется вращением шнурка с подвижным узелком вокруг центра круга, а на тимпане квадранта изображены как те круги и точки, которые изображаются на тимпанах обычных астролябий, так и эклиптика и наиболее яркие звезды, изображаемые на пауках обычных астролябий и на тимпанах астролябий аз-заркала и аш-шиказиййа и совмещение точек тимпана и паука здесь заменяется переносом узелка шнурка с изображением одной из этих точек на изображение другой; в случае квадрантов астролябий аз-заркала и аш-шиказиййа «подвижный горизонт» является уже не диаметром, а радиусом круга.

Муваккитом Муаййидской мечеть в Каире работал также `Изз ад-Дин ал-Вафаи (ум. в 1469), бывший автором многих трактатов об астрономических инструментах, в большинстве случаев о квадрантах.

Муваккит мечети Ашрафиййа в Каире ал-Хасан ал-Карадиси ат-Тубии (1420-1482), уроженец Тубны (Алжир), был автором «Достаточного для учащихся, нуждающихся в познании астрономических вопросов с помощью вычислений» (Кифайа ал-мухтадж мин ат-туллаб ила ма`рифа ал-масаил ал-фалакиййа би-л-хисаб) и «Блестящих тонкостей» (Нука аз-захират) — комментариев к трактату сирийского астронома Джамол ад-Дина ал-Мари-дини о квадрантах. Внук последнего Бадр ад-Дин Сибт ал-Маридини (1423 —ок. 1495) (сибт — «сын дочери»), ученик Ибн ал-Маджди, был муваккитом мечети ал-Азхар в Каире и автором зиджа и многих трактатов о квадрантах и других астрономических инструментах. (До настоящего времени сохранилось около 50 астрономических трактатов Сибта ал-Маридини.)

Большое число астрономических трактатов было написано египтянином Шамс ад-Дином Мухаммедом ас-Суфи ал-Мисри (ум. в 1495), работавшим в Каире (Миср — «Египет»). Отметим из них «Упрощение зиджа Улугбека» (Тасхил зидж Улугбек), содержащее обработку знджа знаменитого самаркандского астронома и пересчет его таблиц для широты Каира. Большинство астрономических трактатов ас-Суфи ал-Мисри также было посвящено астрономическим инструментам, из которых упомянем, помимо многочисленных трактатов о квадрантах, «Трактат о действиях с «ящиком яхонтов» (Рисала фи-л-`амал би сундук ал-йавакит).

Отметим также Сирадж ад-Дина `Омара ал-Фариску-ри ал-Мисри (ум. 1609), автора «Победы побед с помощью комментариев к «Благоуханию духа» (Фатх ал-футух би шарх Райхана ар-pyx) — комментариев к трактату стамбульского астронома Таки ад-Дина аш-Ша’ми о солнечных часах, `Али ан-Набтити (ум. в 1652) из египетского города Набтита, автора комментариев к одному из трактатов Сибта ал-Маридини о квадрантах и зиджа, являющегося обработкой зиджа сирийского астронома Ибн аш-Шатира, и Ридвана ар-Раззава ал-Мисри (ум. в 1710), работавшего в Булаке под Каиром, автора «Полезного зиджа, составленного по принципам новых наблюдений» (аз-Зидж ал-муфид `ала усул ар-расад ал-джадид), являющегося обработкой зиджа Улугбека, а также пересчетов различных астрономических таблиц для широт и долгот Каира, Мекки и Гагестанн и, в частности, «Первой опоры щедрости в наукеопределения времени и кыблы в Дагестане» (`Умда ула ан-нада ал-`ирфан фи `илм ал-микат ва-л-кибла би Дагистан).

11. Сирия

Мы уже упоминали об астрономах, работавших в Сирии во время арабского халифата. В XII в., когда Сирия входила в государство Фатимидов со столицей в Каире, в городах Багдаде и Дамаске работал Наджм ад-Дин Абу-л-Футух Ахмад ибн ас-Сура ибн ас-Салах (ум. 1153), уроженец Хамадана, автор трактата «О причине ошибок и описок, имеющих место в таблицах VII ц VIII книг «Альмагеста» и исправлении того, что можно исправить из этого» (Фи сабаб ал-хата’ ва-т-тасхиф ал-`аридин фи джадавил ал-макалатайн ас-саби`а ва-с-самина мин китаб ал-Маджисти ва тасхих амкана тасхи-хуху мин залика), посвященной критике и исправлениям координат звезд в упомянутых книгах «Альмагеста»; эта книга недавно была издана с немецким переводом П. Куницшем [58].

В XIII в., когда Сирией и Египтом управляли Айюби-ды, в обеих этих странах работал Наджм ад-Дин Йахйа ибн ал-Лубуди ад-Димашки (1210 — ок. 126.5), уроженец Алеппо, учившийся в Дамаске, автор «Шахского зиджа» (аз-Зидж аш-шахи) и «Зиджа, основанного на экспериментальных наблюдениях» (аз-Зидж ал-мубни `ала-р-расад ал-муджарраб); мы уже упоминали уроженцев Сирии Хусам ад-Дина ас-Салара и Муаййид ад-Дина ал- `Урди ад-Димашки.

Мардин в Северной Сирии (ныне в Турции), из которого произошли упомянутые выше Джамал ад-Дин ал-Маридини и его внук Сибт ал-Маридини, в XII—XIIIвв. был столицей туркменской династии Артукидов. Здесь родились братья Тадж ад-Дин Ахмад ибн ат-Туркумани (1282—1343) и `Ала’ ад-Дин `Али ибн ат-Туркумани (1284—1349) (ибн ат-Туркумани—«сын туркмена»), авторы комментариев к «Введению в науку астрономии» ал-Хараки, и Камал ад-Дин ат-Туркумани (XIV в.), автор комментариев к «Краткому изложению астрономии» ал-Чагмини, написанных в 1354 г. в столице Золотой Орды и посвященных хану Золотой Орды Джанибеку (1341-1357).

Муваккит Омейядской мечети в Дамаске Шамс ад-Дин Мухаммад ал-Миззи (1291—1349), учившийся в Каире, был автором многих трактатов об астролябиях и квадрантах; один из изготовленных им квадрантов хранится в музее М. В. Ломоносова в Ленинграде [59, с. 42].

Муваккитом той же мечети был `Ала’ ад-Дин `Али ибн аш-Шатир ад-Димашки (1306—1375), автор упомянутого нами зиджа и большого числа астрономических трактатов, в большинстве — о действиях с. астролябией и квадрантами. Важнейшим астрономическим трудом Ибн аш-Шатира является «Предел желания и исправления элементов» (НихХайа ас-су`л фи тасхих ал-усул). Сходство названия этого трактата с названием труда аш-Ширази указывает на преемственность этого трактата по отношению к «Памятке» Насир ад-Дина ат-Туси и «Пределу постижения» аш-Ширази: здесь Ибн аш-Шатир также предлагает новые схемы движения Солнца, Луны и планет. В отличие от ат-Туси и аш-Ширази Ибн аш-Шатир полностью отказался от идей Птолемея об эксцентричном деференте и об экванте, из которого движение центра эпицикла по-деференту видно как равномерное и возвращается к идее Аристотеля о том, что всякое небесное движение должно быть составлено из равномерных круговых движений. Ибн аш-Шатир заменяет схему Птолемея и ее модификации ат-Туси и аш-Ширази движением, состоящим из равномерного вращения эпицикла по деференту с центром в центре мира и равномерного вращения второго эпицикла по первому эпициклу, к которым добавлено движение «охватывающей сферы», и, в наиболее сложном случае движения Меркурия, движение, описываемое теоремой ат-Туси. Схема планетного движения Ибн аш-Шатира с двумя эпициклами впоследствии применялась в схеме движения Лупы Коперником, который, по-видимому, но был знаком с работами Ибн аш-Шатира (см. [51, с. 277-286]).

