Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘Нишапур’

Нишапур и Омар Хайям

Posted by nimatullahi на Май 12, 2003

Нишапур и Омар Хайям.

Мухаммад Али Эслами Нудушан.
Доктор литературы и истории, профессор Тегеранского университета .

Не все города Ирана по степени поучительности
своей истории и множества памятных событий могут сравниться с Нишапуром. Это был величественный и прекрасный город, но неумолимое время подвергло его испытаниям, подобно героям с трагической судьбой. Он прошел через периоды величайшего расцвета, трагедий и страшный падений. Сегодня Нишапур — средней величины город, ничем не отличающийся от других городов Ирана такого масштаба.

Сразу за городской чертой, там, где начинаются посевы, как будто возникает мелодия былого величия, красоты и расцвета древнего Нишапура. Обширное плодородное поле здесь окружено величественными горами, а воздух напоен запахами пряного хмеля и какой-то особой субстанцией, источающей фимиам связанных с этим городом воспоминаний и приключений.

Сведения о площади и величии древнего Нишапура в определенной мере преувеличены, но по сей день в народе бытует множество легенд об удивительной судьбе города. Жители Нишапура уверены, что когда-то расстояние от одной окраины города до другой составляло восемь фарсахов («фарсах» — мера длины, равная шести километрам) . Крайними точками был район Кадамгах и гора, в рудниках которой добывалась бирюза. Эти сведения основываются на исследовании многочисленных развалин древних городских кварталов, многие из которых скрываются под землей. В течение всей истории существования город несколько раз менял местоположение, поэтому не исключено, что руины древнего Нишапура действительно следует искать на обширной площади.

Можно встретить группы местных крестьян, ведущих раскопки в пригороде. Керамические или фарфоровые изделия и другие предметы антиквариата они ищут на арендуемых земельных участках, которые давно уже перестали быть плодородными. Безработица заставляет заниматься делом, приносящим мизерные доходы. Люди роют землю в отчаянном стремлении заработать на жизнь.
Примечателен расположенный здесь холм под названием Тарабабад, на котором, по преданиям , находится дворец Алп Арслана (1063 — 1072 годы), сельджукского правителя. Не о нем ли писал Омар Хайям?

Этот старый дворец называется — мир.
Это царский, царями покинутый пир .
Белый полдень сменяется полночью черной ,
Превращается в прах за кумиром кумир.

Извлеченные из-под земли предметы, которые некогда были частями колодцев, подземных и наземных искусственных стоков, стен и бань, повествуют о том, что когда-то здесь стояли величественные здания. Встречаются черепки, обломки кафеля, стекла, человеческих костей, а в одном месте проглядывает внушительный слой зеленовато-желтой почвы. По словам местного жителя, это — отложения банных стоков. На другом месте видны следы от трех тануров (печей для выпечки хлеба). Удивляет огромное количество колодцев. На одном участке в 100 квадратных метров можно насчитать до 12 колодцев. Говорят, что во дворах простых людей имелось по несколько колодцев, предназначенных для слива нечистот, хранения питьевой воды и снега , для сбора мусора (ибо огромная площадь города затрудняла вывоз мусора за пределы живых кварталов). В богатых дворах было до 6 колодцев, в том числе и для хранения драгоценностей. Густонаселенный город изобиловал колодцами. По одной версии , когда монголы направили потоки речной воды в Нишапур, именно наличие такого большого количества колодцев привело к оседанию почвы и разрушениям.

Многих удивляет наличие колодцев с очень незначительным диаметром (65 сантиметров, что в два раза меньше обычного). Неизвестно, какими инструментами пользовались люди, ибо обыкновенной лопатой и мотыгой делать подобные сооружения с довольно ровными стенами невозможно. Предполагают, что жителям города были известны сверла или какие-либо другие приспособления, при помощи которых и строились такие колодцы .

Кроме того, здесь есть большие водосточные керамические трубы, стены из обоженного кирпича, которые сравнительно хорошо сохранились. Говорят, что несколько лет назад здесь был найден огромный кувшин для хранения вина.

На небольшой площади у подножия холма была посеяна пшеница, и ее всходы выглядели более густыми и зелеными, чем на других участках, казалось, что они питаются соками из человеческой плоти. Цветущие луга, керамика, части глазурованной посуды, человеческие кости соседствуют здесь, воскрешая хайямовские образы, воспетые, например, в таком рубаи :

Каждый розовый , взоры ласкающий куст
Рос из праха красавиц, из розовых уст.
Каждый стебель, который мы топчем ногами,
Рос из сердца , вчера еще полного чувств .

Хайям жил в период расцвета Нишапура и как будто именно для того, чтобы воспеть славу города и одновременно предсказать его будущее. Действительно, нужен был поэт-математик, философ-астроном, человек с пытливым умом, достигший вершин всех наук своего времени, чтобы вести разговор об исторической судьбе Нишапура и творить кристально чистые по всем канонам литературы бессмертные четверостишия.

А теперь для того, чтобы проследить, как отражалась жизнь Нишапура в рубаи Омара Хайяма и ,наоборот, как сама жизнь города повлияла на его рубаи, приступим к рассмотрению трех периодов в истории Нишапура.

Нишапур до Хайяма.

