Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘мусульмане’

Веротерпимость в исламе

Posted by nimatullahi на Январь 7, 2004

VI.1. Отношение мусульман к представителям традиционных религий

В Коране Сам Всевышний Аллах утверждает равноправие представителей других религий по отношению к мусульманам:

«И если бы Аллах не отражал
Одних людей (что злы в своих деяньях)
Другими (что в делах своих добры),
То были б снесены монастыри и церкви,
Синагоги и мечети,
В которых имя Бога поминается сполна.
Аллах, поистине, поможет тем,
Кто правдой Ему служит» (Коран, 22:40).

Это особенно актуально для многоконфессиональных стран, к которым относится и Российская Федерация. Тем самым, изначально отношение мусульман к представителям других религий определяется не субъективными чувствами человека, а волей Всевышнего Аллаха, защищающего всех Своих рабов от принуждения в вопросах веры. Поэтому и Пророк Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует) сказал:

«Поистине, тому, кто обидит живущего на мусульманской территории (не мусульманина) или ущемит его права или возложит на него то, что ему не по силам, или заберет у него что-нибудь против его воли, тому я стану противником в День воскресения!».

Более того, Аллах повелевает всем верующим в Него проявлять доброту и справедливость по отношению к тем, кто еще не пришел к Аллаху – к иноверцам. Таким образом, речь идет не только о веротерпимости, но и о справедливости как социально-нравственном принципе, лежащем в основе поведения каждого мусульманина.

Конкретное выражение справедливости по отношению к иноверцам зависит также и от их собственного отношения к мусульманам. Если с их стороны есть желание жить в мире с мусульманами, не препятствовать свободе вероисповедания, то мусульмане, со своей стороны, должны демонстрировать мир, и более того – должны творить им добро, т.е. содействовать их благополучию.

«Аллах запрета не дает
Вам доброту и справедливость проявлять
К тем людям, что против веры вашей
С вами не сражался,
Не изгонял из дома вас.
Поистине, Бог любит справедливых!» (Коран, 60, 8).

Только в случае агрессии со стороны иноверцев, в случае попытки насильственно лишить мусульман их права на свободу вероисповедания, мусульманин может и должен предпринять адекватные действия и только в той мере, в какой это необходимо для защиты свободы, чести, имущества своей, своих родственников и единоверцев. При этом мирные переговоры обладают безусловным приоритетом перед силовым противостоянием.

Особо выделяются отношения мусульман с «людьми Книги», то есть, с христианами и иудеями, получившими Откровение Всевышнего Аллаха через предшествовавших Мухаммаду пророков (мир им всем).

«Не препирайтесь с обладателями Книги,
Иначе как с достоинством и честью
Используя найлучший довод,
Помимо тех, кто вам несправедливо
Чинит (намеренное) зло,
И говорите: “Мы верим в то,
Что нам ниспослано и вам.
Наш Бог и ваш, поистине, Един,
И лишь Единому мы предаемся» (Коран, 29:46).

В Коране утверждается принцип единства и преемственности пророческого благовестия о Едином Боге, начало чему было положено праведным Ибрахимом (в русском произношении: Авраамом). Тем самым, есть все объективные предпосылки для того, чтобы вероучительные различия не послужили поводом для конфликтов и противостояния в обществе:

«О получившие Писание святое!
К чему вы спор затеяли об Ибрахиме?
Ведь Тора и Евангелие (Исы)
Были ниспосланы уже после него…
Ведь не был Ибрахим ни иудеем,
И ни поборником Христа,
А был он верным Господу, покорным Его воле» (Коран, 3:65,67).

Мусульманам чужд прозелитизм, т.е. использование мер давления на человека с целью его перехода из другой религии в свою общину. Проповедь осуществляется исключительно добровольно, мирно, на основе «наилучших доводов» ума.

Мусульмане могут вступать в брак с христианками и иудейками, что свидетельствует о высокой степени взаимопонимания между представителями монотеизма.

Российская умма всегда отличалась миролюбием. В России не было каких-либо серьезных столкновений на религиозной почве, мусульмане стремились участвовать в миротворческих акциях, проходивших в нашей стране, в том числе в межрелигиозном форуме в ноябре 2000 года.

http://www.religare.ru/article7723.htm

Posted in Общие сведения | Отмечено: , , , , | Leave a Comment »

Ю.Каграманов. Призрак Аламута

Posted by nimatullahi на Июль 14, 2003

Призрак Аламута
Юрий Каграманов

…Как могло случиться, что застенчивый школяр с румянцем во всю щеку превратился в змия, терзающего и убивающего, который не может заснуть, если небо над ним не алеет от пожара? В какой школе он учился, какие книги читал? В каком медресе обучают такой науке? Кто вселил в него эту ненависть, откуда берется огонь, сжигающий его и толкающий на разрушения?

Иво Андрич. «Проклятый двор» (I954).

Понимание истоков терроризма, в частности и в первую очередь исламского терроризма, — не менее важное дело, чем поиск самих террористов.

Принято говорить, что идеология исламских террористов представляет собою грубое искажение ислама. Это, безусловно, так. Но здесь можно поставить ударение и на последнем слове: искажение ислама, а не чего-то другого.