Муваккитом той же мечети и мечети Сайф ад-Даулы в Дамаске был Мухаммад ал-Халили (XIV—XV вв.), автор «Таблиц горизонтов» (ал-Джадвал ал-афаки) и многих трактатов о квадрантах. Муваккитами Омейядской мечети в Дамаске были также упоминавшийся вышь Джамал ад-Дин `Абдаллах ал-Маридини (ум. в 1406), автор многих трактатов о квадрантах, Шараф ад-Дин Муса ал-Халили (XIV—XV вв.), уроженец Хеброна в Палестине, автор «Краткого изложения об определении времен молитв и направления кыблы без инструментов» (Талхис фи ма`рифа авкат ас-салат ва джиха ал-кибла `инда `адам ал-алат) в 7 томах и трактатов об астролябии и квадрантах, и Шамс ад-Дин Мухаммад ал-Халаби ат-Тизини (XV—XVI вв.) из Алеппо (Халаб), автор «Таблицы неподвижных, звезд на конец 940 г. хиджры» (Джадвал ал-кавакиб ас-сабита би зхир сана 940 мин ал-хиджра) — на 1533/34 г., опубликованной Т. Хайдом вместе с таблицами Улугбека [60], и нескольких трактатов о квадрантах.

12. Аравия

Уроженцем священного города Мекки на Аравийском полуострове был Мухаммад ал-Макки, автор, цитируемых ал-Бируни «Введения в искусство предсказаний» (ал-Мадхал или сина`а ал-ахкам) и «Доказательства округлости неба и Земли» (ал-Худжжа `ала истидара ас-сама’ ва-л-ард), производивший наблюдения высоты Солнца в день весеннего равноденствия в 852 г. в Ниша-пуре [2, с. 267].

Астрономические исследования на самом Аравийском полуострове начинаются позже, чем в других арабских странах. Одним из первых астрономов, работавших здесь, был Бадр ад-Дин Мухаммад ал-Фариси (ум. в 1232), происходивший из Фарса, работавший в Йемене при дворе расулидского короля ал-Малика ал-Музаффара Йусуфа I (1249—1295). Он посвятил королю «Предел познания тайн наук о небесных сферах» (Нихайа ал-идрак фи асрар `улум ал-афлак), «Элементов науки о звездах» (Усул `илм ан-нуджум) и «Воанесение пламенной мысли о решении трудностей зиджа» (ал-Ма`аридж ал-фикр ал-вахидж фи халл мугакилат аз-зидж).

Абу Бакр ал-Йамани (конец XIV в.) из Йемена был автором «Математического введения в терпеливое построение и вопросы календаря» (Мадхал ат-та`лим фи инша ат-та `сиййа ва амр ат-таквим).

`Али аз-Замзами ал-Макки (XV в.) из Мекки был автором «Трактата о визуальном определении начал месяцев» (Рисала фи ма`рифа аваил аш-шухур би-р-руй’а), т. е. об определении начал месяцев с помощью наблюдения появления новой Луны.

`Абдаллах Мусанпа аш-Шарджи (ум. в 1686) из Йемена был автором зиджа, довольно широко известного под названием «Предел совершенства движений семи планет» (Гайа иткан ал-харакат ли-с-саб`а ал-кавакиб ассийарат).

Отметим выдающегося морехода Ахмада ибн Маджи-да ан-Наджди (XV в.), уроженца `Омана, которому часто приписывают то, что он привел в 1498 г. корабли Васко де Гамы из Малинди (Восточная Африка) в Каликут (Индия). Написанная aн-Наджди «Книга польз о познании морской науки и правил» (Китаб ал-фаваид фи ма`рифа `илм ал-бахр ва-л-кава`ид), недавно изданная в английском переводе Г. Б Тиббетcом [61], содержит, наряду с географическими и специфическими мореходными главами, 3 астрономические главы: «О стоянках Луны», «О географах и астрономах прежних времен», «Об астрономических наблюдениях и о расстояниях между звездами, близкими к Полярной звезде». Лоции ан-Наджди изданы с русским переводом Т. А. Шумовским [62].

13. Тимуридские государства

При дворе покровительствовавшего наукам сына Тимура Шахруха (1405-1447) в Герате работал астроном Шараф ад-Дин `Али Йазди (ум. в 1454), известный более своим историческим трактатом «Книга побед Тимура» (Зафар-нама-йи Тимур). Йазди был автором «Книги о науке астролябии» (ал-Китаб фи `илм ал-астурлаб). Йазди работал также при дворе сына Шахруха ИбрахимСултана в Султании и при дворе внука Шахруха Султан-Мухаммада в Куме. Он участвоьал в мятеже Султан-Мухаммада против Шахруха и был спасен от наказания как астроном, необходимый Улугбеку для его исследований.

Наиболее знаменит в истории астрономии сын Шахруха Улугбек (1394—1449), правивший в Самарканде. В 1417 г. Улугбек открыл в Самарканде медресе, куда пригласил преподавать уроженца Бурсы (Турция) Мусу Кази-заде ар-Руми (1360—1437), привезенного в Самарканд Тимуром во время его похода на Малую Азию и обучавшего астрономии самого Улугбека. Около 1425 г. Улугбек основывает под Самаркандом обсерваторию, которую возглавляет уроженец Катана (Иран) Гийас ад-Дин Джамшид ал-Кагаи (ум. ок. 1430). Вместе с ар-Руми и ад-Каши Улугбек составляет знаменитый «Зидж Улугбека» (Зидж-и Улугбек), или «Новый Гураганский зидж» (Зидж-и джадид-и Гурагани) (последнее название объясняется титулом Улугбека гураган — «ханский зять», которое носил и сам Тимур). После смерти ар-Руми и ал-Каши в работе .над зиджем участвует молодой астроном, питомец школы Улугбека, `Ала ад-Дин `Али ал-Кушчи (ум. 1474), возможно, первоначально сокольничий (кушчи) Улугбека. В отличие от большинства правителей, имена которых давались зиджам их авторами в порядке посвящения, Улугбека следует считать одним из авторов «Зиджа Улугбека»; известен написанный им лично «Трактат об определении синуса одного градуса» (Рисала фи истихрадж джайб дараджа вахида), в котором он предлагает свой способ вывода метода ал-Каши вычисления синуса 1њ, необходимого для вычислений таблиц синусов в зидже (турецкий историк науки Салех Зеки неправильно приписал этот трактат ар-Руми, вследствие чего автором трактата часто считают ар-Руми; авторство Улугбека было доказано сравнительно недавно [63]). Главный инструмент обсерватории Улугбека, остатки которого сохранились до нашего времени, представлял собой стенной квадрант или секстант, близкий по конструкции к «Фахриеву секстанту» ал-Худжанди. «Зидж Улугбека» был написан по-персидски, имеется его арабский перевод ал-Каши; в XVIII в. этот зидж был переведен на грузинский язык грузинским царем Вахтангом VI; мы уже отмечали, что этот зидж перерабатывался несколькими египетскими астрономами. Он содержит обширное введение, состоящее из четырех глав — о календарях, о сферической астрономии, о движении Солнца, Луны и планет и о вычислениях, связанных со светилами, изданное с французским переводом Л. А. Седийо [64], а также таблицы — тригонометрические (синусов с пятью шестидесятеричными знаками через 1′, тангенсов с такими же знаками через 1′ до 45њ), функций сферической астрономии (перехода от эклиптических координат к экваториальным на основе нового, более точного измерения угла е менаду эклиптикой и небесным экватором), таблицы уравнений дня (разности дуг дня и ночи) в функции от долготы Солнца, таблицы движения Солнца, Луны и планет, таблицы параллаксов и затмений, географических координат 240 пунктов и эклиптических координат 1018 звезд. Большая точность таблиц зиджа, в значительной части осноьанных на новых наблюдениях, способствовала большой популярности этого зиджа. (О зидже Улугбека см. также [65]). В 1449 г. Улугбек был убит по наущению реакционного духовенства, после чего обсерватория прекратила свою работу, а ал-Кушчи с теми инструментами и книгами, которые он смог увезти, переехал сначала в Герат, затем в Азербайджан и наконец в Стамбул.

