Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘орден Бекташи’

Хаджи Бекташ и орден Бекташи

Posted by nimatullahi на 22 октября, 2003


Между 12 и 14 веками в округе Киршехира появились люди, сделавшие огромный вклад в культуру Турции, оттуда вышли такие выдающиеся люди, как Хаджи Бекташ, основатель ордена Бекташи; знаменитый поэт и философ Ашик Паша (1272-1333), автор «Гарипнамэ»; Гульшехри, что сделал перевод «Мантик ут-Тайр» Фериддина Аттара; Ахи Эврен, лидер купцов и ремесленников; Джаджа Бей, завоевавший Смирну и Шейх Эдебали, приемный отец Османа Гази.Книга говорит, что Хаджи Бекташ был хюнкаром, или джентльменом, сыном Ибрагима-и Сани, потомка Али, четвертого калифа, который жил в Нишапуре (Хорасане), и Хатем Хатун. Также говорится, что обучался у мистика Локмана-и Перенде, и, позже, у великого турецкого шейха Ахмета Йесеви, после чего он приехал в Анатолию и вступил в орден Йесеви. И эти сведения невозможно принять за чистую монету, так как Ахмат Йесеви умер в 1167 году.

Исторические исследования говорят, что Хаджи Бекташ был турецким шейхом из Хорасана и что он хорошо разбирался в религии и мистицизме. После путешествий и паломничества он вернулся в Анатолию вместе со своим братом Ментесом и жил в Кайсери, Киршехире и Сивасе. Его брат погиб в битве и после этого Хаджи Бекташ на некоторое время присоединился к шейху Бабаи, Бабе Илвасу, также приехавшему из Хорасана. Затем Хаджи Бекташ обосновался в Сулуджа Карахойюк, деревушку из семи домиков, в 40 км на юго-востоке от Киршехира (сегодня это Хаджибекташ Хаджибекташ в провинции Невшехир).

Это было обычным делом, обусловленным социальными и религиозными мотивами, основывать поселения вдоль дорог, с необходимыми условиями и возможностями, которые обеспечивали безопасность, ночлег, удобства для путешественников; и выглядели они примерно как Сулуджа Карахойюк, находящейся на разумном расстоянии от Киршехира, на дороге, интенсивно используемой в прошлом, и деревушка эта была основана для такой же цели.

Здесь Хаджи Бекташ был окружен компанией дервишей, многих из них он отправлял как миссионеров в другие страны. И, как говорится в «Менакибнамэ», он был в одной компании с такими людьми, как Акчакоджа, Сан Салтик, Ахмед Караджа, Юнус Эмре, Ахи Эврен, Сеид Махмуд Хайрани, юный Осман Гази, Алаэддин Кейкубад и другие, но это не подтверждается ни одним из других источников.

Хаджи Бекташ умер в Сулуджа Карахойюк в 1270 году, эта дата удостоверяется многими документами. Его могила окружена несколькими домами и другими зданиями, построенными в разное время в различных стилях. Это место зовется Пиреви, Дом Святого отца, и служители мемориала каждый год, с16 по 18 августа, принимают здесь огромные толпы посетителей.

Хаджи Бекташ написал несколько работ по тасаввуф (мистицизму), из них наиболее известна и важна «Макалят». В то время как неопределенность и незаконченность других исторических записей порождает противоречивые теории о личности автора, «Макалят» дает почти полную подборку его измышлений, показывая, что он был смиренным, искренним и зрелым учеником мистицизма.

«Макалят» содержит восемь глав:

Четыре категории мусульман, их характеристики и как они молятся
Степени шариата
Степени тариката
Степени марифета
Степени хакиката
Природа и обстоятельства сердца
Дьявол и дурные привычки людей, которые помогают ему
Создание человека и его ценность.
По Хаджи Бекташу, существуют 4 стадии приближения к Богу:

Шариат: приказы Бога (законы религии)
Тарикат: принципы мистических орденов
Марифет: просвещение в религии и духовной материи
Хакикат: просвещение в таинствах религии, жизни и Вселенной
На основании этой классификации, мусульмане подразделяются на 4 категории: абиды, или последователи шариата; захиды, или последователи мистических орденов (дервиши); арифы, или теистические философы; и милхибы — те, кто по-настоящему любят Бога.