Есть и такая распространенная (особенно среди мусульман) точка зрения, что терроризм — инфекция западного происхождения (в состав Запада в данном случае включается и Россия). Отчасти и это верно: некоторые элементы идеологии, равно как и техники выполнения террористических актов, привнесены на Восток с Запада. Существует, однако, и чисто мусульманская традиция терроризма, оборвавшаяся много веков назад, но, как показал опыт, проявившая способность к возобновлению в новых исторических условиях.

Имя ей — Аламут. Так называется скала в горах Эльбурса (близ южного берега Каспийского моря), в Иране, на вершине которой когда-то высилась крепость с тем же названием, в переводе означающим «Гнездо хищника». На исходе XI века (все даты — по христианскому календарю) ею овладели исмаилиты, и с этого момента на сто шестьдесят шесть лет (1090-1256) Аламут сделался столицей своеобразного исмаилитского государства в государстве или, точнее, в государствах, ибо принадлежавшие ему крепости и замки были разбросаны на территории не только Персии, но также Ирака, Сирии и других стран. Европейцы называли его орденом, что, вероятно, достаточно точно, а его членов — асассинами, убийцами (франц. assassins, но русский не терпит повторения двойных согласных в одном слове). Более всего он был известен систематическими убийствами, которые совершали принадлежавшие к нему шахиды, смертники-смертоносцы, вероятно составлявшие особую категорию среди членов ордена.

Исмаилизм — ветвь шиизма; отличия исмаилитов от других шиитов на сторонний взгляд столь несущественны, что о них здесь не стоит даже говорить. Гораздо интереснее для нас сейчас то внутреннее перерождение, которое претерпел (на время) исмаилизм в середине и во второй половине XI века под водительством по-своему выдающегося реформатора Насир-и-Хосрова (умер в 1089 году) и его ученика Хасан-и-Саббаха (ок. 1050-1124). Главное новшество, ими инициированное, состояло в фактическом раздвоении исмаилитской доктрины на экзотерическую, предназначенную для массы последователей и ничем, по сути, не отличавшуюся от традиционного исмаилизма, и эзотерическую, «продвинутую», для более узкого круга избранных, которые сами себя называли низаритами или фидаинами, «борцами за веру». Первую привязывала ко второй общая вера в «имама времени» — владыку Аламута, Горного старца, как стали величать Хасан-и-Саббаха и тех, кто занимал его место после него (европейцы называли Горных старцев «гроссмейстерами»).

История Аламута окружена множеством легенд, зато достоверные сведения о ней крайне скудны; в чем в значительной мере повинно нашествие монголов, не оставивших от твердыни исмаилитов камня на камне. Все же имеющиеся данные позволяют хотя бы приблизительно разглядеть «тайну лица» этого уникального в истории мусульманского мира движения.

Отметим высокую по тогдашним временам культурность низаритов или, во всяком случае, их верхушечного слоя. Она проявлялась даже внешне, на что не могли не обратить внимания крестоносцы (эпоха Аламута почти в точности совпадает с эпохой Крестовых походов). Грубоватые тамплиеры, чаще других с ними контактировавшие, дивились исходившим от них благоуханиям и их изысканной, незнаемой в Европе учтивости. Среди низаритов были известные в то время философы, алхимики, поэты. Вероятно, не будет преувеличением назвать Аламут одним из культурных аванпостов мусульманского мира. Сам Насир-и-Хосров был небесталанным поэтом, о котором Джами в своем «Бахаристане» (собрание жизнеописаний всех известных поэтов, писавших на фарси) нашел нужным сказать несколько лестных слов. Хасан-и-Саббах прославился игрой на зурне и оставил после себя несколько музыкальных сочинений. А что при этом он и его продолжатели руководили бандой убийц, не должно особенно удивлять. Это характерное ренессансное явление (на мусульманском Востоке Ренессанс начался раньше, чем в Европе; другое дело, что потом он «ушел в песок»). Князья и прелаты итальянского чинквеченто тоже были ценителями наук и искусств, нередко сами ими занимались, что не мешало им при случае пускать в ход кинжал или яд.

Только низариты убивали не ради корысти или, скажем, прихоти, но исходя из религиозных соображений. Ибо, кроме всего прочего и даже раньше всего прочего, они были религиозными изуверами.
Низариты практиковали оккультизм, при этом не переставая считать себя мусульманами. Коран, с их точки зрения, требует аллегорического прочтения, доступного немногим избранным; более того, истинные его смыслы должны быть ограждены от «невежд», включая сюда и рядовых исмаилитов. «Мы, — писал Насир-и-Хосров, — обязаны не допустить людей к этому кладезю мудрости, к этому источнику всех наук, каковым является Священная Книга»1. Обычное для гностиков стремление вырвать у Бога хотя бы краешек утаенного приобретает у низаритов особый смысл; тайное знание они ценят не ради него самого, но как средство спасения. С их позиции только «знающие» могут спастись, тогда как «невежды» в любом случае обречены гибели.

Мы встречаем здесь столь резко выраженный элитизм, какого, наверное, нигде и никогда больше не было в мусульманском мире. Низариты, проникшиеся тайным знанием, считают себя ни больше ни меньше как «потенциальными ангелами», одной ногой уже стоящими в раю. Их уже посещают райские видения — когда они принимают гашиш. В Передней Азии гашиш (завезенный из Индии) был тогда новинкой, и потому их даже прозвали «потребителями гашиша», по-арабски хашшишин. Вполне возможно, что асассины принимали гашиш перед тем, как шли «на дело».