Кази-заде ар-Руми был известен своими комментированными изданиями геометрического трактата Шамс ад-Дина ас-Самарканди «Предложения обоснования» (Ашкал ат-та’ сие) и «Краткого изложения астрономии» ал-Чагмини; ему принадлежат также комментарии к «Памятке» и «Изложению Альмагеста» Насир ад-Дина ат-Туси и другие астрономические труды. Джамшид ал-Каши до приглашения в Самарканд написал в Кашане в 1407 г. «Лестницу небес» (Суллам ас-сама’), посвятил в 1413—14 гг. «Хаканский зидж — усовершенствование Ильханского зиджа» (Зидж-и Хакани дар такмил-я зидж-и Илхани) Шахруху, носившему титул хапана (хана ханов), в 1416 г. посвятил небольшой «Трактат о разъяснении наблюдательных инструментов» (Рисала дар шарх-и алат-и расад) некоему султану Ибрахиму — племяннику Шахруха, правившему в Исфахане, или главе династии Кара-Коюнлу в Западном Иране — по этому трактату, по-видимому, впоследствии были построены инструменты обсерватории Улугбека. Будучи приглашен в 1417 г. в Самарканд, ал-Каши руководит строительством обсерватории, участвует в составлении «Зиджа Улугбека» и пишет свои основные труды — математический трактат «Ключ арифметики» (Мифтах ал-хисаб), «Трактат об окружности» (Рисала ал-мухитиййа), посвященный вычислению числа я с 17 правильными десятичными знаками, «Трактат о хорде и синусе» (Рисала ал-ватар ва-л-джайб), в котором ал-Каши предложил упомянутый выше способ вычисления синуса 1њ, трактат «Услада садов о способе построения инструмента, называемого диском поясов» (Нузха ал-хадаик фи кайфиййа сан`а ал-ала ал-мусамма би табак ал-манатик) об инструменте для определения нпрот и долгот планет (фоторепродукция персидского изложения этого трактата была издана четверть вока назад с английским переводом Э. С. Кеннеди [66]). Астрономам Самаркандской обсерватории и их ученикам посвящена также статья в ИАИ [67].

В Герате при дворе тимуридских султанов Хусайна Байкары и Бади` аз-замана работали Фасих ад-Дин Му-хаммад ан-Низами ал-Кухистани (ум. в 1513) из Кухи-стана, учитель астрономии знаменитого поэта `Алишера Навои и автор «Ключа к двадцати главам» (Мифтах-и Вист баб) — комментариев к «Двадцати главам» Насир ад-Дина ат-Туси, а также комментариев к «Краткому изложению астрономии» ал-Чагмини, и ученик ал-Кушчи `Абд ал-Кадир Руйани Лахиджи (ум. в 1519) из Руяна в Табаристане, автир «Краткого [сочинения] о познании календаря» (Мухтасар дар ма `рифат-и таквим), «Подарка для ан-Низами» (Тухфа Низамиййа), по-видимому, написанного для ан-Низами ал-Кухистани, и «Краткий зидж для Мирзы» (Зидж мулаххас Мирзайи), посвященный тимуридскому султану `Али Мирзе (ум. в 1487).

14. Сефевидский Иран

При дворе первых сефевидских шахов Ирана Исма`ила I (1501-1524) и Тахмаспа I (1524-1576) работал уроженец Бирдженда в Восточном Иране Низам ад-Дин `Абд ал-`Али ал-Бирджанди (ум. ок. 1525). Ал-Бирд-жанди непосредственно примыкает к Самаркандской школе, им написаны комментарии к «Зиджу Улугбека», к «Памятке», «Изложению Альмагеста» и «Двадцати главам о познании астролябии» Насир ад-Дина ат-Туси, суперкомментарии к комментариям ар-Руми к «Краткому изложению астрономии» ал-Чагмини, а также «Трактат об астрономии» (Рисала дар хай’а), «Двадцать глав о календаре» (Бист баб дар таквим), «Трактат о наблюдательных инструментах» (Рисала фи алат ар-расад) и «Трактат о расстояниях и объемах» (Рисала дар аб`ад ва аджрам) — о расстояниях до небесных светил и об их объемах.

При дворе сефевидского шаха `Аббаса I (1587—1629) был шейх-ал-исламом известный математик и астроном Баха ад-Дин Мухаммад ал-`Амили (1547—1622), уроженец Баальбека в Сирии, учившийся в Ираке. Исключительно популярен математический трактат ал-`Амили «Сущность арифметики» (Хуласа ая-хисаб) и его энциклопедический трактат «Сума нищего» (ал-Кашкул). К астрономии относятся трактаты ал-`Амили «Разъяснение небесных сфер» (Ташрих ал-арлак), «Семьдесят глав о познании астролябии» (Хафтад баб дар ма`рифат-и астурлаб) — значительно расширенная обработка «Двадцати глав» ат-Туси, «Трактат о тимпане астролябии» (Рисала ас-сафиха ал-астурлаб), «Трактат об исследовании глобуса» (Рисала ои-т-тахкик ал-кура), «Трактат об определении кыблы» (Рисала фи ма `рифа ал-кибла) и другие. Ал-`Амили был также автором многих теологических трактатов.

При дворе `Аббаса I работал также Музаффар ал-Джунабади (1588—1629), уроженец Гунабада вблизи Мешхеда. Ал-Джунабади принадлежат комментарии к «Двадцати главам об астролябии» ат-Туси и к «Двадцати главам о календаре» ал-Бирджанди и пользовавшиеся популярностью «Указания астрономов» (Танбихат ал-мунаджжимин).

При дворе шаха Сафи I работал ученик ал-`Амили Мухаммад Бакир ал-Йазди (ум. 1637) из Йезда, автор популярного математического трактата «Отборное из арифметики» (‘Уйун ал-хисаб) и астрономических трудов «Подарок астрономов» (Тухфа ад-мунаджжимин), «Трактат о звездах» (Рисала дар нуджум), «Астролябия» (Астур-лаб), а также обработки «Зиджа Улугбека» и комментариев к «Введению в искусство приговоров звезд» Кушйара ибн Лаббана.

При дворе сефевидского шаха Сулеймана I (1666-1694) работал Мухаммад Бакир ас-Сабзавари (ум. в 1679) из Себзевара (Хорасан), автор трактата по астрономии и хронологии «Книга о новом годе» (Науруз-нама) и нескольких сочинений по астрологии.

15. Турция

До того как турки-османы взяли Константинополь, их столицами были Бурса (Брусса) и Эдирне (Адрианополь). Мы уже упоминали Кази-заде ар-Руми из Бурсы (термином Рум арабы называли сначала Византийскую (Восточную Римскую) империю, а затем турецкое государство в Малой Азии). В Эдирне при дворе султанов Байазида I (1389-1402) и Мухаммеда I (1402-1403) работал Сиди `Али ал-Кумнати ас-Сиваси и его сын Сиди Хасан, авторы комментариев к «Объемлющему зиджу» Абу-л-Вафы.

Вазир султана Мухаммеда II Завоевателя (1444-1446, 1451-1481), взявшего в 1453 г. Константинополь, переименованный турками в Стамбул (от Констанпул — турецкого произношения слишком длинного греческого названия) Синан ад-Дин Йусуф ибн Хидрбек или Синан-паша (ум. в 1486), работавший в Эдирне и Стамбуле, был автором комментариев к «Пределу познания» аш-Ширази, суперкомментариев к комментариям ар-Руми к «Краткому изложению астрономии» ал-Чагмини и трактата «Разъяснение времен в учении альмукантаратов» (Мудих ал-авкат фи ма’рифа ал-мукантарат) — об определении времени с помощью астролябии или алъмукантаратных квадрантов.

При дворе султана Мухаммеда II работал также ученик Улугбека ал-Кушчи, работавший в его обсерватории и участвовавший в составлении его зиджа. Султану-завоевателю он посвятил «Мухаммедов трактат об арифметике» (ар-Рисала ал-Мухаммадиййа фи-л-хисаб) и астрономический «Трактат завоевания» (Рисала ал-фатхиййа); широко распространены и персидские версии этих сочинений «Трактат о науке арифметики» (Рисала дар `илм-и хисаб) и «Трактат о науке астрономии» (Рисала дар `илм-и хай’ат) [68]. Ал-Кушчи написал также комментарии к «Зиджу Улугбека» и «Лестнице небес» ал-Каши. Ал-Кушчи организовал медресе при стамбульской мечети Айя София, в которую турки преобразовали византийский храм Св. Софии, где он воспитал целый ряд турецких ученых.

Ближайшим сотрудником ал-Кушчи и продолжателем его дела был его внук по дочери, приходившийся одновременно внуком Кази-заде ар-Руми по сыну, Махмуд ибн Мухаммад ибн Кази-заде ар-Руми, известный под именем Мирим Челеби (ум. в 1525). Приехав в Турцию вместе с ал-Кушчи, Мирим Челеби преподавал в Галлиполи, Эдирне и Бурсе и был личным учителем султана Байази-да II (1481—1512). Мирим Челеби написал комментарии к зиджу Улугбека и «Трактату завоевания» ал-Кушчи, «Трактат об исследовании азимута кыблы» (Рисала фи тахкик самт ал-кибла), «Трактат об [астролябии] аз-зар-кала» (Рисала аз-заркала) и несколько трактатов о квадрантах.