Один из известных иранских историков Абу Абдуллах Мухаммад Нишапури в своей книге «История Нишапура», написанной в 1015 году , отмечает : «Первым, кто построил Кохандиз (часть Нишапура), был Ануш ибн Шис ибн Адам (мир ему !). Он основал его на большом белом камне. Прошло некоторое время, и Кохандиз разрушился. Ануш ибн Шис ибн Адам построил его вновь. На этот раз он был разрушен бурей (имеется в виду времена пророка Нуха (библейского Ноя). После чего до времен Эраджа, сына Фаридуна (полулегендарного иранского правителя), все здесь оставалось без изменений ….» А затем автор продолжает : «Афрасиаб — чародей при помощи многочисленного войска победил Иран, разрушая города пленял и грабил людей. Во время своего похода он дошел до окрестностей Кохандиза, остановился — никакого города здесь не было. Он внимательно осмотрел все вокруг и заметил обширную местность между двумя зелеными и красивыми горами с множеством родников, плодоносных деревьев и лугов. Он был поражен этой красотой и построил там крепость Ало-Кохандиз с крепкими стенами, обеспечив ее всем необходимым…»

Как гласит молва, город под воздействием наводнений и других катаклизмов несколько раз разрушался, но строился заново. Афрасиабу, этому разрушителю городов, место приглянулось, и он здесь построил город.

А теперь обратимся ко времени Шапура I (242 — 273 годы), царя из династии Сасанидов, считающегося основателем Нишапура. По словам автора «История Нишапура», «он покорил страны Запада и Востока. Он основал древний город Нишапур вокруг Кохандиза, мобилизовал много строителей и работников и повелел им рыть глубокую канаву (ров) вокруг города.
Подданные испытывали неимоверные трудности. Он приказал надзирателям ежедневно до восхода солнца быть на месте строительства и каждого , кто своевременно не явится на работу , живым хоронить в городских стенах . Все так и было . Народ подвергался пыткам и мучениям . По истечению многих лет внутри разрушенных стен обнаружили большое количество человеческих костей …» . Тюрки еще раз предприняли попытку захватить Нишапур . «Народ стонал от этой смуты» . Шапур разгромил и выдворил тюрков из Ирана , после чего объявил Нишапур своей столицей и приступил к его благоустройству : «…город имел большие ворота с четырех сторон — восточные , западные , северные и южные . Да приказал он архитекторам построить эти ворота таким причудливым образом , чтобы при восходе и заходе солнца через них в город проникали солнечные лучи . Назвал его своим именем , и этот город долгие времена сохранялся в первозданном виде» .

Хайям хорошо знал историю своего города , мифологию и предания о нем . Описания войн , нашествий , потопов , связанных с Нишапуром, он бережно хранил в своей памяти . Во времена Хайяма было больше источников , связанных с Нишапуром , для изучения его древней истории и мифологии , и в этом отношении ученый был лучше информирован , чем мы , современные читатели .

Разве сведения автора «Истории Нишапура» , который описал процесс строительства , эксплуатацию людей и вид оставшихся внутри городских стен человеческих костей , не могли оказать влияние на Хайяма и его творчество ?

В той же книге сказано , что «Нишапур со дня основания 18 раз подвергался разрушению …» (имеется в виду период до написания книги , то есть до XI века) . Можно догадаться , что знание подобного факта оказало определенное влияние на выбор общего направления мыслей Хайяма и на то , то сегодня определяют как «философию Хайяма» . Кроме того Э город расположен в сейсмически активной зоне , и можно быть уверенным в том , что нишапурский мыслитель опирался не только на письменные или устные сведения о землетрясениях , но и на собственные наблюдения разрушительного буйства природной стихии . Можно также предполагать , что философские размышления Хайяма о смерти навеяны историческим прошлым Нишапура и последствиями землетрясений , ураганов и войн , уносивших сотни и сотни молодых жизней :

Подыми пиалу и кувшин ты , о свет моих глаз ,
И кружись на лугу , у ручья , в этот радостный час ,
Ибо много гончар-небосвод луноликих и стройных
Сотни раз превратил в пиалу и кувшин — сотни раз .

*******
И пылинка — живою частицей была ,
Черным локоном , длинной ресницей была ,
Пыль с лица вытирай осторожно и нежно :
Пыль , возможно , Зухрой яснолицей была .

Смерть в юном возрасте как бы доказывает бессмысленность жизни и бренность этого мира . Но , с учетом того , что более естественной является кончина в старости , Хайям рассматривает гибель людей в молодом возрасте , скорее всего , как результат войн и природных катаклизмов. Он вспоминает именно молодых людей , уход в небытие которых сам по себе поучителен и болезненно ощутим . Хайям объединяет их понятием «драгоценная жемчужина» или «бесценный камень» .

Небосвод ! Ты тиранишь и губишь людей ,
Мы устали от зла и неправды твоей .
Распороть бы , земля , твое черное брюхо —

Сколько в нем заблистает бесценных камней .

Судя по некоторым четверостишиям Хайяма , им владеет мысль о наступлении внезапной смерти . Можно ли согласиться с тем , что поводом для его беспокойства служат сейсмическая неустойчивость города и вытекающие из этого последствия ?

Те , кому была жизнь полной мерой дана ,
Одурманены хмелем любви и вина ,
Уронив недопитую чашу восторга ,
Спят вповалку в объятиях вечного сна .
*******
Ты благ мирских не становись рабом ,
Связь разорви с судьбой — добром и злом .
Будь весел в этот миг . Ведь купол звездный
Он тоже рухнет . Не забудь о том .
********
Не дадут осмотреться в житейском углу ,
Свет покажут — и вновь отправляют во мглу .
Не успеешь понять своего назначения ,
Как уже превратишься в песок и золу .