Кстати, слово «асассин» есть искаженное хашшишин. Европейцы не поняли его значения и нашли созвучное ему слово, наиболее в данном случае уместное.
Все остальные люди, «незнающие», для низаритов — «сброд», заслуживающий только презрения, «муравьи». Из Аламута, с трехсотметровой скалы, возвышающейся в и без того высоких горах, они и вправду должны были выглядеть муравьями, которых ничего не стоит раздавить.

Мировоззрение низаритов отличает высочайшая эсхатологическая напряженность. В их представлении мир сей есть гигантский атанор (алхимическая печь), в котором идет селекция наиболее совершенных человеков для ангелической жизни. Все несовершенные, а их подавляющее большинство, обречены гибели. Свою задачу низариты видели в том, чтобы «помочь» Богу — ускорить гибель всех «лишних», неверных, к числу коих отнесены не только не-мусульмане, но и все мусульмане, не принадлежащие к исмаилитам. Своего рода революционное нетерпение на религиозной основе.

Как писал Насир-и-Хосров: «Мы должны убивать неверных / По велению Аллаха Всевышнего, / Ибо неверный более змея, чем змея».

Хасан-и-Саббах не поколебался даже казнить по ложному обвинению в неверии всех своих сыновей — только для того, чтобы показать, как мало он ценит жизнь человеческую.
Орудие убийства было всегда одно и то же — отравленный кинжал. Убивали или пытались убить всех, кто оказывался на их пути — монархов, визирей, губернаторов, военачальников. Чтобы подобраться к своей цели, асассины обычно прибегали к травестии: они переодевались и гримировались, приобретая облик тех, кто мог получить доступ к намеченной ими жертве. Как правило, их потом настигала кара, но они были к ней готовы: напомню, что все они считали себя шахидами. Аламут был для них чем-то вроде тренировочного лагеря, где их обучали языкам, техникам проникновения в чужую среду etc.

В зоне действия крестоносцев главной целью асассинов становились «христианские псы». Им удалось убить некоторых известных рыцарей: в их числе Конрад Монферратский, Филип де Монфор и Раймонд II Триполитанский. Покушались они, хотя и неудачно, на крестоносных королей — Ричарда Львиное Сердце и Людовика Святого. Убивали и рядовых рыцарей, в частности иоаннитов. Почему-то не убивали тамплиеров, с которыми у низаритов были какие-то сложные отношения.
Низариты ощущали некоторое несоответствие между высотою эсхатологической цели, которую они себе поставили, и кустарным способом человекоистребления, однажды ими принятым. В своих алхимических лабораториях они пытались получить такие химикалии, посредством которых можно было бы уничтожать целые города, народы, государства. Чтобы, как писал Насир-и-Хосров, «кровью человеческой окрасить землю в цвет хуллы»2.

Эта слишком ранняя мечта о придании истории фантастического измерения, как и вся вообще творческая деятельность низаритов, была грубо прервана монголами, которые сумели взять считавшийся неприступным Аламут и тем самым фактически поставили точку в истории низаритского движения.

Большинство низаритов погибло в войне с монголами, и лишь немногие нашли прибежище в действительно недоступном для завоевателей Бадахшане, на Крыше мира, откуда они могли взирать на человечество с еще больших высот, но достать его уже не могли. В дальнейшем низаритское движение выдыхается и растворяется в исмаилизме, а сам исмаилизм географически смещается в сторону Индии.

Семь с половиной веков один лишь ветер гуляет на вершине Аламута. Но события последних лет превращают его в «значащую точку» не только совершившейся истории, но и истории совершающейся. Идет не просто джихад, но джихад хафи, священная и тайная война, и это расширяет «веер» всевозможных его объяснений.

Одно из них — «тайновидческое», оккультное. Его спародировал Умберто Эко в романе «Маятник Фуко» (I988). История осуществляется согласно Плану, разработанному еще некими раввинами в иерусалимском храме Соломона, от которых он перешел к исмаилитам, от них к Хасан-и-Саббаху («поразительному, мистичному и безжалостному герою»), от его наследников к тамплиерам, тоже будто бы нашедшим прибежище в Индии, и так далее. И ныне их наследники управляют судьбами мира из каких-то подземелий, ожидая «часа икс», когда они смогут выйти на поверхность и собраться у некоего Камня, точное местонахождение которого неизвестно. Это может быть Камень, стоящей возле мечети Омара в Иерусалиме (выстроенной рядом с храмом Соломона), но может быть — «твердыня Аламут».

Историю нельзя, конечно, оценивать только по шкале «интересное — скучное». Но если уж прибегнуть к этой шкале, то мне, например, как раз оккультная история, однажды и навсегда привязанная к идее мирового заговора, представляется скучной и гораздо более интересной — история реальная. Хотя театральными эффектами она не слишком балует. И призрак Аламута здесь не выскакивает из-под земли, сопровождаемый громом и молнией, но тихо прокрадывается за спины действующих акторов (как теперь выражаются социологи) исторической драмы.
Публично с «героями Аламута» солидаризируются отдельные исламские экстремисты и экстремистские группы. Но их, в общем-то, немного. С позиции ортодоксального ислама низаритское движение представляет собою безусловную ересь — так оно расценивалось в прошлом, так расценивается и сейчас, в частности шиитским духовенством в Иране (напомню, что низаритское движение вышло из исмаилизма, который вышел из шиизма).