План монастыря в Хаджибекташе:

1. Основной вход
2. Внешний двор
3. Источник
4. Ворота Деревьев
5. Прачечная
6. Приемная
7. Бассейн
8. Главный двор
9. Ворота Всадника
10. Львиный источник
11. Мечеть
12. Кухни
13. Надгробия
14. Площадь Сорока
15. Двор Добродетели
16. Торахи
17. Надгробия
18. Лазарет
19. Гювенс Абдал
20. Мавзолей
21. Мавзолей
22. Комнаты Мудрецов
23. Мавзолей Султана Балума

Хаджи Бекташ определял эти 4 категории как следующие:

· Шариат (правила): способность судить и разделять чистое и грязное, правильное и неправильное. Человек должен лишь выучиться рассудительности, и жить так, как предписывают законы Бога в Коране, и избегать того, что Он говорит нам избегать. Но одно лишь знание не может возвысить человека.
· Тарикат (орден): путь дервишей, что молятся день и ночь, взывая к Богу. Они стремятся к будущей жизни, и должны избегать скуки и тоски; если поколение людей недостаточно активно и впадает в гордыню, то оно не может рассчитывать на возвышение.
· Марифет (просвещение): просвещенные мистики — как вода, чистая и делающая чистыми других. Они верят в Бога, они не ищут земного, но хотят достичь небесного и чтят правила Божьи.
· Хакикат (реалии): люди, знающие реальность, являются высшей из данных категорий. Они благопристойны, смиренны и повинуются Богу; они стушевываются в присутствии Бога; они достигают постоянного созерцания и молитвы (мюнаджат), они любят Господа и любимы им.
Эти 4 категории являются наиболее успешным подходом (дорт капи), с которым человек достигает наивысшего уровня. Каждый уровень достигается за 10 шагов — обязательств, всего сорок (кирк макат). Ни один человек не достигнет Бога без этих шагов. Например, человек, молящийся без настоящей веры, или нечестен в своей любви к ближним, или прерывает свое паломничество, или не верит в Мухаммеда и учеников его, этот человек никогда не достигнет Бога — все тщетно.

В человеке постоянно противоборствуют дьявольское и ангельское начала. Король одной стороны — мудрость, ее главный заместитель — вера, и начальники его войск — знание, великодушие, благопристойность, скромность, терпеливость, избежание греха, страх Божий, нравственность и другие добродетели. Каждое из этих качеств имеет под своим командованием сотни тысяч солдат. Король другой стороны — дьявол, заместитель его — человеческая сущность, начальники его — гордость, зависть, подлость, скупость, гнев, пустая болтовня, шутовство, и громкий хохот. И у них сотни тысяч солдат.

Невозможно выиграть битву, не зная человека и его хороших и плохих качеств. Хаджи Бекташ советовал людям смотреть внутрь себя, своей души. Он подчеркивал, что человек не может знать себя так, как его знает Бог, а Бог менее доступен человеку, чем тот сам себя, свою духовную сущность. Он приписывает огромную важность этим мыслям, и в одной из глав своей книги он анализирует тело человека, отмечая при этом сходство между телом и внешним миром и Вселенной, заключив, что человек — это «мир в миниатюре»..

К недостаткам, которые называет Хаджи Бекташ, относятся выставление на показ чего-либо, лицемерие и непоследовательность. «Бедняга!» — он восклицает, — «Вера утеряна тобой. Ты говоришь, что веруешь в Бога, но ты не соблюдаешь Его законов. Ты говоришь, что веруешь в ангелов, но ты грешишь, когда ты находишься в одиночестве, не осознавая, что триста шестьдесят ангелов внутри тебя. Ты говоришь, что ты веруешь в Книгу, в Коран, но твое сердце и твои поступки полны зла. Какая книга говорит тебе поступать таким образом? Даже избранный Богом обозлившись в один день, затем проводит день и ночь в молитве, уже будучи не уверенным в своей будущей жизни: они живут в страхе суда Божьего. Будь уверен, что твои недостатки и грехи обернутся против тебя».