С чувством горечи описывает Хайям смерть юношей и красавиц. С таким же эмоциональным пафосом он изображает и неминуемую смерть шахов и сановников . И спрашивает себя : куда подевались эти могущественные и гордые люди ? Они также покоятся в земле наподобие нищих и попрошаек . Во что превращен их прах ? В кувшины или кирпичи ? Или на нем растет трава ? Вот он контраст между земным величием шахов , визирей и равным с другими людьми положением после смерти . Перед смертью все равны — что шах , что нищий . Для Хайяма — это неопровержимое доказательство бренности мира и тщетности земной жизни :

Я вчера наблюдал, как вращается круг,

Как спокойно, не помня чинов и заслуг,
Лепит чашу гончар из голов и из рук,
Из великих царей и последних пьянчуг.

Таково же с позиции Хайяма противоречие между быстротечностью жизни и вечностью:
Жизнь пройдет, и суду неподвластна она,
Власть и слава — мираж без любви и вина.
После нас в небесах будут так же сменяться
Узкий серп, полумесяц, царица-луна.
********
Лунным ясным сиянием весь мир озарен,
Миг лови — радуй сердце, будь пьян и влюблен.
Мы уйдем — станем прахом, нас мир позабудет.
А луна, как всегда, озарит небеса.

Он вспоминает о великих шахах и правителях, таких как Джамшид, Фаридун, Кавус, Бахрам и Парвиз, каждый из которых был правителем обширных земель и от которых остался лишь только прах:

Ранним утром, о нежная, чарку налей,
Чанг настрой и на чанге играй веселей.
Ибо в прах превратило и Джама, и Кея
Это вечное круговращение дней.
*******
Мудрый старец, рассветает! Встать тебе пораньше надо.
Юноша там землю пашет, не спускай с него взгляда. Ты скажи и посоветуй: «Сей нежней, нежнее чадо,
Это ведь глаза Парвиза, мозг великого Кубада».

Предметом различных научных и литературных исследований стало влияние Фирдоуси и его «Шахнаме» на образ мыслей и творчество Омара Хайяма. Здесь следует добавить, что другая причина особого внимания Хайяма к героям «Шахнаме» заключалась еще и в том, что он (как и Фирдоуси, родившийся в городе Тусе, недалеко от Нишапура) был выходцем из Хорасана, поэтому многие описанные в поэме события для него стали более ценными и колоритными.

При завоевании арабами в середине VII века Нишапур не подвергся разрушениям. Но позже благодатный климат, богатство, отличавшие Нишапур от других городов Хорасана, а также его важное географическое и стратегическое положение, способствовали тому, что он стал ареной конфликтов и борьбы между различными правителями и военачальниками. Приходили и покидали город различные правящие династии, и каждая смена властителей сопровождалась убийствами и разрушениями. Нишапур до времен Хайяма был свидетелем падения правящих династий Тахиридов (861-872 годы), Саффаридов (872-903 годы), Саманидов (903-999 годы) и Газневидов (962-1040 годы). Абумуслим (721-758 годы, видный иранский полководец, правитель Хорасана, помогавший Аббасидам прийти к власти в халифате), будучи знаменитым и благородным, предательски был казнен; Амру Лайса (900-902 годы, саффаридский правитель) постигла такая же судьба. Великие и мудрые визири, такие, как Фазл и Джа\’фар Бармакид, Фазл Бен Сихл и Хасанак (уроженцы Хорасана, визири при дворах аббасидских халифов и Газневидов) также были предательски казнены. А все их имущество разграблено или конфисковано.

Вероятно, образ Хасанака, уроженца Нишапура, был весьма близок Хайяму. Во времена Омара Хайяма многочисленные дворцы, построенные Хасанаком, еще сохранялись, а у стариков, хорошо знавших этого мудрого политика, было много воспоминаний о нем. Хайям, несомненно, читал «Тарихе Бейхаки» (книга известного иранского историка, литератора и математика XI века Абульхасана Али ибн Зейда Бейхаки, уроженца Хорасана), в которой указывалось на огромные богатства Хасанака. В книге говорилось: «Не было никакой пользы от такого количества рабов, плодородных земель, золота, серебра и драгоценностей».

Не стало Хасанака и казнившего его, и присвоившего его богатства Султана Мас\’уда (1041-1050 годы). Бейхаки, описывая Хасанака, висевшего на виселице, говорит: «Хасанак остался один, как в то время, когда вышел из утробы своей матери».
Наверное, нижеследующий рубаи Хайяма созвучен именно такому состоянию великого визиря:

Все пройдет — и надежды зерно не взойдет,
Все, что ты накопил, ни за грош пропадет.
Если ты не поделишься вовремя с другом —
Все твое достоянье врагу отойдет.

Конечно, констатация нескольких исторических фактов вовсе не означает, что Омар Хайям не интересовался событиями, происходившими вне Нишапура и Хорасана, или не имел информации о них. Просто природные явления и исторические события, связанные с родиной, несомненно, оставили более заметный след в его творчестве.
Нишапур во времена Хайяма .