Большое число трактатов об астрономических инструментах написано муваккитом мечети Салимиййе в Стамбуле Мустафой ас-Салими (ум. в 1538). Отметим из этих трактатов написанный, по-турецки (в отличие от сочинений ал-Кушчи и Мирима Челеби, написанных по-арабски и по-персидски) «Стремительный трактат о разъяснении инструмента с троном [сделанного по правилам] искусства» (Рисала-йи сувари фи байан-и зат ал-курси ас-сина`и), посвященный одной из разновидностей астролябии («троном» астролябии называется деталь, за которую астролябия подвешивается для измерения высоты светил). Во второй половине XVI в. в Стамбуле работал уроженец Дамаска Таки ад-Дин Абу Бакр Мухаммад аш-Ша’ми ар-Расид (1526—1585), основатель Стамбульской обсерватории (расид — «наблюдатель»). Мы уже упоминали его трактат о Солнечных часах «Благоухание духа о черчении часов на плоских поверхностях» (Райхапа ар-рух фи раем ас-са`ат `ала мустави ас-сутух). Важнейшим астрономическим трактатом аш-Ша’ми является «Лотос предела мысли о царстве вращающихся сфер» (Сидра мунтаха ал-афкар фи малакут ал-фалак ад-даввар). В этом трактате изложены вопросы математического аппарата астрономии, основы астрономии и астрономические инструменты. Аш-Ша’ми был также автором большого числа трактатов о различных астрономических инструментах, в том числе о квадранте астролябии аш-шиказиййа и об «универсальном трактате» Ибн аш-Шатира. Важное значение имеет также его трактат «Величественные методы в духовных приборах» (ат-Турук ас-саниййа фи-л-алат ар-руханиййа), посвященный водяным часам, водоподъемным и оросительным приспособлениям, фонтанам, постоянно играющим флейтам и приборам для поднятия грузов.

При дворе султана Мустафы II (1695—1703) работал уроженец Кайсери `Абд ал-Халим ал-Кайсари Сейлем-заде, автор нескольких трактатов об астролябиях и квадрантах. Из турецких астрономов XVIII в. отметим муваккита Большой мечети в Манисе (Магнесии) Мухаммада Михалиджи, происходящего из боснийской семьи Миха-личей, переведшего на турецкий язык «Введение в искусство приговоров звезд» Кушйара ибн Лаббана.

Знатоками астрономии были многие турецкие мореходы, из которых отметим Сулеймана ал-Махри (XVI в.), автора «Опоры ал-Махри в обосновании морских наук» (ал-`Умда ал-Махриййа фи дабт ал-`улум ал-бахриййа), содержащей «основы морской астрономии», главу «о звездах» и главу «об определении широт по звездам», и «Книги славного пути к познанию бурного моря» (Китаб ал-минхадж ал-фахир фи `илм ал-бахр аз-захир), и адмирала Сиди `Али Катиб-и Руми (ум. в 1563), автора «Сущности астрономии» (Хуласа ал-хай’а) — турецкой обработки «Трактата завоевания» ал-Кушчи — и «Объемлющего о науке о небесных сферах и морях» (ал-Мухит фи `или ал-афлак ва-л-абхар) — изложения астрономии и морской науки по «Книге польз» ан-Наджди и «Опоре» ал-Махри, изданного с французским переводом Г. Ферраном [69].

16. Мусульманская Индия

Младшим современником Улугбека был султан Мальвы и Центральной Индии Махмуд-шах I Халджи (ум. в 1469). Отметим, что Мальва получила независимость в результате похода Тимура в Индию в 1398—99 гг. и разгрома -им Делийского султаната. Махмуд-шах первоначально был вазиром гурида Мас`уд-хана, но в 1438 г. захватил трон и вскоре получил инвеституру от каирского халифа. Махмуд-шах был известным астрономом, он написал «Всеобъемлющий зидж» (Зидж-и джами`) и «Разъяснение Ильханского зиджа» (Таудих-и зидж Илхани) на персидском языке; последний был издан в латинском переводе Дж. Гривса в 1652 г. [70].

Следуя традициям Улугбека, астрономией занимались и основатели династии Великих Моголов в Индии Бабур (1483—1530), автор «Подарка эмира» (Тухфа ал-амир), состоящего из трех глав: «О науке астрономии», «Измерение земли» и «Правила арифметики»,— и его сын Хумайун (ум. в 1556), автор «Краткого об объяснении больших кругов» (Мухтасари дар байан-и даваир `изам), написанного для его сына, будущего императора Акбара (1556—1605). Рукописи этих сочинений хранятся в Тегеране (Университетская библиотека,  3338) и в Кабуле (библиотека Цттилаат,  217). Много астрономических сведений, в частности уникальный список 85 зиджей от легендарных сочинений Пифагора и Зороастра и трудов Гиппарха, Птолемея и Теона до зиджа Улугбека, содержат «Установления Акбара» (Азин-и Акбари), написанные вазиром Акбара Абу-л-Фазлом `Аллами (1551—1602). И трактаты Бабура. и Хумайуна, и «Установления Акбара» были написаны по-персидски.

При дворе императора Шах-Джихана I (1628—1657) работали математики и астрономы — сыновья Ахмад-и Ми’мар-и Лахури — одного из создателей мавзолея Тадж Махал в Агре (ми’-л’ар— «архитектор»): математик `Ата-аллах, посвятивший Шах-Джг-хану свой персидский перевод знаменитой «Биджаганиты» индийского математика XII в. Бхаскары и свою обработку «Сущности арифметики» ал-‘Амйли, и астроном Лутфаллах, автор «Календаря Лутфаллаха» (Таквим-и Лутфи) и комментариев к «Двадцати главам об астродяб-ш» Насир ад-Дина ат-Туси. Сыновья Лутфаллаха Лахури `Имад ад-Дин и Мирза Хайраллах также занимались астрономией: первый из них был автором комментариев к «Разъяснению небесных сфер» ал-‘Амшти, а второй — автором «Трактата об астролябии» . (Рисала дар астурлаб) и обработок «Изложения Евклида» и «Изложения Альгагеста» Насир ад-Дина ат-Туси.

Императору Щах-Джихану I посвятил «Шах-Джиха-нов зидж» (Зидж-и Шах-Джихани) Фарид ад-Дин Мас`уд ад-Дихлави (ум. в 1629) из Дели. Ад-Дихлави учился в Ширазе, где его.учителем был Шах Фатхаллах Ширази (ум. в 1589), приехавший вместе с ним в Индию и работавший сначала в Биджапуре, а в 1583 г. приглашенный императором Акбаром в Агру, где он в 1584 г. разработал новый солнечный календарь «Акбари» или «Илахи» и перевел зидж Улугбека на урду.

В первой половине XVIII в. в Дели работал также Мухаммед Заман ибн Мухаммад Садик Анбаладжи Дн-хлави, уроженец Амбалы (севернее Дели), автор написанных по-персидски «Трактата об астрономии» (Рисала дар хай’ат) и комментариев к зиджу Улугбека.

Тесно связана с астрономией стран ислама была астрономическая деятельность махараджи г. Амбера в Раджпутане Саваи Джаясимхи (1686—1743), известного также как Савай Джай Сингх. Джаясимха основал город Джайпур и построил астрономические обсерватории как в этом городе, так и в Дели, Бенаресе, Муттре и Уджжайне. Хотя Джаясимха был индуистом, он писал как на санскрите, так и на распространенном при дворе могольских императоров персидском языке. Он посвятил императору Насир ад-Дину Мухаммад-шаху (1719—1748) написанный по-персидски «Мухаммад-шахов зидж» (Зидж-и Му-хаммод-шахи). Введение к этому зиджу, в соответствии с традицией, состоит из трех частей: о календаре, о сферической тригонометрии, сферической астрономии и астрономических наблюдениях и о движении Солнца, Луны и планет. В последней Джаясимха показывает знакомство с астрономией современной ему Западной Европы: он упоминает о гелиоцентрическом движении планет по эллипсам, о кольцах Сатурна и четырех спутниках Юпитера. Из сочинений Джаясимхи на санскрите упомянем его «Трактат об астролябии» (Йантрараджачана). В обсерваториях Джаясимхи имелось большое число инструментов, построенных по образцу инструментов Марагинской и Самаркандской обсерваторий, в том числе «цилиндрический инструмент» (рам йантра), аналогичный главному инструменту Улугбека, полусферический инструмент «Джай пракаш» и огромный инструмент «самрат йантра», представляющий собой каменную стену в виде прямоугольного треугольника, гипотенуза которого параллельна оси земного шара, а по бокам стены к ней прикреплены две дуги по 1/8 окружности, составляющие квадрант; стена служит гномоном, тень которого падает на дуги квадранта, градуированного в часах и минутах, а также в градусах. Последние три инструмента сохранились в обсерватории Джаясимхи в Дели.