Еще он говорил: «Нет пользы в очищении, если зло внутри твоей души. Если твоя душа грязна и ты плотно ее закроешь, ты можешь мыться сверх хоть тысячи раз в день десятилетиями, и все равно внутри ты будешь грязным. Это невозможно, потому что ты полон высокомерия, зависти, самоуверенности, гнева, клеветы, громкого смеха и глупости. Разве можно очистить себя с помощью воды, если вся грязь у тебя внутри? Если ты безрассудно совершаешь один из грехов, твои молитвы напрасны. И если все грехи в тебе, разве это не твое наказание ?»

Хаджи Бекташ придавал огромное значение молитвам, выражающим истинные чувства и любовь к Богу; это — причина, по которой он возводил мюхибов («любящих») в высшую категорию верующих. Это примечательно, что Нишапур, его родина, стал центром для дервишей секты Меламет, которые известны своей защитой любви и гармонии, они ставили на главные места искренность, избежание лицемерия и полагали эти качества путем достижения Бога. Мысли о любви к Богу самого Хаджи Бекташа поэтически выражены в следующем отрывке:

Когда человек взывает к Богу со словами «Мой Господь!», Бог отвечает, приветствуя его. От этих молитв и ответов исходит свет, и от лучей его сотнями тысяч произрастают на седьмом небе цветы; шестое небо озарено светом этих цветов, пятое наводнено запахами амбры, четвертое — запахами абира; на третьем — аромат базилика; на втором фимиам мускуса; на первом пахнет розами. На седьмом небе ангелы срывают цветы и украшают ими восьмое. Когда человек, любящий Бога, подходит к своему концу, ангелы осыпают его этими цветами, и, умирая, он наслаждается этим благоуханием.

Некоторые люди не испытывают страха и паники перед смертью. Видя красоту пророка Иосифа, женщины Египта нечаянно резали себе ладони вместо яблок, которые они ели.

Хаджи Бекташ сам бесконечно любил людей и испытывал великую терпимость по отношению к ним. Он думал, что зрелая личность должна быть благопристойной в своей жизни, и не должна презирать семьдесят две нации, и человек с такой личностью не должен критиковать других. Он должен уважать все создания, и людей, и животных, и не наносить им никакого вреда.

Некоторые ученики Хаджи Бекташа полагали, что он принадлежал к секте Батинит, но это утверждение несовместимо с его идеями, рассказанными выше. Эфлаки утверждал, что он не соблюдал правила шариата, и никогда не молился, но у него были знание и понимание, неприемлемые к его собственным ясным и определенным высказываниям. Он не принял ни секту Шиитов, веровавших в Двенадцать Имамов, в тевелла (любовь к Али и его семье) и в тебарра (ненависть к тем, кто не любит Али). Стиль работ Хаджи Бекташа, его частые ссылки на строки Корана и Пророка, и тот факт, что все его работы, адресованные туркам, были написаны на арабском — все это характерно для образованных людей того времени. Все это указывает на врожденное чувство консерватизма Хаджи Бекташа.

Хаджи Бекташ и его орден также были тесно связаны с Фютювва, обществом молодых людей, отличающихся храбростью, великодушием, бескорыстием, самопожертвованием, воздержанностью, самоконтролем и другими добродетелями. В ранний период орден основывался на этих качествах и подался в мистицизм позже, когда тот был уже развит в Иране, Ираке, Сирии и Египте; в 13 – 14 века этот орден существовал в Анатолии. Знаменитый путешественникИбн Батута, видел Фютювва во время своих путешествий, и говорил о фетас (молодых людях), одетых в особую одежду и предводителем их был шейх по имени Ахи. Члены этого ордена были замечены в оказании гостеприимства странникам и путешественникам, обеспечении вооруженной охраны, уничтожении разбойников, они также поддерживали связи с гильдией купцов и ремесленников.

Ранние Бекташис поддерживали близкие отношения с орденом Ахи. Секта Меламет в Хорасане, к которой принадлежал Хаджи Бекташ, также была связана с Фютювва с ранних дней и приверженцы тасаввюфа следовали правилам обоих орденов.