При жизни Омара Хайяма Нишапур был одним из великолепнейших городов Хорасана. Нам известно, что период расцвета Нишапура наступил во времена Абдоллаха Тахира (828-844 годы) из династии Тахиридов, который объявил этот город своей столицей. Затем Амру Лайс и Саманидские эмиры, столичным городом которых также был Нишапур, возвеличили его. Историки, географы и путешественники, писавшие о Нишапуре за век до Хайяма и в период его жизни, единодушны в оценках Нишапура как богатого города. Этот район отличался благоприятным климатом, он располагал большими водными ресурсами. В городе были широкие и красивые улицы, базары с изобилием товаров, библиотеки, величественные дворцы и мечети. Неизвестный автор книги «Худудал-А\’лам» (ее полное название — «Худудал-А\’лам мин аль-Машрик илал Магриб» — «Просторы мира от Востока до Запада», написана в 983 году), посетивший Нишапур за 50 лет до рождения Хайяма, характеризует его как «крупнейший и богатейший город Хорасана». А имам Хаким, автор книги «Тарихе Нишапур», приводит следующее его описание: «Город имел 47 махаллов (районов). В одной средней по величине махалле с названием Джулахакан было более 300 улиц». Если эти данные считать достоверными, то можно прийти к маловероятному результату: количество улиц Нишапура должно было приблизиться к 14 тысячам. И если допустить, что на каждой из этих улиц имелось как минимум 20 домов, а в каждом доме проживала семья из пяти человек, тогда во всем городе насчитывалось бы 1,5 миллиона жителей.

В книге автора времен Саманидов — Мокаддаси «Кетаб-уль-такасим фи ма\’рифат-уль-акалим» («Книга разделения по познанию стран») говорится о наличии в Нишапуре 42 махаллов. Он пишет: «Некоторые из махалл равнялись по площади половине Шираза, и только количество больших улиц, заканчивавшихся воротами, равнялось 50…» А с учетом того, что Шираз во времена Мокаддаси (X век) был сравнительно крупным городом, можно считать Нишапур огромным городом. По словам западного историка Лестренджа, автора книги «Историческая география территорий восточного Халифата», Шираз в X веке «имел около одного фарсаха ширины; в нем были тесные, но очень многолюдные базары, город насчитывал восемь крупных ворот…»

Можно утверждать, что по площади и численности населения Нишапур в восемь раз превосходил Шираз. Книга «Маджмал-ут-таварих вал кисас» («Краткие истории и предания») неизвестного автора, написанная в 1126 году, содержит сведения о наиболее важных моментах истории Ирана и стран Востока с древнейших времен до начала XII века. Упоминая Нишапур, он пишет: «В Хорасане не существовало города крупнее Нишапура; он был благоустроенным и процветающим до времен покойного султана Санджара (1118-1157 годы, один из сельджукских султанов). Площадь города в X веке предположительно составляла один квадратный фарсах. Он состоял из трех частей: основная, цитадель и пригород. Цитадель имела двое больших ворот, а город в целом — четыре.

Два самых знаменитых базара города соответственно назывались «Марба\’ае бозорг» («Большой квадрат») и «Марба\’ае кучек» («Малый квадрат»). Кроме того, представители каждой профессии и каждого из ремесел имели свои небольшие базары. Воды одноименной реки вращали 70 мельниц. Город обеспечивался водой из системы подземных оросительных каналов и многочисленных родников. Длина реки в черте города равнялась фарсаху.

Жители древнего Нишапура считали его лучшим городом мира и поэтому называли «Акбаршахром» («Великим городом»). Упомянутый имам Хаким отмечает: «В книгах древних мыслителей утверждается, что Нишапур — одно из наилучших мест обитания. Климат умеренный, там не очень жарко и не очень холодно. В отличие от других стран, здесь нет нестерпимой и пагубной жары».

Ибн Хавкаль (Абуль Касим Мухаммад Багдади, известный путешественник, умер в 977 году) был уверен в том, что «… по всему Хорасану не было города по благоприятности климатических условий равного Нишапуру». В книге «Тарихе Нишапур» его водные ресурсы характеризуются следующим образом: «В городе более трехсот родников и каналов с питьевой водой, и, если можно было бы собрать все эти запасы воедино, они превосходили бы по объему Сайхун (Сыр-Дарью) и Джейхун (Аму-Дарью). С двух сторон города, кроме каналов, по берегам которых расположены селения, имеются еще четыре тысячи родников».

Нишапур славился сладостями и изобилием фруктов. Об этом есть заметки имама Хакима: «… Фрукты ни в каком другом городе не сохранялись круглый год, разве что в Нишапуре, где можно было в течение 9 или 10 месяцев во всех домах и на базарах найти свежие виноград и дыни».
Самым значительным зданием города была соборная мечеть, построенная якобы Абумуслимом, реконструирована и отремонтирована во времена правления Мансура Тахира и Амру Лайса. Имам Хаким об этом пишет так: «Площадь соборной мечети равнялась 30 джарибам (джариб — мера земельной площади, равная одному гектару), в ней имелась тысяча колонн, там одновременно могли совершать молитву 60 тысяч человек…» Затем автор рассказывает о водных ресурсах, бассейнах, снегохранилищах, зеленых насаждениях вокруг мечети и добавляет: «…В мечети было более 100 человек обслуживающего персонала и сторожей; в одной из ее частей стоял дом с двенадцатью колоннами, с очень оригинальной архитектурой, шестью мраморными колоннами и двумя колоннами из дерева, привезенного с берегов Тигра, украшенными черно-белой инкрустацией, а также четырьмя колоннами из жженого кирпича и алебастра. Потолок и колонны были расписаны золотом… По всему Хорасану не было более добротного здания. А построил его Абумуслим». Затем автор приводит описание минарета мечети и отмечает, что Мансур Тахир, племянник Абдуллаха Тахира, ликвидировал минарет, построенный Абумуслимом, и построил другой «…более высокий и мощный, чем первый, и украсил его позолотой. При строительстве использовались инженерные методы, позволяющие из-под свода минарета наблюдать за сменой дня и ночи. В свою очередь, Амру Лайс снес это сооружение и построил на его месте другой минарет».