Тем более оно должно быть чуждо ваххабитам, из среды которых ныне выходит основная часть террористов. Гностические воспарения Горных старцев — это для них что-то очень далекое и малопонятное. Они ведь буквалисты и боятся на шаг отойти от того, что прописано в Коране. О них говорят, что они ничего не видят дальше Алифа (первая буква арабского алфавита, означающая также «Единый», то есть Аллах).

Так-то оно так, но откуда тогда возник терроризм? В Коране нет такого аята, опираясь на который можно было бы его оправдать. Коран оправдывает, при определенных обстоятельствах, священную войну, но при условии соблюдения целого ряда требований: не трогать женщин (если они сами не берут в руки оружие), стариков и детей, не употреблять отравленных стрел и так далее. И призывает не только к священной войне, но также, и даже чаще, к проявлению терпимости в отношении неверных, по крайней мере в отношении «людей Писания» (иудеев и христиан). Сам Мухаммед, каким его рисует предание, был скорее добродушным человеком; совершенно невозможно представить, чтобы он одобрял те гекатомбы, которые преподнесли миру исламские террористы за последнее время.

Нынче психологические истоки терроризма по всему миру в значительной мере одни и те же. В мировом «информационном пространстве» происходят какие-то «химические свадьбы» (воспользуюсь формулой розенкрейцеров), порой сближающие людей, далеких друг от друга идейно и духовно, на тех или иных «симпатических началах». Ответ на вопрос: «Отчего террористы взрывают дома и убивают людей?» — может быть дан «в мировом масштабе». От ложного представления о справедливости. От ненависти. От отсутствия любви. От скуки, наконец. Или жажды «действия». В «Острове пингвинов» Анатоля Франса анархисты сами толком не могут объяснить, зачем им нужно взрывать небоскребы Большого города. Ответ их прост и загадочен: «Так будет лучше».

Но в психологии исламских террористов (как некогда у асассинов) есть и религиозная составляющая.

На Западе (включая в данном случае и Россию) терроризм — явление, главным образом, постхристианского мира. И те террористы, которые, прежде чем метнуть бомбу, крестились на образа (были и такие), отнюдь не считали, что совершают богоугодное дело. Русский поэт, сам глубоко замешанный в делах бомбистов, твердо знал:
Убийца в град Христов не внидет,
Его затопчет Бледный конь
И Царь царей возненавидит3.

На Западе тоже когда-то совершались убийства по религиозным мотивам — достаточно вспомнить «святую» инквизицию, но чего там никогда не было, так это отождествления человека с нулем. Конечно, для несчастного, которого инквизиторы посылали на костер, слабым утешением служила мысль, что таким образом они проявляют заботу о его душе, но в плане общественного сознания это было очень важное обстоятельство.

В исламе ценность человеческой жизни может быть сведена к нулю. Ибо здесь отношения между Творцом и Его творением во многом принципиально иные. В исламе Творец осуществляет более жесткий надзор над творением, не предоставляя ему той воли, какую Он предоставляет ему в христианстве. Для христианина существуют императивы, предстоящие ему персонально, как этической личности, а человеческим коллективам никакие императивы не предстоят; иначе говоря, на путях истории не существует безусловных норм и заданий — здесь возможно и неизбежно разветвление путей и множественность заданий. Для мусульманина множественность и разнообразие означают уход от Единого (в христианстве, напомню, Бог — Триедин) и потому не имеют смысла или, точнее, получают смысл только на стороне Иблиса (дьявола). В христианстве ничто из исторически нажитого не пропадает даром, в ожидании, когда наступит Час преображения. В исламе нет преображения, есть только уничтожение в конце времен всего временнoго. Поэтому в рамках ислама возможно такое презрение к миру сему, какое абсолютно немыслимо для христианина (я исключаю из рассмотрения сектантов).

Христианин не сможет сказать, как сказал Омар Хайям: «Наш мир — Творца ошибка, плохой приют на час». Всегда подвижный ум гениального Хайяма не задерживается, правда, на этой мысли, но она у него совсем не случайна. А вот для его школьного товарища (по медресе в городе Нишапур) Хасан-и-Саббаха, ставшего первым из Горных старцев, она, очевидно, определила весь дальнейший жизненный путь.

У нынешних террористов-мусульман есть также существенные различия на уровне психологии, между рядовыми исполнителями и манипулирующими ими «генералами». Рядовые, шахиды — в подавляющей части немудрящие парни из бедных семей, вроде «застенчивых школяров», ставших теми талибами, которые ныне известны миру. «Генералы» же, насколько мы о них знаем, представляют собою довольно пеструю кувырк-коллегию; отличает ее дьявольская изощренность, выдающая отдаленное родство с «учителями холодных вод» (оккультный термин) с горы Аламут.

Разумеется, далеко не всякий мусульманин, проникшийся презрением к миру, может сделаться террористом. Тут есть, однако, некая ловушка, которую добрый обойдет, но в которую попадет злой или отчаявшийся. Ибо, как сказано в замечательном 12-м аяте суры «Перенес ночью», «…человек взывает ко злу так же, как он взывает к добру; ведь человек тороплив».