«Велайетнамэ» говорит, что Хаджи Бекташ и Ахи Эврен, лидер гильдии купцов и ремесленников Анатолии, были близкими друзьями; и Ахи Эврен говорил, что «Он был шейхом и он был Хаджи Бекташем». Большинство ранних Бекташис были также и членами секты Ахи и двигались в Западную Анатолию с турецкими войсками оттоманских завоевателей. Они основались на Балканах и принесли туда турецкую культуру.

Важно, что ритуалы принятия в орден Бекташи (целование седла, надевание ремня, питье из особой чаши), вместе с особой одеждой и молитвами, были взяты из ордена Ахи.

Идея, что Хаджи Бекташ проповедовал янычарам, возникла из того, что учредители корпуса янычар — Кара Рустам, Сеид Али Султан, Гази Эвренос и военные, как Абдал Муса — поддерживали связи с орденом Ахи и, соответственно, с Хаджи Бекташем. На самом деле Хаджи Бекташ умер задолго до основания янычар, и становления Оттоманского княжества.

Но янычары видели Хаджи Бекташа покровителем своего корпуса. Некоторые из начальников империи Оттоманов и начальников ее армии строили здания и фонтаны в монастыре Хаджи Бекташа и делали пожертвования в пользу ордена Бекташи. Янычары носили имя «сыновья Хаджи Бекташа», и многие из них были членами ордена, а на церемонии вступления в должность глава ордена был назван еще и шефом янычар.

Эти две тесно связанные друг с другом организации, янычары и Бекташи, имели похожую судьбу: когда Мехмет II уничтожил янычар, он положил конец и секте Бекташи.

Хаджи Бекташ был современником знаменитого Мевлана Джелаледдина-и Руми, связанного с сектой Меламет в Хорасане. Эти два человека имели много общего, оба были примечательны своей терпимостью и гуманностью. Мевлана писал на литературном персидском и адресовал свои работы образованным людям, в то время, как Хаджи Бекташ находил своих последователей среди крестьян и солдат. Влияние Мевлана простиралось везде по Каппадокии и в Киршехире, где двое из его последователей, шейх Сулейман Туркмени и Мухаммед Аксарай, основали монастырь. Эмир Нуреддин из Киршехира, построивший мечеть и школу в 1273 году, был учеником Хаджи Бекташа. Эфлаки (ум. 1360) говорил, что Хаджи Бекташ отправил одного из своих халифов, шейха Ишака, в Конью с несколькими его дервишами, увидеть Мевлана.

Известный анекдот показывает разные характеры этих двух людей, одного — честного и достойного учителя, не приемлющего выставление на показ чего-либо, другого — поэта, всегда находящегося в любви, экстазе и неистовстве. Хаджи Бекташ спросил Мевлана:

«Почему ты таков? Чего ты хочешь? Почему ты так неугомонен и беспокоен? Ты знаешь чего ты пытаешься достигнуть, свою цель: разве не лучше ли упокоиться и быть тихим? Если нет, то не глупо ли нарушать общественный порядок, чтобы все видели тебя в таком состоянии?»

На эту разумную критику Мевлана ответил так:

«Если у тебя нет любимого человека, отчего ты не ищешь его? Если ты нашел любимого, отчего же ты не наслаждаешься им? Сидя тихо в своем покое, ты говоришь «Какой странный способ вести себя!» Но ты один из тех, кто удивляется, отчего ты не стремишься быть вовлеченным в эту странное, но восхитительное положение».

Отношения между орденами Бекташи и Мевлеви продолжались и после смерти Хаджи Бекташа и Мевлана. В 15 веке шейх Мевлеви, Диване Мехмет Челеби, сопровождаемый членами ордена Бекташи, посетил город Хаджибекташ; а в «Велайетнамэ», написанной в 15 веке, есть дружеские ссылки на Мевлана.

В стихах Юнуса Эмре, великого турецкого поэта, можно найти идеи Хаджи Бекташа. Как и Хаджи Бекташ, Юнус Эмре говорил о сорока шагах и четырех путях, о ценности долгой молитвы и созерцания, о том, что нельзя презирать семьдесят две нации, о продолжающейся борьбе между дьявольским и божественным внутри человека, о командирах и солдатах обоих фронтов, о плохих и хороших привычках человека. Существовала тесная связь между Хаджи Бекташем и Юнусом Эмре.