Затем автор приводит описание еще одного минарета, построенного Хумар-Тегином (Газневидским правителем в XI веке). Минарет «…был грандиозным, удивительно привлекательным, подобного которому нигде не существовало» и «построили его с применением такого оригинального метода, что при дуновении ветра он приходил в движение, но был прочным и не разрушался, и даже ни один кирпич в нем не подвергался порче».

Лестрендж, ссылаясь на Мокаддаси, называет основателем мечети Амру Лайса. Лестрендж пишет: «Соборная мечеть имеет четыре зала и, как мы уже отметили, относится ко времени Амру Лайса Саффарида. Крыша мечети покоится на кирпичных колоннах, вокруг нее расположены три портала, а стены большого здания мечети украшены кафелем с позолотой; в самой мечети 11 дверей, мраморные колонны, потолок и стены аккуратные и со специальными украшениями».
По всей вероятности, эта мече
ть во времена Хайяма сохранялась в первозданном виде. В целом Нишапур в период жизни Хайяма был более благоустроенным и величественным, чем в X веке.

Примечательная черта города — наличие в нем огромного числа гончаров и процветание торговли керамическими изделиями — кувшинами, чашами и т.д. Гончары, которых можно было найти на любой улице, и керамическая посуда, имевшаяся во всех домах, особенно для изготовления, хранения и питья вина, давали пищу творческой фантазии Омара Хайяма, сочинявшего все новые поэтические символы и художественные метафоры:

Я кувшин что есть силы об камень хватил.
В этот вечер я лишнего, видно, хватил.
«О несчастный! – кувшин возопил. – И с тобою
Точно так же поступят, как ты поступил!»
*******
Этой чаше рассудок хвалу воздает,
С ней влюбленный целуется ночь напролет.
А безумный гончар столь изящную чашу
Создает — и об землю без жалости бьет!
*******
Сей кувшин , принесенный из погребка ,
Был влюбленным красавцем из в былые века.
Это вовсе не ручка на горле кувшинном —
А обвившая шею любимой рука .
*******
Когда тело мое на кладбище снесут —
Ваши слезы и речи меня не спасут .
Подождите , пока я не сделаюсь глиной ,
А потом из меня изготовьте сосуд .

Выше говорилось о благоприятном климате , богатых и качественных водных ресурсах , о плодоносных деревьях Нишапура времен Хайяма . В его рубаи слышны отголоски этой благодати :

Мир сияет , блестит как кувшин золотой ,
Он пленил , опьянил нас своей красотой .
Жаль , что конь под седлом и всегда наготове ,
Чтобы смертных умчать безвозвратной тропой .

*******
Не холоден , не жарок день чудесный .
Цветы лугов обрызгал дождь небесный .
И соловей поет — мы будем пить !-
Склоняясь к розе , смуглой и прелестной .

Нишапур находился на широкой равнине . Горы расположены далеко от города , виден горизонт . Весной , когда идешь по этим просторам, перед взором открываются широкие поля ; горизонт , далекие горы и небо с зеленоватым оттенком — все это заставляет задуматься над смыслом жизни и одновременно навевает успокоение и грусть .

Сочные травы и яркие цветы , тихие и покорные , побуждают поверить , что и им присущи человеческие чувства и разум .
Хайям , подобно другим персидским поэтам , из всех времен года предпочитает весну , — время , насыщенное жизнью , волнениями и одновременно грустью от сознания неминуемой смерти и бренности бытия . Разве весна не является откровенным и косвенным указанием на непостоянство жизни , которая начинается с молодости и цветения , достигает лета зрелости и осеннего листопада и подвергается нашествию смертоносной зимы ? Можно представить себе , что Нишапур с садами , весенними цветами , разнообразными травами и плодородными полями представлял собой подходящий объект для художественной палитры ощущений и мыслей , особенно в пору дождей , когда весна сверкает во всей красе , с другой стороны , дожди навевали поэту чувства огорчения и скорби . Все это очень эффектно , живо и одновременно с оттенком грусти и разочарования звучит в устах Хайяма :

Когда плачут весной облака — не грусти .
Прикажи себе чашу вина принести .
Травка эта которая радует взоры ,
Завтра будет из нашего праха расти .

*******
Под весенним дождем расцветает тюльпан ,
Почему же с утра я печален и пьян ?
Мы сегодня любуемся свежими травами —
Завтра наши могилы покроет бурьян .

Хайям был свидетелем таинственных и несвоевременных смертей четырех правителей того времени . Алп-Арслан был убит в возрасте 34 лет человеком по имени Юсуф Кутвал . Его сын Маликшах прожил всего лишь 38 лет и также умер при загадочных обстоятельствах . Баркиярук , сын и наследник Маликшаха , прожил всего 25 лет , а его брат Мухаммад покинул этот мир в 37 лет . Все они , будучи могущественными людьми , погибли в расцвете сил и величия . Разве их судьба могла не привлечь внимания нишапурского мудреца ? Скорее всего , он имеет в виду подобные поучительные моменты , когда говорит :

Океан , состоявший из капель , велик .
Из пылинок слагается материк .
Твой приход и уход — не имеют значенья .
Просто муха в окно залетела на миг .

Действительно , что стало с той гордостью , величием и высокомерием ? Какая польза от всех кровопролитий , столкновений и вражды ? Ведь приход человека в этот мир мимолетен !

Нишапур после Хайяма .