17. Кавказ

Ширван, государство на территории нынешнего Советского Азербайджана, был родиной нескольких астрономов. Фарид ад-Дин `Али аш-Ширвани (XII в.) был автором шести зиджей; «Блестящего зиджа» (аз-Зидж аз-захир), «Верного зиджа» (аз-Зидж ал-мухкам), «Ровного зиджа» (аз-Зидж ал-мустави), «Соразмерного зиджа» (аз-Зидж ал-му`аддал) и «Зиджа `Ала [ад-Дина], основанногс на наблюдениях» (аз-Зидж ал-`Ала’и ар-расади). Шах Фатхаллах аш-Ширвани (ум. в 1486) был автором комментариев к «Памятке» Насир ад-Дина ат-Туси и суперкомментариев к «Краткому изложению» ал-Чагмини.

Тифлис, ныне Тбилиси, в котором в средние века, да и позже, жило много азербайджанцев, также был родиной нескольких мусульманских астрономов. Упомянем из них работавшего в Конье Шараф ад-Дина Хубайша ат-Тифли-си (ум. в 1230), автора знаменитого «Описания ремесел» (Байан ас-сина`ат) и астрономических трудов «Введение в науку о звездах» (Мадхал ила `илм ан-нуджум) и «Разъяснение звезд» (Байан ан-нуджум).

Из Черкесии происходили Мухаммад ибн Ийас ал-Чиркаси (1448—1524), работавший в Египте и написавший астрономо-географический трактат «Аромат цветов о редкостях вселенной» (Нашк ал-азхар фи `аджаиб ал-актар), изданный Ланглем [71], и Мустафа аш-Ширкаси, работавший в Египте в XVII в. и написавший три трактата о квадрантах.

У нас нет сведений об астрономических исследованиях черкесов на своей родине, но такие сведения имеются о трех народах Дагестана — аварцах, лезгинах и рутулах. Наиболее известным ученым Дагестана был аварец Мухаммад ибн Муса ал-Кудуки ал-Авари (1633—1717) из , аула Кудутль (Кудук). Ал-Кудуки был разносторонним ученым, учившимся вначале на родине, а затем в Аравии. Из его астрономических сочинений сохранились комментарии к «Первой опоре щедрости в науке определения времени, и кыблы в Дагестане» ар-Раззаза ал-Мисри. Современник ал-Кудуки лезгин Дамадан ибн Йа`куб ал-Мухи (ум. в 1718) из аула Мегеб перевел с персидского на арабский комментарии ал-Бирджанди к зиджу Улугбека и был автором трактата «Действия с синус-квадрантом» (ал-‘Амал би руб< ал-муджаййаб) и комментариев к сочинениям Насир ад-Дина ат-Туси. В XVII в. уроженец рутульского аула Шиназ Исма’ил аш-Шинази прославился изготовляемыми им астролябиями. Махад ибн Аййуб ал-Чухи (ум. в 1770) из аварского аула Чох, учившийся в Каире, был разносторонним ученым и автором ряда сочинений по астрономии. Учениками ал-Чухи были братья Махди-Мухаммад и Шайтан-`Абдаллах ас-Суграти из аварского аула Согратль; первый из них был автором комментариев к «Первой опоре щедрости» ар-Раззаза ал-Мисри, а второй прославился предсказанием затмений, за что и получил прозвище шайтан — «дьявол».