Другой поэт 14 века, Саид Эмре, также относился к Хаджи Бекташу с уважением и использовал некоторые его идеи и выражения. В стихах этих последователей Хаджи Бекташа ясно прослеживается национальный дух, и они сыграли огромную роль в развитии турецкого языка и литературы.

Как религиозный вождь и этический учитель Хаджи Бекташ был одним из великих, тех, кто подготовил путь Оттоманской империи. Пока Мевлана писал для образованных людей и ученых, поэтов и художников, Хаджи Бекташ был признанным лидером солдат и крестьян, он вдохновлял их воображение и пробуждал их эмоции. Он был известен во многих странах и континентах; он посвятил себя людям, служил им как учитель, и косвенно, основателем турецкого языка и литературы. Он и по сей день живет в сердцах миллионов людей.

Источник:
Arts of Cappadocia
Barrie & Jenkins
London 1971
by Esad Coюan

http://www.atamanhotel.com/capphacibektas.html

Posted in Персоналии | Отмечено: , , , , | Leave a Comment »

C.Шварц. Два лика ислама

Posted by nimatullahi на 24 января, 2003

(Отрывок из статьи А.Цветкова)


Впрочем, настало время поговорить о другой стороне ислама — напомню, что книга Шварца называется «Два лика ислама». В качестве полюса света, который он противопоставляет саудовскому «исламонацизму», Шварц выделяет культурно-историческую роль Османской империи, крах которой привел, на его взгляд, к катастрофе, и религиозное мировоззрение суфизма — разрозненных мистических школ, типичных для традиционного ислама.
Движение суфизма существует по крайней мере с VII века нашей эры, и у его истоков, как ни странно, стоит женщина по имени Рабия. Вначале это была аскетическая практика, которая вскоре пополнилась комплексом духовно-медитативных упражнений и превратилась в путь мистического единения с Богом, как правило в атмосфере тесных отношений с учителем, шейхом, главой школы или суфийского ордена. Это течение, расцвет которого совпал с культурным пиком исламской цивилизации, дало миру блистательную плеяду поэтов и мистиков, таких как Аль-Араби и Руми, а также ученых и философов. Поскольку внутренний путь просветления всегда был для суфиев неизмеримо важнее внешней обрядовой стороны, этой стороной сплошь и рядом сознательно пренебрегали, вплоть до того, что члены ордена «бекташи», знаменитые «вертящиеся дервиши» Османской империи, позволяли себе пить алкоголь.

Притом, что классическому исламу была свойственна неслыханная для тогдашнего христианского мира веротерпимость, суфии в этом отношении не имели себе равных. Классики суфийского движения с глубоким уважением относились к христианству и иудаизму, а некоторые из них полагали, что все религии в своей основе едины и сливаются в точке мистического экстаза. Этот экстаз в каждой школе суфизма достигался путем особого комплекса медитаций и упражнений и известен под общим названием «дхикр» — это слово в видоизмененном виде наверняка знакомо многим из моих радиослушателей, потому что известный круговой танец чеченцев, «зикр» — тоже вид суфийской медитации, хотя российское телевидение любит демонстрировать его как свидетельство безнадежной дикости кавказцев.

В Османской империи многообразие и свобода деятельности суфийских орденов была беспрецедентной. Хотя султан носил титул халифа и в этом качестве считался духовным главой всех мусульман мира, он никогда не вмешивался в реальную практику религии, а его, по сегодняшнему выражению, элитные войска, янычары, традиционно поддерживали тесные связи с орденом «бекташи».

Такая веротерпимость суфиев вовсе не означала безразличия с их стороны к судьбе ислама, о чем свидетельствует уже само преобладании дервишей в среде янычар. Суфии всегда были в первых рядах защитников и проповедников веры, и именно они в XVIII веке впервые принесли ислам на Кавказ.

Читая книгу Стивена Шварца, поначалу не удивляешься его горячей симпатии к суфизму. Именно суфизм с его свободой обрядовой практики с самого начала стал главной мишенью зверств ваххабитов, потому что противостоял всем их иссушающим и начетническим принципам. Репрессии, направленные против суфиев, были самыми жестокими и приобрели особый размах после падения Османской империи, хранившей их свободу.