Для Нишапура , достигшего во времена Хайяма кульминации в своем развитии , осле смерти мудреца начался трагический период . 20 лет спустя после кончины поэта , в 1146 году , в результате землетрясения старая часть города была полностью разрушена ; оставшиеся в живых переселились в другой район Нишапура под названием «Шадях» . Затем , восемь лет спустя , в 1154 году в город вошли огузы . У автора книги «Рахат-ус-Судур» , иранского историка XI века Абубакара Мухаммада Рованди , есть описание результатов их нашествия : «Вначале жители Нишапура убили некоторых из них . Когда огузы узнали об этом , то обрушились с карой на горожан . Часть жителей укрылась в соборной мечети .

Огузы убили очень много жителей и сожгли большую мечеть «Мутарраз» , в которой молились две тысячи мусульман . В свете огромного пожарища огузы продолжали до наступления дня грабить город и захватывать людей. Затем , когда все было разграблено , они начали искать погреба , разрушать жилые дома и истязать пленных , чтобы добраться до тайников с драгоценностями ; днем многие горожане спрятались в колодцах , арыках и старых подземных каналах ; в результате было убито много тысяч людей , точное число которых никому не известно…»

После того , как огузы покинули город , жители Нишапура начали убивать друг друга . Рованди пишет : «После ухода огузов прежняя ненависть сохранилась . Каждую ночь какая-либо группировка из одного квартала сжигала дома и иные объекты в другом квартале. И это продолжалось до тех пор , пока полуразрушенные огузами здания не превратились в холмы ; начался голод , свирепствовала эпидемия чумы ; те , кто спасся от огузов , находили смерть от голода и болезней … »

После землетрясения и нападения огузов часть города опустела . Оставшиеся в живых собрались в одно из сохранившихся центральных районов города ( в Шадяхе ) и там начали вновь обустраиваться . Очередное землетрясение произошло в 1209 году . И , тем не менее , известный историк XII-XIII веков Шахабуддин ибн Абуаддоллах Йакут , побывав в городе в 1217 году , утверждает , что даже после землетрясений и нападения огузов по всему Хорасану не было места красивее и лучше Нишапура .

Спустя 100 лет после смерти Омара Хайяма и 70 лет после нашествия огузов город захватили воины Чингисхана . До этого времени Нишапур развивался , и хотя еще не достиг своего былого величия , по-прежнему сохранял пальму первенства среди самых процветающих городов Хорасана .

Жители Нишапура , ранее сдавшие город монголам без боя , после прихода Джалалиддина Хорезмшаха избрали его своим предводителем , восстали и убили монгольского наместника .

Монгольский полководец Толе направил для покорения Нишапура отряд во главе с Тагаджаром , зятем самого Чингисхана . После трехдневной осады города Тагаджар был убит , и монгольское войско отступило .
Сам Толе в то время осаждал Мерв . После его захвата Толе с огромным , хорошо вооруженным войском , оснащенным еще и камнеметательными орудиями , устремился к Нишапуру и окружил город . Несмотря на самоотверженное сопротивление жителей , город был взят , и монголы приступили к массовому уничтожению жителей . Ата Малик Джувейни (иранский историк XI века) пишет : «Чтобы отомстить за смерть Тагаджара (зятя Чингисхана) , было приказано разрушить город и превратить в поле , не оставлять в живых даже кошек и собак . И дочь Чингисхана , которая была женой Тагаджара , прибыла в город со своей свитой и приказала убить каждого . Оставили в живых тогда всего 400 ремесленников , которых увезли в Туркестан … Перед тем , как отправиться в Герат , Толе приказал поставленному там правителю убивать любого , кто остался в живых … ».

Аббас Икбал в своей книге «Тарихе Иран» («История Ирана») приводит такие факты : «Утверждают , что воины Толе направили поток реки (перегородив прежнее русло дамбой ) в город . В течение семи дней река смыла в городе все и сравняла его с землей . Погибших в Нишапуре насчитывалось 1570000 человек» .

Конечно , эта цифра вызывает некоторые сомнения , но в том , что Нишапур действительно до основания был разрушен монголами , а его население полностью истреблено , никаких сомнений нет . Автор «Тарихе Джаханкоша» («История Покорителя Мира») Бейхаки говорит : «Все жилища сравняли с землей ; каждое роскошное здание когда-то устремленное к небесам , стало скромным и низким , на нем не было печати радости и благоустроенности ; дворцы после стольких времен процветания потеряли свое величие» .

В 1281 году произошло еще одно разрушительное землетрясение . И эта печальная картина нашла свое отражение в следующем рубаи Хайяма :

В старой крепости было ведение мне :
Черный ворон сидит на высокой стене ,
Царский череп когтит и с усмешкой вещает :
«Где же слава и власть ? Все прошло , как во сне!»

Удар , нанесенный монголами , был столь сильным , что Нишапур надолго исчез их списка крупных городов . Но прошло время , и красота города снова радовала взоры исследователей и путешественников . Ибн Батута (1306 — 1383 годы , арабский географ и путешественник) отмечает : «Нишапур называют Малым Дамаском . В городе много садов , фруктовых деревьев и воды ; город очень красив…» А Клавихо , посол испанского двора при Тимуре , побывав в Нишапуре в начале XV века , пишет : «Это крупный и богатый город , ибо у него очень хорошее местоположение …Нишапур очень густонаселенный город , расположен в благоприятном для жизни регионе» .