Западная цивилизация, конечно, не представляет собою «царство справедливости», каким оно рисовалось утопистам. В ней есть и свет, и тени, в подлунном мире, увы, друг с другом неразлучные. Нью-Йорк, ставший мишенью террористов, — это не «Город на холме», о котором мечтали ранние поселенцы, и не «Вавилон на Гудзоне», как его иногда называют сами американцы, — в нем есть черты того и другого. В нем есть неугасимая энергетика «вечного Запада», исстари стремившегося к елико возможно большей справедливости и всеобщему благополучию. А что есть в нем злого и порочного, подлежит -опять же по возможности — исправлению, а не тому, что исламисты называют «выдергиванием плевелов в саду Аллаха». Плевелы могут быть отделены от пшеницы лишь в конце времен и отнюдь не человеческой рукою. И не человеческим умом будет вынесено последнее суждение о том, что есть на самом деле плевелы и что есть пшеница.

Кстати, не совсем понятно, зачем надо выдергивать плевелы, если сад в любом случае заслуживает презрения. На деле «выдергивание плевелов» может привести лишь к еще большей запущенности сада. Это хорошо показано в «Острове пингвинов». Анархисты преуспели в разрушении Большого города, но что было потом? Потом среди руин бродят козы и люди, одетые в козьи шкуры, — человечество возвращается к дикости. Проходит много веков, прежде чем прогресс возобновляет свою работу, выбирая пути, схожие с теми, что однажды уже были пройдены. В итоге вновь вырастают большие города с миллионами жителей, небоскребами, интенсивным движением etc. Попытка сорвать поступательный ход истории оборачивается бессмыслицей — возвращением примерно в ту же точку, где было принято роковое решение.
Двигаться имеет смысл только вперед, каким бы опасно-загадочным ни выглядел предлежащий путь. На этом пути мусульманский мир вряд ли останется простым восприемником достижений (и провалов) Запада; вероятно, он призван сказать «свое слово», на что он, безусловно, способен (напомню, что развитие наук, искусств и ремесел началось на мусульманском Востоке раньше, чем на Западе, и лишь в последующие века оно приостановилось). Если удержать «столкновение цивилизаций» в рамках столкновения цивилизаций (предупреждая выплески варварства или подавляя их), оно будет не только не страшным, но плодотворным для обеих сторон.
Одно ясно как дважды два: «бежать от Аламута» (У. Эко) можно только совместными усилиями христиан и мусульман.

ИФ-библиография:
Marshall G. S. Hodgson. The Order of Assassins. — Gravenhage, 1955.
W. Ivanow. Nasiz-I-Khusraw and Ismailism. — Bombay, 1948.
W. Ivanow. Alamut and Lamasar. — Teheran, 1960.
Бертельс А. Насир-и-Хосров и исмаилизм. — М., 1959.
Александр Андреев. Асассины, карбонарии, розенкрейцеры, масоны. — Традиция-Евролинц, 2001.
Примечания:

1 Цит. по: The Cambridge History of Iran. Vol.4. — Cambridge, 1975, p. 541.

2 Хулла — красный бедуинский плащ.

3 Борис Савинков. «Не князь ли тьмы…»

http://if.russ.ru/issue/9/prizrak.html

Posted in Исследования, Общие сведения | Отмечено: , , , , , , | Leave a Comment »

Принцип единства в исламском искусстве и зодчестве.

Posted by nimatullahi на Июнь 6, 2003

Принцип единства в исламском искусстве и зодчестве.

Исламское искусство и зодчество обладают характерными особенностями , важнейшие из которых —

«вахдат» («единство») .Этот принцип — производное от понятия «тоухид» («единобожие») , основа основ всех монотеистических религий , ибо внутреннее содержание и смысл всех убеждений , верований , поклонений и догматов ислама есть не что иное , как формула единобожия : «нет Бога кроме Бога» («Аллаха») .Смысл этого принципа красноречиво и емко выражает постулат : «Ислам зиждется на двух основах: «слове единства и единстве слова» .

Элементы исламского искусства формировались на основе веры в Единого Бога в течение длительного времени и на обширном пространстве , постепенно обретая свои специфические черты . Как отмечает Титус Буркхард : «Исламское искусство возникло из принципа «тоухида» , то есть покорности Единому Богу и безусловной веры в Него . Суть единобожия лежит за пределами слов , проявляется в Священном Коране внезапно , яркими озарениями . Такие озарения рождаются в зрительном воображении , создавая сверкающие , как кристаллы , образы ; и именно эти образы создают , в свою очередь , драгоценное содержание исламского искусства» .

Проявления единства можно отчетливо наблюдать в исламской архитектуре , ибо общие и всеобъемлющие основы мусульманского зодчества заложены архитектурой Дома Бога — мечети , как прародительницы всех мусульманских сооружений , и все культурные , общественные, политические ( государственные ) и даже жилые сооружения и здания , несмотря на их огромное количество и разнообразие , носят вполне определенные и характерные черты . По учению Священного Корана подлинное совершенство человека , то есть то , что явилось целью его сотворения , заключается в его искреннем почитании Всевышнего , поклонении Ему . Как сказано в Коране : «…и духи , и люди созданы для поклонения Аллаху» . Мечеть же является самым главным и священным местом поклонения мусульман .