Но эти симпатии Шварца, как мне кажется, несколько зашкаливают, и этому зашкаливанию я могу подобрать возможное объяснение. Мне кажется, хотя другие рецензенты этого не заметили, что Стивен Шварц, долгое время тесно общавшийся с суфийскими духовными вождями на Балканах и в США, в конечном счете сам обратился в суфизм, принял так называемую «инициацию». В списке благодарностей, приведенном в заключении книги, он особо выделяет живущего в США шейха ордена «накшбанди» Мухаммада Хишама Каббани, говоря о нем как о возлюбленном учителе и друге, «чья дружба освободила мое сердце, да пребудет на нем всегда благословение милостивого Аллаха». Не знаю, была ли эта предполагаемая инициация сопряжена с прямым обращением в ислам — в суфизме даже это допускает варианты. Но такая скрытая перспектива искажает историческое восприятие и приводит к довольно странным оценкам событий и личностей.

Так, фигура иранского айятоллы Хомейни, впервые открывшего Западу глаза на угрозу исламского фундаментализма, в описании Шварца выглядит почти безобидной. Хомейни, конечно же, был представителем шиитской ветви ислама, предмета особой ненависти ваххабитов. Кроме того, Хомейни с почтением относился к классикам суфизма и даже писал в свое время стихи с комплиментами в их адрес. Шварц справедливо утверждает, что шиитский вариант фундаментализма, вопреки опасениям Запада, никогда не мог стать экспортным в исламском мире, где все больше преобладает ваххабизм. Но это вовсе не лишило его способности быть вдохновляющим примером, а практика самопожертвования ради религии, достигшая сегодня эпидемических масштабов, введена именно шиитами, а не последователями Ваххаба.

Другая любопытная черта книги Шварца — резко противоположное отношение к двум довольно сходным авторитарным светским государствам — Турции Кемаля Ататюрка и Египту Гамаля Абделя Насера. К первому он не скрывает своей ненависти, а ко второму относится весьма снисходительно. Все становится на свои места, если вспомнить, что Ататюрк запретил суфизм, а Насер, боровшийся с фундаментализмом ваххабитского толка, суфиев не трогал.

Россия на протяжении своей истории тоже сыграла огромную и далеко не положительную роль в кризисе ислама. Ее первые набеги на Кавказ в XVIII веке, недавно обращенный в суфийскую разновидность ислама, породили легендарную фигуру сопротивления, шейха Мансура, в конечном счете сосланного в Соловки. Легендарность заключается в том, что этот суфийский лидер был, по некоторым сведениям, обращенным в ислам итальянским священником-францисканцем, хотя сами суфии утверждают, что это был чеченец по имени Ушурма. Знаменитый имам Шамиль тоже был дервиш, из ордена «накшбанди». Вековая борьба России с исламом, на Кавказе, на Балканах и в Средней Азии, была фактически войной с суфизмом, его рьяно искореняли и при советской власти — не слишком удачно, как свидетельствует сохранение «зикра» среди вайнахов. Тем не менее, вековые усилия приносят свой плод, суфизм отступает, и на его место просачивается ваххабизм. Показательно, что в свое время Ибн-Сауд одним из первых установил дипломатические отношения с Советским Союзом, несмотря на закрепившуюся за Россией репутацию смертельного врага ислама.

Афганистан, по словам Стивена Шварца, обернулся катастрофой для ислама прежде всего по вине Советского Союза, но также и Соединенных Штатов, которые, не разобравшись в ситуации, фактически отдали страну под власть экстремистского культа талибов, родственного ваххабитам и нашедшего у них покровительство.

Заключительные страницы книги Стивена Шварца — одни из самых мрачных. По его словам, тоталитарный культ ненависти, пропагандируемый и финансируемый из Эр-Рияда, сегодня распространился по всей планете и присвоил себе право говорить от лица всего ислама. Он первенствует практически во всех мусульманских организациях США. Что же касается России и Средней Азии, трудно найти место без мечети, построенной на саудовские деньги, а вместе с ней обычно приходит имам из ваххабитского «медресе» и проповедь нетерпимости.

Исторически ислам действительно имел два обличия, но сегодня, во многом благодаря нашей собственной жестокости и глупости, мы видим одно, лицо ненависти, и от него не скрыться. Чудовище Франкенштена обрело свободу и обернулось против своего фактического создателя.