Но на Нишапур вновь обрушилась беда . Ахмадшах (1721-1773 годы , основатель независимого афганского государства , с 1747 года — шах Афганистана) приказал разрушить город , а его население истребить . После этого удара Нишапур больше никогда не смог обрести былого величия . Впоследствии о нем писали , как о малонаселенном , бедном и незначительном городе .

Нишапур после Хайяма был разрушен в результате трех кровавых нашествий и трех землетрясений , и каждый раз понемногу восстанавливался . Сегодня , посетив этот многострадальный , неоднократно менявший местоположение город с глинобитными домами и обширным кладбищем под ним , с болью думаешь о его славе , о величественной цитадели и Шадяхе , о дворцах Хасанака , базарах , мечетях , караван-сараях и когда-то многочисленных жителях , вникаешь в суть осознанной Хайямом мудрости , и в то , как он прекрасно выразил утерянные былое величие и былую славу в рубаи , которое мы тихо и спокойно читаем :

Ты слыхал , чтоб пройдя до конца этот путь ,
К нам назад воротиться сумел кто-нибудь ?
Берегись , в мире властвуют алчность и злоба ,
Миг упустишь — его никогда не вернуть .

http://www.c-c-iran-russia.org/Russian/Rindex.html

Реклама

Posted in Общие сведения | Отмечено: , , , | Leave a Comment »

Абу Саид об астрологии и другие истории

Posted by nimatullahi на Ноябрь 12, 2002

27
В то время, как Абу Саид жил в Нишапуре, многие на какой-то период были весьма увлечены астрологией и постоянно прибегали к советам астрологов для устройства своих повседневных дел. Как-то одну из своих бесед Абу Саид начал так: «Давайте поговорим сегодня об астрологических законах. Этот год пройдет именно так, как того желает Господь Всемогущий, точно так же как и прошедший год был именно таким, как Он того хотел».
На этом он завершил беседу и удалился.

* * *

28
Однажды в присутствии мастера певец пропел такой стих:

Я сокроюсь в своём стихе,
чтобы поцеловать губы твои,
когда будешь повторять его.

Абу Саид спросил, чьи это стихи. Певец ответил: «Это поэт Амарах». Мастер поднялся и с группой суфиев отправился к могиле Амараха, чтобы помолиться за его душу.

Примечание авторов:
Для тех, кто знаком с суфийской символикой, стихотворение скрывает глубокий смысл. Слова «губы» и «поцелуй» отсылают к стоянкам Единства и Свидетельствования Возлюбленной. Этот случай также демонстрирует непрестанные усилия Абу Саида по отделению суфийской духовности от чрезмерно засушенной исламской ортодоксии, в которой дозволяется повторение исключительно Корана и хадисов (речения Пророка), а также изучение текстов, написанных по высоким образцам арабской грамматики, чуждой большей части жителей Ирана.

* * *

30
Как то шейх Баку пришел к нашему мастеру, который как раз восседал на ворсистом ковре, полуоткинувшись на четыре больших подушки. Баку в душе нашел предосудительными те удобства и роскошь, которые узрил, и подумал, что это является неподобающим. Абу Саид сказал ему: «О шейх Баку, не взирай на подушки и ковер, это – поверхность, воззри на меня и на поступки мои, это – глубина».

Из недавное вышедшей книги «Под суфийским плащом» об Абу Саиде (967 — 1049), одном из основателей восточной (хорасанской) школы суфизма.

Заказать можно, написав на dervish@sufism.ru

Posted in Суфийские истории | Отмечено: , , , | Leave a Comment »

Хорхе Луис Борхес. Загадка Эдварда Фитцджеральда

Posted by nimatullahi на Январь 14, 2002

В одиннадцатом веке христианской эры (а для него — пятом веке хиджры) в
Персии появляется на свет некий Омар ибн Ибрахим; он изучает Коран и законы


вместе с Хассаном ибн Саббахом, будущим основателем секты гашишинов (или
асассинов), и Низамом Аль-Мульком, который позднее станет визирем Алп
Арслана, покорившего Кавказ. То ли в шутку, то ли всерьез друзья дают друг
другу клятву: если кому-нибудь из них повезет, счастливчик не забудет
остальных. Спустя годы, когда Низам удостаивается поста визиря, Омар просит
лишь о скромном уголке в тени его счастья для молитв о процветании друга и
размышлений над числами. (Хассан же просит и добивается высокого поста, а потом убирает визиря с дороги). Омар получает от богатств Нишапура годовое
содержание в десять тысяч динаров и может посвятить себя наукам. Он не верит
в астрологию, но занимается астрономией, участвует под покровительством
султана в реформе календаря и пишет известный труд по алгебре, предлагающий
математическое решение уравнений обеих степеней и геометрическое — с помощью
конических сечений — степени третьей. Тайнами чисел и звезд его интересы не
исчерпываются: в уединении домашней библиотеки он читает трактаты Плотина, в
исламской традиции именуемого Египетским Платоном, или Греческим
Наставником, а также пятьдесят с лишним посланий полной ересями и мистикой
Энциклопедии Братьев Чистоты, где доказывается, что мир — это эманация
Единого и рано или поздно возвратится к Единому… Кто считает его
приверженцем аль Фараби, утверждавшего, будто всеобщих понятий вне единичных
предметов не существует, а кто — Авиценны, исповедовавшего вечность мира. По
одной хронике, он верит — или делает вид, будто верит, — в переселение душ
из тела человека в тела животных, а однажды, как Пифагор с собакой,
разговаривал с ослом. Он вольнодумец, но искусен в правоверных толкованиях
труднейших мест Корана, поскольку любой ученый человек — по-своему богослов
и для этого нет необходимости в вере.