Облик мусульманского города Фес в Марокко , мечети Сулеймания в Стамбуле , Соборной мечети в Исфагане , мавзолея Тадж-Махал в Агре (Индия) , монолитные изразцы михрабов в мечетях Кашана и волшебные ковры этого города , многообразные арабески , словно бегущие бесконечными рядами , великолепные фолианты Корана и украшенные письменами посуда из Горгана , Нишапура и Самарканда — все это не только и не столько отражение специфики своей эпохи , места и национального своеобразия , сколько отражение света истинного единства , то есть света Единого Бога и истины ислама .

Геометрия играет важную роль в религиозном

исламском искусстве, главные элементы которого — каллиграфия и зодчество . В каллиграфии используются линейные и округлые элементы , в архитектуре во всей полноте — геометрические приемы , но помимо материалов и размеров здесь важно и качественное своеобразие , что проявляется в законах пропорции и гармонии , и это придает зданию особую цельность , единство и соразмерность . Пропорциональность достигается обычно за счет деления окружности на различные упорядоченные фигуры . В конечном итоге все параметры и пропорции здания возникают на базе круга (окружности) , что также является символом единства , объемлющим все формы существования , показателем чего служат многие куполообразные сооружения с многогранными лоджиями , арками и ажурными потолками с трехгранными углублениями .

Используя традиционные приемы и формы и даже символы доисламских верований , исламское искусство претерпело преобразования в духе божественного откровения и исламских истин , и , таким образом , в иной , особой духовной атмосфере эти старые приемы и формы обретают новый смысл , выполняя новую миссию . Например , для исламской архитектуры характерны куполообразные строения , бытовавшие еще

в Сасанидскую эпоху , однако , тогда они были лишены мессианского и духовного смысла и значения . Ислам придал этим сооружениям эпохи Сасанидов новый смысл и наполнил новым содержанием , сделав их частью исламского зодчества . Таким образом , исламское искусство , используя приемы и формы сасанидского или византийского искусства , наделяет
их иным качеством и новым содержанием . В свете мусульманского мировоззрения предшествующие формы искусства и архитектуры , приобретая новое значение , выполняют особую , уже специфическую для ислама миссию .

Политика мирного сосуществования ислама с другими культурами обусловила быстрое распространение его в различных регионах , способствовала укреплению исламского мировоззрения среди народов . Ислам никогда не вступал в противоречие с обычаями и традициями этих народов в социальной и культурной жизни , если , конечно , они не противоречили его принципам и священным догматам . Более того , ислам старался использовать эти традиции для достижения своих целей и дальнейшего его распространения среди людей .

В гармонии с природой .

Облик того или иного здания формируется посредством объединения различных элементов , таких , как пространство , форма , освещение, цвет , строительный материал .

В своем стремлении к гармонии с природой исламские архитекторы и градостроители учитывали влияние света и тени , жары и стужи , господствующих ветров

, аэродинамические особенности местности и сооружения , наличие воды с ее возможностью создавать прохладу , почву и рельеф местности , способный либо изолировать здание , либо уберечь его от пагубного воздействия воды , ветра и огня . Небольшой фонтан в традиционном внутреннем дворике жилого дома либо на внутренней площадке мечети рождает ощущение прохлады и создает радующий глаз интерьер . Это не влечет за собой расточительства природных ресурсов , но в то же время открывает взору каждого мусульманина картину некой религиозной торжественности .

Другим примером выражения единства и гармонии

исламской архитектуры с природой является украшение зданий , особенно их куполов изразцами голубого цвета , символизирующего небесную обитель . Помимо голубого цвета , конечно, используются и плитки других цветов , особенно семицветные , как бы отражающие небесную радугу .

Исламская архитектура отражает единство человека не только с окружающим его миром природы , но и в большей степени также с обществом . Ислам ,

внедряясь во все области жизни , создает ощущения универсальности и всеобщности в череде ценностей , освященных религией , что также находит отражение в архитектуре . Мечеть в традиционном мусульманском городе не только религиозный центр , но также и центр жизни общества , включающий в орбиту своей деятельности вопросы культуры , социальные и политические проблемы . Мусульманский город всегда концентрировался вокруг мечети (или соборной мечети) либо усыпальницы святого , органически развиваясь и разрастаясь вокруг такого центра . Поэтому создается впечатление , что город накрывает общий свод , порожденный этим священным центром . А общая среда мусульманского города , благодаря «Слову Божьему» , многократно в течение дня оглашаемому с минаретов муэдзинами , приобретает особую чистоту, святость и благообразие .

Роль декора .

В исламской архитектуре наблюдаются единство и гармония не только в сооружениях религиозного и светского характера и их декоре . Между различными видами украшений и ремесел тоже существует полнейшая гармония . В частности , в декоре зданий проявляются единство и гармония зеркальных украшений , лепнины и изразцовые кладки , и это достигается благодаря искусству и мастерству исполнителей , умело сочетающих в своем творчестве точность моделей и геометрических форм . Единство и гармония блестяще воплощены в облике мечетей , гробниц имамов и их потомков . Такие сооружения , украшенные разнообразным декором , поражают воображение и настраивают человека на размышления .