ЛИТЕРАТУРА

1. Gunther R. Т. Chaucer and Messahalla on the astrolabe.— Oxford, 1929.
2. Бируни Абурайхан. Геодезия; перев. П. Г. Булгакова.— Избранные произведения. Т. 3.— Ташкент, 1963.
3. Suter Н. Die astronomischen Tafeln des Muhammed ibn Musa in der Bearbeitung des Maslama ibn Ahmed al-Madjriti und der lateinischer tlbersetzung des Athelard von Bath.— Memoires de l’Academie des sciences de Danemark, section des lettres, vol. 3, Copenhague, 1914. Neugebauer O. The Astronomical Tables of al-Khwarizmi, translation with commentaries.—Historisk-filoso-fiske Skrifter ungivet at del Kong. Danske Videnskabernes Sels-kab, t. 4, Nr. 2.— Kobenhavn, 1962.
4. Frank J. Die Verwendung des Astrolabes nach al-Khwarizmi.— Abhandlungen zur Geschiclite der Naturwissenschaft und Medizin, Nr. 3, Erlangen, 1922.
5. Розенфелъд Б. А., Сергеева Н. Д. Об астрономических трактатах ал-Хорезми.— ИАИ, 1977, вып. XIII, с. 201—218.
6. Muhammedis fil. Ketiri Fergariensis, qui vulgo Alfraganus dicitur, Elementa astronomica, Arabice et Latine. Opera Jacobi Golii.— Amstelodami, 1669.
7. Розенфельд В. А., Добровольский И. Г., Сергеева Н. Д. Об астрономических трактатах ал-Фаргани.— ИАИ, 1972, вып. XI, с. 191— 210.
8. Бируни Абурайхан. Памятники минувших поколений; перев. М. А. Салье.— Избранные произведения. Т. 1.— Ташкент, 1957.
9. Nallino С. Al-Battani sive Albategnii Opus astronomicum. Vol. 1—3.— Mediolani, 1899—1907.
10. Rescher N., Khatchadurian H. AL-Kindi’s epistle on the fini-tude of the Universe.— Isis, vol. 56, 1965, No. 4, pp. 426—433.
11. Аль-Фараби. Комментарии к «Альмагесту» Птолемея; перев. А. К. Кубесова и Дж. ад-Даббаха.— Алма-Ата, 1975.
12. Аль-Фараби. Математические трактаты; перев. А. Кубесова и др.— Алма-Ата, 1972.
13. Беруни Абурайхан. Канон Мас`уда; перев. П. Г. Булгакова, Б. А. Розенфельда, А. Ахмедова, М. М. Рожанской и др.— Избранные произведения. т.5, ч. 1.— Ташкент, 1973; ч. 2.— Ташкент, 1976.
14. Al-Sufi Abd-al-Rahman. Description des etoiles fixes; Trad. H. C. F. C. Schjellerup.— St.-Petersbourg, 1874.
14a. Матвиевская Г. П. Абд ар-Рахман ас-Суфи и его роль в истории астрономии.— ИАИ, 1983, вып. XVI, с. 93—136.
15. Звездный каталог ал-Бируни с приложением каталогов Хайяма и ат-Туси; перев. Б. А. Розенфельда, С. А. Красновой и М. М. Рожанской.— ИАИ, 1962, вып. VIII, с. 83—192.
16. Таги-заде 4. К., Вахабов С. А. Астролябии средневекового Востока.—ИАИ, 1975, вып. XII, с. 169-225.
17. Булгаков П. Г. Ранний трактат Бируни о секстанте Фахри.— ИЛИ, 1972, вып. XI, с. 211—219.
18. Wiedemann E., Juynboll Th. W. Avicennas Sclirift iiber em von ihm ersonnenes Beobachtungsinstrument.— Acta Orientalia, 1927, Bd. 5, S. 81-167.
19. Le livre de grande Table Hakemite par Ebn Iounis. Ed. et transl. par J. J. Gaussin de Parseval.— Notices et Extraits do manuscrits de la Bibliotheque Imperiale. — 1801, vol. 7, pp. 16-240.
20. Delambre J. B. Histoire de l’astronomie du Moyen Age.— Paris, 1819.
21. Ибн ал-Хайсам. Трактаты о зажигательных зеркалах; перевод Н. В. Орловой п И. О, Мохаммеда.— ИЛИ, 1980, выи. XV, с. 305— 338.
22. Kohl К. Ubor die Atifbau dor Welt nach Ibn al-Haitam.— Sitzungsberichte der Phys.-Med. Sozietiit, Erlangen, 1924, Bd. 54—55 (1922—1923), S. 140-179.
23. Ибн ал-Хайсам. Расаил.— Хайдарабад, 1367 х. [1948].
24. Schoy С. Abhandlung des Schaychs Abu ‘Ali al-Hasan ibn al-Hasan ibn al-Haitham: Uber die Natur der Spuren (Flecken) die man auf den Oberflach des Mondes sieht.— Hannover, 1925.
25. Розенфелъд Б. А. Важная находка по истории математики, астрономии и оптики.— Вопросы истории естествознания и техники, 1974,  2-3 (47-48), с. 123-124.
26. Воробьева М. И., Рожанская М. М., Веселовский И. Н. Древнехорезмский памятник IV в. до н. э. Кой-Крылган-кала с точки зрения истории астрономии.— ИАИ, 1969, вып. X, с. 15—34.
27. Матвиевская Г. П., Тллашев X. О научном наследии астронома X—XI вв. Абу Насра ибн Ирака.— ИАИ, 1977, вып. XIII, с. 219— 232.
28. [Ибн ‘Ирак]. Расаил Аби Наср ила-л-Бируни.— Хайдарабад, 1365 х. [1946].
29. Булгаков П. Г. «Геодезия» Бируги как историко-астрономический памятник.—ИАИ, 1972, вып. XI, с. 181—190.
30. Розенфелъд Б. А., Рожанская М. М. Астрономический труд ал-Бируни «Канон Масуда».— ИАИ, 1969, вып. X, с. 63-95.
31. Джалалов Г. Д. Индийская астрономия в книге Бируни «Индия».— ИАИ, 1962, вып. VIII, с. 195-220.
32. Бируни Абурайхан. Индия; перев. А. Б. Халилова и 10. Н. Зава-довского.— Избранные произведения. Т. 2.— Ташкент, 1962.
33. Розенфелъд Б. А. Астрономический труд ал-Бируни «Книга вразумления начаткам науки звезд».— ИАИ, вып. XII, 1975, с. 205-226.
34. Бируни Абурайхан, Книга вразумления начаткам науки о звездах; перев. Б.А.Розенфельда, А. Ахмедова. М. М. Рожанской, А.Абдурахманов, Н.Д.Сергеевой.— Ташкент, 1975.
35. Розенфельд Б. А., Уцеха Л. Г. Астрономический трактат ал-Бируни «Выделение сказанного по вопросу о тенях» — ИАИ 1978 вып. XIV, с. 303—314.
36. Al-Biruni, Abu al-Rayhan. The exhaustive treatise on shadows; Translation & Commentary by E. S. Kennedy.—Aleppo, 1976.
37. Джалалова З. Г. Учение ал Бируни о движении Солнца.— ИАИ, вып. XII, 1975, с. 227-236.
38. Hudloff G., Hochheim A. Die Astronomie des Mahmud ibn Muhammed ibn ‘Omar al-Gagrnini.— Zeitschrift der Deutschen Morgenland. Gesellschaft.— 1893. Bd. 47, S. 213-275.
39. Хайретдинова Н. Г. Тригонометрический трактат исфаханского анонима.— Историко-мате.м. исследования, 1966, вып. XVII, с. 449—464.
40. Хаййам ‘Омар. Трактаты: перев. Б. А. Розенфельда.— М., 1962.
41. Ibn al-Athirus. Chronicon quod perfectissime inscribitur. T. 10.— Leiden, 1894.
42. Рожанская М. М. Астрономические часы ал-Хазини.— ИАИ, вып. XIV, 1978, с. 189—198.
43. Villuendas M. A. La trigonometria europea en el siglo XI: Estudio de la obra de Ibn Mu’ad El Kitab Maylralat.— Barcelona, 1979.
44. Maimonides Moses. The Guide of the Perplexed; Transl. by S. Pines.— Chicago, 1963.
45. Al-Bitruji. On the principles of astronomy; Arabic and Hebrew versions with translations, analysis and glossary by B. R. Gold-stein. Vol. 1—2.— New Haven; London, 1971.
46. Мамедбейли Г. Д. Основатель Марагинской обсерватории Мухаммед Насирэддин Туей.— Баку, 1961.
47. Seemann II. J. Die Instrumente der Sternwarte zu Maragha nach der Mitteilungen von al-`Urdi.— Sitzungsberichte der Phys.-Med. Sozietat, Erlangen, 1928, Bd. 40, S. 15—126.
48. Мамедбейли Г. Д. Марагинская обсерватория и Пекинская обсерватория XIII в.—ИАИ, 1957, вып. III, с. 517—530.
49. Туси Мухаммед Насирэддин. Трактат о полном четырехстороннике (Шаклул гита); перев. под ред. Г. Д. Мамедбейли и Б. А. Розенфельда.— Баку, 1952.
50. Weidler F. Historia astronomiae.— Vitembergae, 1741.
51. Рожанская М. М. Механика на средневековом Востоке.— М., 1976.
52. Таги-заде А. К. Квадранты средневекового Востока.— ИАИ, 1977, вып. XIII, с. 183-200.
53. Traite des instruments astronomiques des Arabes compose au troizieme siecle par Aboul Hhassan Ali, de Maroc, intitule Collection des commencements et des firis; Trad, par J. J. Sedillot et publ. par L. A. Sedillot. Vol. 1-2.— Paris, 1834—1835.
54. Sedillot L. A. Memoire sur les instruments astronomiques des Arabes.— Paris, 1845.-
55. Pellat Ch. L’astrolabe bpherique d’ar-Rudani.— Bulletin d’Etudes Orientales, Damas, 1974, vol. 26, pp. 7—82; 1977, vol. 28, pp. 83-165.
56. Большакова К. Г., Невская Н. И., Розенфелъд Б. А. «Сферическая астролябия» ар-Рудани.— ИАИ, 1983, вып. XVI, с. 235-255.
57. Samso J., Catala M. A. Un instrumento astronomico de raigambre Zarqali: el cuadrante sakkazi de Ibn Tibuga.— Memorias de la Real Academia de Buenas letras de Barcelona, 1971, vol. 13, No. 1, pp. 5-31.
58. Ibn as-Salah. Zur Kritik der Koordinatenuberlieferung im Sternka-talog des Almagest. Arabischer Text nebst deutscher Ubersetzurg, Einleitung und Anhang, herausg. von P. Kunitzsch.—Gottingen, 1975.
59. Майстров Л. Е. Научные приборы: Приборы и инструменты научного значения.— М., 1968.
60. Tabulae long, ас lat. stellarum fixarum ex observatione Ulugh Beighi Tamerlani Magni nepotis… ac Latio donavit et commentariis illustravit Thomas Hyde.— Oxoniae, 1665.
61. Ah mad ibn Majid al-Najdi. Arab navigation in Indian Ocean before tiie coming of the Portuguese being a translation of Kitab al-Fawaid fi usul al-bahr wa’l-qawa`id, with introduction and a glossary by G. B. Tibbets.— London, 1971.
62. Шумовский Т. А. Три неизвестные лоции Ахмада ибн Маджида, арабского лоцмана Васко де Гамы.— М.; Л., 1957.
63. Ахмедов А., Розенфелъд Б. А. Кто был автором «Трактата об определении синуса одного градуса?» — Общественные науки в Узбекистане, 1975, N10, c.51-53
64. Prolegomenes des Tables astronomiques d’Oloug-Beg. Publies avec notes et variantes par L.A.Sedillot. — Paris, 1847; Traduits et commentes par L.A.Sedillot. — Paris, 1853. 65. Нары-Ниязов Т. И. Астрономическая школа Улугбека.—М., 1950.
66. Kennedy E. S. The planetary equatorium of Jamshid Ghiyath al-Din al-Kashi.— Princeton, 1960.
67. Джалалов Г. Д. Некоторые замечательные высказывания астрономов Самаркандской обсерватории.— ИАИ, 1958, вып. IV, с. 381—386.
68. Кушчи Али. Астрономический трактат; перев. А. У. Усманова.— Самарканд, 1970.
69. Ferrand G. L’amiral Sidi Аli et le Muhit. Introduction a 1’astronomie nautique arabe.— Paris, 1936.
70. Johanni Gravii Astronomia quedam ex traditione Shah Cholgii Persae.— Londini, 1652.
71. Mohhamed ben Ahmed ben Ayas, de Circassie. Cosmographic. Ed. par L. Langles,— Notices et exlraits de manuscrits de la Bibliotheque Imperiale, 1810, vol. 8, pp. 1-131.