Отдыхая от астрономии, алгебры и богознания, Омар ибн Ибрахим ал Хайями сочиняет четверостишия, где первая, вторая и последняя строки рифмуются между собой; самая полная из рукописей
насчитывает их около пятисот — позор для автора, в Персии (как и в Испании
времен Лоне и Кальдерона) обязанного быть плодовитым. На пятьсот семнадцатом
году хиджры Омар читает трактат *О единстве и множественности вещей», когда
недомогание или предчувствие вдруг отвлекает его. Он привстает, закладывает
страницу, которой никогда больше не увидит, и обращается мыслями к Богу —
тому Богу, который, вероятно, все же существует и чьей милости он молил на
головоломных страницах своей алгебры. В тот же день, на закате, он умирает.

А в это время на одном северо-западном острове, неизвестном картографам
ислама, короля саксов, разбившего короля норвежцев, разбивает норманнский
герцог.

Чередой рассветов, агоний и превращений минуют семь веков, и в Англии
появляется на свет человек по имени Фитцджеральд; возможно, он не так умен,
как Омар, но куда восприимчивей и грустнее. Фитцджеральд уверен, что его
призвание — литература, которой и предается со всей беззаботностью и
упорством. Читает и перечитывает «Дон Кихота», числя его среди лучших книг
(здесь он отдает должное Шекспиру и dear old Virgil [Милый старый Вергилий
(англ.)] ) и простирая свою любовь вплоть до словаря, где разыскивает нужные
вокабулы. Он понимает, что любому из носящих в душе музыку при известной
благосклонности звезд под силу сочинить за жизнь десять-двенадцать
стихотворений, но сам не намерен злоупотреблять этой скромной привилегией.
Дружит с известными людьми (Теннисоном, Карлейлем, Диккенсом, Теккереем) и —
при всей своей скромности и любезности — смотрит на них без малейшего
подобострастия. Публикует вполне благопристойный диалог «Эуфранор» и
посредственные переводы из Кальдерона и великих греческих трагиков. От
испанского переходит к персидскому и берется переводить «Мантик ат-Тайр»,
мистическую поэму о птицах, которые пускаются на поиски своего царя Симурга
и в конце концов достигают его дворца за семью морями, где обнаруживают, что
каждая из них и все они разом и есть Симург.

Году в 1854-м ему на глаза
попадает рукописное собрание четверостиший Омара, расположенных по алфавиту;
Фитцджеральд перекладывает несколько на латынь и вдруг открывает, что из них
можно сложить целую книгу со своим внутренним строем и развитием — от
образов зари, розы и соловья до картин ночи и могилы. Фитцджеральд посвящает
этому невероятному, неправдоподобному замыслу всю свою жизнь беззаботного и
одинокого сумасброда. В 1859 году он публикует первый перевод «Рубайят», за
которым следуют другие, со множеством вариантов и уточнений. И происходит
чудо: из случайной встречи персидского астронома, изредка забавлявшего себя
стихами, и эксцентричного англичанина, рывшегося, порой безо всякого смысла,
в книгах Испании и Востока, рождается поразительный поэт, не напоминающий ни
первого, ни второго. Суинберн пишет, что Фитцджеральд «навеки обеспечил
Омару Хайяму место среди лучших поэтов Англии», а чувствительный как к
романтическому, так и к классическому духу этой дивной книги Честертон
отмечает, что в ней разом чувствуется «неуловимость музыки и непреложность
письма». Иные считают Фитцджеральдова «Омара» английской поэмой с
персидскими аллюзиями. Скорее, Фитцджеральд творит под покровительством
Омара, оттачивает и даже местами выдумывает его, но так или иначе «Рубайят»
требуют, чтобы их читали глазами средневековых персов.

Тут не обойтись без догадок метафизического толка. Как известно, Омар исповедовал учение платоников и пифагорейцев о переселении души из тела в
тело; спустя несколько веков его собственная душа вполне могла найти себе
воплощение в Англии, чтобы с помощью далекого германского наречья, тронутого
латынью, прожить литературную судьбу, которую в Нишапуре отняла математика.
Исаак Лурия из Леона учил, что душа умершего может войти в безутешную душу,
чтобы ободрить или наставить ее, — не исключено, что душа Омара году в
1857-м нашла себе приют в душе Фитцджеральда.

«Рубайят» видит в истории мира сцену, которую воздвиг, населил и созерцает Бог; эта доктрина (на специальном языке именуемая пантеизмом) подталкивает к мысли, что англичанин
может возродиться в виде перса, поскольку каждый из них по сути — тот же Бог
или мимолетный образ Бога. Но куда вернее и поразительней, что на месте наших выдумок о сверхъестественном, скорей всего, окажется счастливое стечение обстоятельств. Облака порой принимают форму гор или львов, точно
так же печаль Эдварда Фитцджеральда и листок пожелтевшей бумаги с розовыми
буквами, забытый на полке оксфордской Бодлеяны, на наше счастье, сложились в стихотворение.

Любое содружество — тайна. Содружество наших героев — англичанина и перса — таинственней многих. Совсем разные, они в жизни могли бы и не сойтись, и понадобились смерть, превратности судьбы и долгие века, чтобы один узнал о другом и двое стали единым поэтом.

Хорхе Луис Борхес. Избранные эссе и новеллы. Загадка Эдварда Фитцджеральда. (Новые расследования, 1952)

http://www.lib.ru/BORHES/b.txt

Posted in Эссе | Отмечено: , , , , , , , , | Leave a Comment »