Декор таких сооружений — не только элемент украшательства , но несет и функциональную нагрузку , все его элементы как бы дополняют друг друга . Мусульманский художник или зодчий ничего не делает ради чистого украшательства , он стремится решить поставленную перед ним задачу , и делает это красиво , со вкусом . Зодчий или художник руководствуется в своем творчестве как желанием использовать элементы украшения (декора) , чтобы сделать здание красивым , так и намерением придать ему достойный облик и соблюсти пропорциональность и соразмерность форм , то есть воспроизвести то , что мы наблюдаем в природе .

Например , употребление изразцовых плиток , помимо декоративного , носят еще и утилитарный характер , в частности , для обеспечения прочности здания , сохранения кирпича-сырца от дождя , ветра и солнца , защиты самой плитки от воздействия температуры ,осадков и звуковых волн .

Значение куполов и сводов .

Купол , выполняя функцию потолка , защищает внутреннее пространство помещения от жары и холода . Форма свода напоминает небесный свод , через который как бы проходит «ось мира» . В этом образе олицетворяется суть связи существующего мира с Единым Господом . Такое впечатление создается , когда знакомишься с многими крупными мечетями , например , с мечетью в Исфагане или Куббат ас-Сахра в Иерусалиме , в которых затейливы арабески и геометрические узоры сходятся в центр свода . Куда бы человек не бросал взгляд , его , в конце концов , приковывает к центру свода . Внутри куполов некоторых мечетей , например , в соборной мечети города Йезда свод украшен декоративными звездами , что напоминает небесный свод . И , конечно , это не только имитация видимого нами неба , но и намек на невидимый духовный , потусторонний мир . Ведь видимый нами небосвод лишь аналогия заоблачных сфер .

Основание купола бывает восьмигранным , чем символизируется трон Аллаха и мир ангелов . Квадратное же основание — отражение мира земного , материального , а изогнутые линии свода — отражение линий купола небесного , окружность которого опустилась на землю . Внешняя форма купола — символ красоты , а минарет — знак божественного великолепия .
Роль света и цвета .

Истинный и совершенный свет — это Аллах , Всевышний и Великий. Как Он Сам изрек в Коране (сура Ан-Нур , аят 35) : «Аллах есть свет земли и неба» . В исламской архитектуре использование света — особый феномен . Двери галерей и айванов многих иранских мечетей , мавзолея Тадж-Махал — этих подлинных бриллиантов зодчества — светлы и прозрачны , они как бы излучают свет и своей лучезарностью прославляют исламскую архитектуру . Свет определяет не только пределы пространства , но и благоприятствует строительству сооружений белого цвета , олицетворяющих чистоту пустыни , что отрицает множественность перед лицом Единого Бога в духе его повеления : «Нет Бога кроме Бога» («Аллаха») . И в то же время использование многоцветных зданий как бы олицетворяет рай на земле . Если белый цвет — признак неочевидного единства , то другие цвет возникающие от сияния света , отражают единство во множестве и зависимость множества от единства . Если считать , что цвета связаны с определенным состоянием земной жизни , то белый цвет — олицетворение «абсолютного бытия» — источника всего сущего . Зеленый — особый цвет , связанный с родом Пророка Мухаммеда (да благословит Аллах его и род его!) . Зеленый цвет купола мечети «Масджид ар-Расул» в Медине олицетворяет цвет Ислама .

Свет , будь он белым , либо разложенным на различные элементы , проникая непосредственно через потолок либо попадая в помещение через великолепные проходы мечети , сияет , создавая впечатление присутствия Бога рядом с человеком . Освещенный этим светом , молящийся совершает «зикр» — прославление Всевышнего .
Мусульманские духовные здания благодаря искусному использованию света , сочетаясь друг с другом , порождают в воображении картину единого ансамбля — картину , которую невозможно представить , знакомясь с обычным мирским сооружением .

Таким образом , в исламской архитектуре , в особенности в Иране , использование фактора света приобрело важное значение : помимо освещения и особой энергетики , свет являет эффект «присутствия Бога» , и тогда правоверному мусульманину , находящемуся в освещенной мечети, невольно приходит на память аят из суры «Ан- нур» : «Аллах есть свет земли и неба».

Мечеть — центр единения мусульман .

Исламское религиозное искусство , создающее материальные произведения , прежде всего проявило себя в архитектуре мечетей и каллиграфическом написании Слова Божьего . Эти два вида священного художественного творчества имеют непосредственную связь с письмом и смыслом коранических изречений .