Алексей Цветков

http://euro.svoboda.org/programs/AD/2002/AD.120302.asp

Posted in Исследования, Общие сведения | Отмечено: , , , , , | Leave a Comment »

Турецкий суфизм

Posted by nimatullahi на 2 января, 2003


Главный вклад в ислам турки сделали в области суфизма, мистико-аскетического направления в исламе. Каждый суфийский «тарикат» (секта, или дервишский орден) пытался найти путь к мистическому единению человека с Богом.

На ритуал этих сект оказала влияние такая доисламская шаманская практика, как танцы и музыка, вызывавшие мощные вспышки экстаза у участников мистических церемоний. Ортодоксальные мусульмане такие обряды считали проявлениями ереси.

В османское время у суфийских сект были текке, или обители, соответствовавшие христианским монастырям. Каждый дервишский орден возглавлялся шейхом, религиозным наставником. Те, кто поступал в дервишские ордены, назывались мюридами и прикреплялись к полноправным дервишам.

Члены ордена были обязаны жить в набожности и бедности, воздерживаясь от материальных благ и существуя на зекат, милостыню, во время своих поисков достижения спасения. Главным центром поклонения была тюрбе — усыпальница основателя ордена, который считался эвлия — святым.

Два важных суфийских ордена, которые появились на раннем этапе турецкой истории и до сих пор пользуются популярностью, — Мевлеви и Бекташи.

Орден крутящихся дервишей Мевлеви представляет собой мистическую группу, члены которой являются последователями великого персоязычного поэта Мевляны, или Джалаледдина Руми (1207- 73). Орден базировался в Центральной Турции, в городе Конья, в котором и погребен его основатель.

Последователи Мевлеви ежегодно в декабре проводят фестиваль, посвященный памяти основателя ордена, и это одно из главных туристических зрелищ. Во время религиозной церемонии крутящиеся дервиши одеты в развевающиеся белые платья и конические шляпы. Они вертятся под ровный ритм барабанов и звуки мистической музыки, представляя смерть и окончательное соединение Мевляны с Аллахом.

Орден Мевлеви находит последователей среди городской интеллигенции и представителей правящих классов в отличие от сельского населения, которое предпочитает членство в других сектах.

Члены ордена Бекташи были последователями мусульманского мистика Хаджи Бекташи Вели (1209-71). Орден базировался в Центральной Турции, в вилайете Кыршехир, в городе Хаджибекташ, в котором похоронен его основатель. После того как тарикат объявил Али полноправным наследником Мухаммеда в качестве халифа, движение стало пользоваться большой популярностью у турецких шиитов, или влавитов, считавших Хаджи Бекташи Вели одним из своих великих лидеров. Орден Бекташи воспринял много немусульманских обрядов, включая крещение. Их дервиши были ответственны за обращение христианского населения деревень Анатолии и Балкан в исламскую веру. Долгое время орден был связан с корпусом янычар, элитной частью османской армии, воины которой ранее были христианами. Орден прекратил существование на территории Турции в 1925 г., когда парламент принял закон о ликвидации дервишских орденов и закрытии дервишских обителей.

Ортодоксальные турецкие исламские богословы восприняли взгляды персидского богослова XI в. Мухаммеда аль-Газали, который писал преимущественно по-арабски и отвергал утверждения, будто научное знание не соответствует исламской доктрине. В результате этого многие турки обрели славу в науке, особенно в астрономии, медицине и математике.

Тypoк Кадизаде Муса-паша в XV в. основал обсерваторию в Самарканде и написал комментарии к Евклиду. Ученый-медик Ибн Сина, живший в Средней Азии и Иране (980-1037), открыл заразность туберкулеза и описал в своем медицинском трактате «Канон врачебной науки», переведенном на латинский язык, 670 лекарств. Турок аль-Фа-раби, живший в Багдаде, Алеппо, Дамаске, в своих сочинениях синтезировал идеи Аристотеля, Платона» и суфизма.

(Материал публикуется в сокращенном виде)

http://turkey-info.ru/index.php?aid=51

Posted in Общие сведения | Отмечено: , , , , , , , | Leave a Comment »