АСТРОНОМИЯ СТРАН ИСЛАМА
Б. А. Розенфельд
(Историко-астрономические исследования, вып.XVII, вып.1984 )

http://www.pereplet.ru/gorm/ahist/arabastr.htm

Реклама

Posted in Общие сведения, Энциклопедия | Отмечено: , , , , , | Leave a Comment »

Суфизм глазами западного ученого

Posted by nimatullahi на Март 25, 2001

Мишель Шодкиевич – бывший генеральный директор крупного парижского издательства “Seuil”. В настоящее время — руководитель отдела исследований при институте стратегических исследований в области общественных наук. Выходец из польской католической семьи, обосновавшейся во Франции в 1832 году.

Во время одной из своих поездок по арабским странам, он открыл для себя учение суфизма, что явилось для него причиной принятия ислама в возрасте 17 лет. С тех пор он неустанно занимается изучением трудов великого мусульманского ученого, суфия Ибн Аль Араби. Мишель Шодкиевич является одним из крупных специалистов в области суфизма. Вашему вниманию предлагается его интервью, в котором, отвечая на вопросы, он рассказывает о суфизме, его истории и положении в обществе.

Суфизм глазами западного ученого
(интервью)

– Почему, по вашему мнению, Запад в средние века проявил мало интереса по отношению к суфизму, тогда как арабские страны были кладезью наук, и Запад черпал оттуда очень многое? Или же для этого были причины чисто технического характера?

– Чтобы объяснить отсутствие такого явного интереса к суфизму, я думаю, что не нужно придерживаться причин чисто технического характера, которые могли бы быть вызваны, например, трудностью доступа к произведениям по тасаввуфу. Причем, я не понимаю, почему отыскать суфийские тексты, было труднее, нежели те же тексты философского или научного содержания.

Более того, проблема, связанная со сложностью текстов, также не является для меня объяснением. Ведь тексты Ибн Рушда (Аверроэса) и Ибн Сины (Авиценны) также не были легкими. Поэтому, такого рода объяснения мне кажутся чрезвычайно второстепенными.

Главную причину этого я вижу в следующем: Запад того времени более всего нуждался в философских и научных знаниях, а арабы шли значительно вперед по сравнению с ним и в астрономии, и в медицине, и в математике. У христианского Запада были потребности культового характера. Вера на Западе, понимание ее истин и духовная жизнь в ту эпоху, были довольно крепкими, для того, чтобы испытывать какой-то ее недостаток или чем-то заполнить эту нишу. Знаменательно то, что интерес к суфизму и другим восточным традициям, появился именно тогда, когда вера и духовные ценности на Западе значительно ослабли. Этот процесс начался в XVIII веке, утвердился в XIX и набрал силу в XX веке. С одной стороны, именно в XX веке было переведено множество суфийских текстов, и с другой стороны, мы являемся свидетелями мощного, все более набирающего силу процесса принятия ислама людьми в Европе и Америке, чей выбор был определен особой тягой к суфизму.

– Почему суфизм не занял такого места на Западе ранее?

– Нет исторически приемлемых доказательств установления контактов между духовными традициями Запада и ислама. Существуют предположения, догадки, но нет уверенности в этом, вопреки утверждениям некоторых специалистов и вульгаризаторов.

В то же время, мне кажется невероятным то, что люди, которые, проживая бок о бок, будь-то на Ближнем Востоке в эпоху Крестовых войн, либо в Испании или на Сицилии, совершенно не знали друг о друге. Культурой пользовались все и она была пропитана духом религиозности. Немыслимо, чтобы высокие духовные лица христианства того времени, были совершенно безразличны к тому, что думали, и как жили известные фигуры мусульманского духовенства.

– Касается ли это иудеев, которые взяли многое из суфизма, как например, некоторые выходцы из династии Маймонидов?

– Они не были суфиями в буквальном смысле слова. Они оставались иудеями, а для того, чтобы быть суфием, необходимо быть мусульманином. Они заметили, что суфизм таит в себе огромные духовные ресурсы. Они читали книги суфийских авторов. По этому поводу, я отсылаю вас к книге Поля Фентона “Два трактата по иудейской мистике”. Эти два трактата обязаны выходцам из маймонидской династии. Они из слова в слово переписали многие фрагменты из книг суфийских авторов, но как только появлялась цитата какого-нибудь из Сподвижников Пророка, мир им, то они писали так: “Один мудрец из народа сказал, что…”. Точно также, если встречалась цитата из Священного Корана, они тут же искали отрывок из Торы, который мог бы подойти. Именно поэтому, я придерживаюсь предположения, что некоторые знания в большей степени были переданы иудеями, нежели морисками (маврами). Иудеи, принявшие христианство, искренне или внешне, сохранили от арабо-исламской культуры больше, чем мориски, поскольку в реальности вся мусульманская элита отошла на Восток, а те, кто остались, не были культурно богатыми.

– Возможно ли иметь понятие о суфизме или возможность его восприятия вне его практики?

– Пример большого числа востоковедов показывает, что можно всю свою жизнь посвятить работе над суфийскими текстами, и вообще не понять их глубинного смысла. Это касается и любого другого мистического направления. Я думаю, что если работа ведется просто над текстами, то возможно только уловить понятия, но не почувствовать их вкус (dawq). Как говорят суфии, когда вы рассказываете кому-нибудь о меде, кто его никогда не пробовал, вам придется использовать для этого всевозможные средства выражения, но вам ни за что не удастся заставить этого человека почувствовать вкус меда.

Исходя из этого, я считаю, что поистине проникновенное восприятие ценностей суфизма предполагает в себе некоторую степень участия и это хорошо чувствуется в самих текстах мусульман. Впрочем, для этого недостаточно быть мусульманином. Есть мусульманские авторы, являющиеся блестящими умами, но которые используют свои умственные возможности только для комментариев суфийских текстов, другие же интуитивно улавливают самое главное.

Возьмем пример двух хорошо известных личностей. Один жил в XIX веке, другой скончался сравнительно недавно. Из XIX века нам известен эмир Абд аль-Кадер, который был суфием. Когда в своей “Книге стоянок” он комментирует Ибн Араби, то чувствуется, что это не строгая работа, к которой приложено много сил. Комментарии написаны в очень простой форме, но отражающей самое основное. И есть текст, который я обнаружил совсем недавно. Это комментарий книги Ибн Араби “Fusus al Hikam” (“Геммы мудрости”), выполненный имамом Хомейни, когда он был еще студентом теологического факультета. Это комментарий на блестящем арабском языке, выполненный человеком, обладавшим обширной культурой и острым умом. Однако при чтении его работы не ощущается того, что ощущаешь при чтении работ эмира, т.е. вкуса (dawq), о чем я говорил выше. Я не имею ввиду духовность имама, я лишь констатирую, что его работа выполнена добросовестно, гениально.

– Можно ли в случае данного комментария говорить об экзотерическом прочтении произведения Хомейни?

– Необходимо знать, что в исламе шиитского толка, и в частности иранском избегается использование термина “суфизм”, поскольку он идентифицируется с суннизмом. Предпочтение отдается термину “ирфан”, подлинное значение которого — высшая теология. Это одна из характеристик иранского “суфизма”.

– Можно ли это назвать теософией (познанием божественного)?

– В буквальном понимании — это высшая теология, т.к. слово образовано от корня “арафа”. Но в действительности оно означает то, что в суннизме называется тасаввуфом (суфизмом).

– В разных странах по-разному складывалась судьба тарикатов. Что вы можете сказать о жизнеспособности суфизма, учитывая данную ситуацию?