Мусульманин , совершающий намаз (молитву) самостоятельно , наедине предстает перед Господом . Таким образом , весь облик мечети как места поклонения , формируется в воображении мусульманина в гармонии со смыслом и назначением намаза , который является важнейшим проявлением покорности и поклонения раба Божьего перед светлым Ликом Всевышнего . Поскольку главная цель сотворения человека состояла в его искренней покорности и поклонении Высшей Истине — Аллаху , мечеть всегда служила в качестве главного проявления духа святости Ислама и полного единства с принципом сотворения человека . Но поклоняющийся Господу человек не есть существо , ниспосланное сверху на землю . Он чувствует себя наместником Бога на ней , ибо сказано : «от духа Моего ему вдохну» (сура Ал-Хаджр , аят 29) . Человек , располагаясь на вертикальной оси Вселенной , совершая намаз , устанавливает непосредственный контакт с Его Чертогами , с Самим Всевышним . В знаменитом хадисе (предании о жизни Пророка) говорится : «Правоверный , молящийся в мечети , подобен отражению солнца в воде» . Этим подчеркивается духовное значение мечети , в которой находит отражение внутренний мир человека , представляющего собой микрокосм , подобный макрокосму , то есть вселенской сущности . Таким образом , мечеть — есть отражение единобожной природы человека и в целом всего сотворенного Богом . Следовательно , архитектура мечети представляет собою воплощенное изображение земного мира и человека в его связи с космосом . Ибо человеческое тело — оболочка , в которой обитает животворный дух Божий . Человек в мечети — Доме Бога -ощущает присутствие Господа и получает милость от его щедрот . Архитектура домов также перенимает дух «священного исламского зодчества» , ибо дом есть продолжение мечети . Земля в своем первозданном целинном и нетронутом виде , тоже своего рода мечеть , ведь она — место присутствия Бога , ибо Бог вездесущ, не такого места , где бы он ни присутствовал . Таким образом мы постигаем таинство связи между человеком , архитектурой и земным миром , что составляет основу традиционного исламского зодчества . Благодаря мечетям принципы и правила строительства священных сооружений получили распространение и при воздвижении других зданий и , в конце концов , и в планировке городов корни такой связи кроются в законах Бога , и , благодаря им , эти правила и традиции продолжаются вечно , получая воплощение и в градостроительстве . Так , на севере Малайзии , в 18 километрах от столицы Куала-Лумпура строится новый город «Исфаган» , по образцу и в стиле иранского Исфагана .В проекте нового города воплощается идея трех видов связей : «человека с Богом » , «человека с человеком» , «человека с природой» . В заключение приведем некоторые параметры мечети , с точки зрения исламского понятия единства :

1.Мечеть — это место сбора мусульман и центр их единения в совершении обрядов поклонения , решении социальных , политических вопросов , вопросов культуры и прочего , и не случайно , самая важная и самая крупная мечеть города или региона носит название «соборной мечети».

2. Ориентировка мечети и ее михраба (ниши в стене) , в котором больше , чем в других частях мечети , имеются элементы декора , привязана к единому центру , а именно к Каабе (Мекка) . Кааба — это и центр , и принцип . На ней концентрируется внимание во время намаза , здесь воплощается единство : вектор воли и стремление отдельного человека совпадают с общим вектором всего мира .

3. В мечети можно наблюдать «встречу» различных видов исламского искусства , это своего рода сокровищница и выставка шедевров . Здесь воочию убеждаешься в согласованности ислама и искусства . В мечети архитектор стремится воплотить гармонию в пропорциях ; художник — украсить затейливым орнаментом и разноцветными плитками ; каллиграф снабдить стены мечети красивыми надписями и изречениями , стихами из проповедей и хронограммами ; присутствует в мечети и музыка : она звучит и в призыве муэдзина , и в голосе чтеца аятов из Корана , и в проповеди имама (настоятеля) мечети . Даже произведения ремесленников находят место в мечети , дополняя убранство дома Бога : здесь и великолепные ковры , и дорогие шторы и занавеси , и огромные сверкающие светильники и канделябры , резьба по дереву , золотое шитье — все это вносит свою лепту в украшение мечети и придает ей торжественность и величие .
Таким образом , в течение многих веков в мечети создавались условия для соединения достижений культуры и исламского искусства . Сегодня вдумчивый историк сможет , исследуя мечети , составить ясное представление о цивилизации и истории различных мусульманских народов мира . Главное , что здесь можно понять , заключается в следующем : несмотря на то , что мусульмане , создавшие такие изумительные сооружения , которые , хотя и отделены друг от друга временем и расстоянием, отличаются строительными материалами и стилем , были и остаются объединенными духом единства . Итак , можно сказать , что Бог Ислама не только милостив и мудр , но и великолепен .

Другой момент , который следует отметить , это то , что единство в значительной степени обусловливается исламским правлением , которое рационально использовало в интересах религии искусство и творчество гениев различных народов , поступало так , что каждый из них дополнял друг друга . Такого положения , пожалуй , никогда не было до исламских завоеваний . Именно благодаря этому исламское искусство породило шедевры — от сказочного замка «Каср ал-Хумра» в Испании до несравненного Тадж-Махала в Агре — независимо от различий рас , места эпохи и расстояний . Эти шедевры стали бесценным общечеловеческим достоянием .

Итак , многочисленные и разнообразные произведения исламского искусства , созданные в разных регионах и в различные эпохи , отмечены единством духа , истины и обращенности к Богу .

Это само по себе свидетельствует о мощи эстетического чувства , объединяющего мусульман , а также о гармонии и величии исламской цивилизации и культуры , что проявляется почти повсеместно . Такое единство исламского искусства , возникшее как следствие идеи «единства» убеждений и «единобожия» , свидетельствует о том , что исламская культура носит всеохватывающий и умиротворяющий характер , что позволяет исламу преодолевать время и пространство и объединять единомышленников на основе глубоких духовных и материально осязаемых связей .

http://www.c-c-iran-russia.org/Russian/Rindex.html

Posted in Архитектура и искусство | Отмечено: , , , , | Leave a Comment »