– Прежде всего, мне бы хотелось, чтобы понятие тасаввуфа не смешивали с понятием тариката. Это разные вещи. Существует тенденция отождествлять их, особенно в странах Магриба. Тасаввуф появился до того, как возникли тарикаты. Он может существовать там, где их нет. Тарикаты представляют собой способ общественного построения, форму которого тасаввуф принял на определенном этапе своей истории. Говоря в общем, этот процесс начался в XIII веке, и кристаллизуясь (принимая все более определенную форму), продолжается до сих пор. Наиболее важным в тасаввуфе является понятие “силсила” (цепочка посвящения), нежели понятие тариката. Не нужно думать, что какая-то цепочка (силсила) обязательно порождает тарикат. Пример Ибн Араби является вполне убедительным. Его силсила тянется и по сегодняшний день! Те, через кого передавались его знания или баракят, никогда не были составной частью тариката. Можно быть привязанным к цепочке посвящения какого-то шейха без вхождения в какое-либо образование.

Суфизм может существовать вне институционных образований. Примером этому является начало XIII века. Тогда существовали очень неопределенные формы объединения последователей вокруг шейха и они не принимали того иерархического, строго организованного и систематизированного порядка, каким мы видим тарикат. С того момента, когда это начали различать, тасаввуф никогда не прекращал своего существования и его жизнеспособность не должна сводиться к внешним проявлениям, поскольку он имеет отношение к скрытому (“батын”), внутреннему миру человека. Это не какая-то политическая партия, с помощью которой измеряется сила, в зависимости от числа входящих в нее членов.

– Несмотря на различия, нужно признать, что кризис суфийских братств определенным образом повлиял на суфизм.

– Каким бы ни был кризис, который претерпели суфийские братства, как например в Алжире, остаются люди — настоящие суфии. Они есть во всех странах Магриба и во всем мусульманском мире, включая Китай и бывший СССР. И я говорю о фактах, которые могу констатировать. Я считаю, что там, где ислам подвергался преследованиям, как это было в СССР, там суфийские братства были вынуждены взять на себя ответственность не только за эзотерическое, но и за экзотерическое.

Книга Беннигсена “Суфий и комиссар” показывает нам, что в СССР был официальный ислам с назначаемыми на пост имамами, но по-настоящему живая религия оставалась лишь в суфийских братствах. Они превращались в массовые движения, выполнявшие образовательную деятельность при строгом уважении и соблюдении религиозной практики.

– Эта ситуация подобна той, в которой оказались суфийские братства в странах, подвергшихся колониальному гнету.

– Однако ситуация в бывшем СССР была более ужасающей. В Алжире, к примеру, ислам не подвергался преследованиям. Мусульманам не запрещалось посещать мечети. В бывшем же СССР в эпоху сталинизма люди, практически соблюдавшие религию, подлежали депортации. И чем сильнее были преследования, тем больше возрастала роль суфийских братств. Они представляли собой смесь культурных ассоциаций, политических партий, образовательных кооперативов и того, что было свойственно для тасаввуфа, и что теперь имеет тенденцию к исчезновению.

Я полагаю, что в мире, в котором мы живем, тасаввуф претерпит некоторую поляризацию. С одной стороны, есть последователи тасаввуфа, которые пойдут по пути, выбранному многими суфийскими братствами центральной Азии, а именно возьмут на себя заботу об обществе, когда обычные учреждения исчезнут или полностью дискредитируют себя. И, наоборот, будет тасаввуф в своей самой сдержанной форме. Но я не хочу сказать, что это будет “подпольный” тасаввуф. Может быть я употребил слишком сильный термин, говоря о преследованиях. Возьмем пример Египта. Там не было преследований, но был очень строгий контроль со стороны правительства, начиная с эпохи Османской империи и заканчивая Нассером.

– Как, по вашему мнению, суфийские братства могут должным образом функционировать, если они контролируются государством?

– Египет всегда был очень централизованной страной. Он был таковым еще со времен фараонов и остается таким по сей день. Там есть главный шейх, который в некотором роде является начальником над всеми братствами. Все строго регламентировано. Братства должны декларировать число и поименный состав входящих в них членов. Они не могут назначать мукаддима (руководителя) без разрешения на то со стороны административных органов. Я не очень хорошо осведомлен с положением братств в Египте, но в любом случае, в Алжире их не преследовали, а подвергали цензуре определенным образом, в частности, ухитряясь национализировать частные школы и места культа.

Правительство может воздействовать на братства, деятельность которых проявляется внешне, но, начиная с момента, когда все происходит внутри людей, что может сделать государство по отношению к тем, кто молча совершает зикр? Именно это позволило суфизму выжить, даже в самые трудные периоды, когда усиливался государственный контроль и возможные гонения.

Можно подвергнуть критике какое-то суфийское медресе, посадить какого-нибудь шейха в тюрьму, но этого совсем недостаточно, чтобы заставить тасаввуф исчезнуть, поскольку это дело внутреннего мира человека. Внешне он может выражаться через уличные шествия с лозунгами, праздники, мавлиды. Однако главное не в этом. Это лишь его внешние проявления.

– Скажите, а разве такая внутренняя суть суфизма не препятствует его жизненности, которую ему мог бы придать, например, прозелитизм?

– Здесь нужно избегать использования терминов политических партий. Речь не идет о раздаче членских карточек, собрании максимума подписей или оплате членских взносов. Суфизм – это Святость. Это полное слияние истинно верующего человека с тем, во что он верит. И эта святость излучается, даже если не произносятся никакие речи и не издаются книги. Святость не передается через речи. Она передается через контакт. Таким образом, нужно, чтобы этот контакт был.

Я очень много ездил по мусульманскому миру, и встречался с людьми, которых я считаю святыми. Они не забавлялись совершением чудес на моих глазах и не привлекали толпы людей своими речами. Однако они притягивали к себе своим непосредственным видом. Когда их видишь, то они предстают совершенно прозрачными. Святой — это тот человек, кто воплощает в себе всю истину веры.

– Что же такое тасаввуф в конечном счете?

– Суфии дали этому очень сложные определения, но тасаввуф, как и все главное в исламе, основывается на Коране и хадисах. Культура суфия определяется хадисом относительно искренности в Исламе: “Ан та`абуда Аллаха кааннака тараху”. Эта фраза Пророка, мир ему, означающая: “Покланяйся Богу, как будто ты Его видишь”, была его ответом Архангелу Джибрилю, мир ему, на вопрос об искренности в вере. Этот ответ означает, что есть люди, которые ведут себя так, как будто они видят Бога.

– Можно ли тогда объяснить подозрения, в которых находились суфии в самом начале и еще сегодня?

– Такие подозрения были слишком преувеличенными. В частности, забывают, что многие суфии были факихами. Один из самых известных примеров — это пример Абд аль-Кадира Аль-Джиляни, который был также преподавателем. Он был широко известен своими знания Фикха и Хадиса и являлся представителем ханбалитского мазхаба, отношение которого к суфизму очень строгое. Отношение факихов к суфизму понятно до определенного момента, но далее оно недопустимо. В узких кругах суфии вынуждены говорить о вещах, которые в случае плохого их понимания более широкой публикой, для которой они не предназначались, могут пошатнуть ее веру. Я отлично понимаю факихов, когда они говорят, что суфийский текст опасен для веры того, кто не готов к его восприятию. В таком случае, необходимо ограничить его хождение. Впрочем, это мнение разделяется всеми суфиями. Я бы сказал, что отношение факихов к суфизму очень осторожное. Формулировки, взятые из тасаввуфа, не предназначаются для всех и они могут быть даже опасными для некоторых людей. В этом они правы. Но иногда, правда, они заходят далеко. Они не ограничиваются только рекомендациями относительно узкого хождения суфийских текстов. Они обвиняют авторов текстов в неверии и требуют, чтобы эти книги были сожжены. А этого они не должны делать, так как основное и фундаментальное правило Сунны — это выбрать самое благосклонное толкование. Это значит — опускать, что автор является частью “ахль аль-кибля”, и что невозможно знать, не поняв, что хотел он сказать и оставить это на суд Бога. Никто не имеет права обвинять в неверии искреннего мусульманина ввиду непонимания его намерений. В случае незнания, пределом является “таваккуль” (упование на Бога). То есть, лучше положиться на Бога, воздержаться от осуждений и выразить доверие автору.

http://www.islam.ru/newmuslim/newmuslim.shtml?name=islam_shodk.htm&dir=newmuslim

Posted in Исследования, Общие сведения | Отмечено: , , , , , , , , , , , | Leave a Comment »