Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘психология’

«Многообразие религиозного опыта» У. Джеймса

Posted by nimatullahi на 4 ноября, 2003

Дмитрий Спивак. Многообразие религиозного опыта (к столетию публикации книги У. Джеймса)

В 1902 году, мысленно переоценивая и суммируя концептуальные положения лекционного курса по проблемам естественной религии, прочитанного им в Эдинбургском университете, равно как припоминая и подводя итоги многочисленных обсуждений со слушателями, американский психолог Уильям Джеймс завершил текст небольшой монографии и издал ее под заглавием «Многообразие религиозного опыта». Книга вызвала интерес у специалистов, а также широкой читательской аудитории и была переведена на важнейшие европейские языки.

С запозданием на восемь лет, в 1910 году, в Москве, под редакцией и с предисловием С.В.Лурье, было опубликовано и русское издание книги Джеймса. У нас ему также были суждены широкое распространение и благодарная аудитория. В 1992 году, сразу же после решительных преобразований, трудами издательства «Андреев и сыновья», уже в новой России, было незамедлительно издано репринтное воспроизведение старого издания1; за ним в свой черед последовали другие переложения и переводы, полные либо частичные. Началась новая жизнь старой, однако, как с каждым годом выяснялось, в своих основных чертах отнюдь не устаревшей книги.

К упомянутым основным чертам следует прежде всего отнести отказ Джеймса от обсуждения онтологии религиозного и мистического переживания, сопровождаемый переносом внимания к проблемам его психологии. В силу этого принципа теология doctoris seraphici двадцатого столетия была целиком построена в рамках психологической науки. Отталкиваясь от этого принципа либо учитывая таковой, развивая и преобразуя его следствия, строили вплоть до настоящего времени свое понимание религиозного, мистического или духовного опыта многочисленные теоретики, придерживающиеся самой разнообразной ориентации – от бихевиористской до трансперсональной.

Можно заметить, что сходства и различия между различными школами и направлениями при этом затрагивают не столько строгую формулировку принципа психологизма или границ его применения, сколько структуру сознания и модусы его изменений – или, как сейчас стали говорить, «картографию сознания в ее статике и динамике»2 – основные черты которой уже непосредственно определяют контуры исследовательских программ и стратегий.

За пестрой и многообразной картиной последних несколько уже потускнело и стало стираться то понимание религиозного сознания, его состояний и изменений, которое было бегло, а в некоторых аспектах даже довольно подробно и тщательно разработано самим У. Джеймсом. Что может быть естественнее, чем вернуться к страницам «эдинбургского курса» лекций на пороге второго столетия его существования, перелистать старые страницы и восстановить в памяти вехи, расставленные при освоении новой области знаний самим ее первопроходцем. Восстановление – или, скорее, припоминание таковых – входит в число первоочередных целей настоящей работы.

Состояние сознания

Исходным конструктом для понимания и дескрипции всех феноменов духовной жизни человека в концепции У. Джеймса установлено состояние его сознания – «…все душевное состояние целиком, вся волна сознания или, иначе говоря, вся совокупность мыслимых в данный момент объектов (the total mental state, the entire wave of consciousness or field of objects present to the thought at any time)»[l]3. Наиболее полному рассмотрению структуры состояния сознания посвящена заключительная часть лекции X джеймсова лекционного курса.

В статичной структуре каждого состояния выделяются центр и периферия, связанные между собой сложным континуумом переходных форм. В центре располагаются конструкты, подвергнутые, формулируя на современный лад, максимальной когнитивной переработке (то есть обработанные при помощи одного из освоенных данным человеком семиотических кодов при интенсивном контроле внимания, включенные в систему уже существующих семантических полей и ставшие в силу такой упорядоченности источником «личной энергии» человека).

Несколько далее от центра, заполняя средние области состояния сознания, отстоят такие его «мыслимые объекты», когнитивная переработка которых в одном или нескольких звеньях оказалась неполной, в силу тех или иных эндо- или же экзогенных обстоятельств.

Наконец, обширную периферию заполняет область «сублиминального сознания», которое Джеймс в принципе отождествлял с подсознанием. Эта область в свою очередь была подвергнута разделению на два домена, которые мы можем определить как личностный и сверхличностный. Определяя первый из них, американский психолог подчеркивал, что «низшие проявления сублиминального (the lower manifestations of the Subliminal) вполне соответствуют собственным духовным ресурсам личности (the resources of the personal subject) и не превышают их: обычное содержание чувств человека, воспринимаемое им без участия внимания, запечатленное и обработанное в его душе вне света сознания, дает совершенно достаточное объяснение явлениям автоматизма» [2]. К числу последних ученый отнес в первую очередь зрительные, слуховые, тактильные и прочие псевдогаллюцинации, рассматриваемые рядом традиционных культур как видения, голоса и прочее, не вызывавшее у Джеймса особого теоретического интереса и сразу же помещенное им под рубрику «всех симптомов телесной и душевной истерии (the whole procession of symptoms of hysteric disease of body and of mind)» [3].

Что же касалось «сверхличностного домена», то здесь Джеймс прибегнул к инновации, достаточно нетривиальной для своего времени. «Но логически вполне допустимо, что, подобно тому, как мир материальных вещей доходит до нашего основного, постоянно бодрствующего поля сознания (our primary wide-awake consciousness) через наши внешние чувства, так и высшие духовные существа и силы, если они действительно существуют, могут непосредственно действовать на нас лишь под условием существования у нас подсознательной области душевной жизни (a subconscious region), которая одна способна открыть нам доступ к сознанию этих высших духовных явлений». «Возможно, – элегически добавил У. Джеймс, – что сутолока жизни, освещенная нашим бодрствующим сознанием, плотно закрывает какую-то дверь, которая приоткрывается в сумерках Подсознательного» [4].

Последняя интуиция, открывавшая метафизике двери в академическую психологию, буквально пронизывала текстуру «эдинбургского курса» наподобие тонкой, но прочной и ярко окрашенной нити. В заключающей изложение лекции XX Джеймс обратился к ней снова и подчеркнул, что «чем бы ни было в потустороннем (farther side) то «нечто», общение с которым мы переживаем в религиозном опыте – по эту сторону (hither side) оно является подсознательным продолжением нашей сознательной жизни» [5].

Делимитация двух доменов подсознательного, проведенная Джеймсом, проявила в дальнейшем свою конструктивность. По одну, «эту» сторону позиционировал себя ряд школ и направлений, теоретики которых предпочитали оставаться в границах автономной человеческой личности. В негативном или нейтральном аспекте эту позицию укреплял психоанализ, классики которого, как известно, полагали реалистичной задачу помочь клиенту разве что перейти от ощущения острого дистресса к состоянию спокойной безнадежности. В позитивном ключе ее разработали теоретики гуманистической психологии, постулировавшие самоактуализацию через посредство раскрытия своих нереализованных ресурсов и скрытых способностей как цель, достойную подлинно творческой личности.

Разработка – или, скорее, штурм4 – другого, «сверхличностного домена» составила основную задачу многообразных систем трансперсональной парадигмы, выработанных за последние четверть столетия. Как подчеркнул на первой же странице предисловия к изданной им антологии «трансперсональных психологии» ведущий теоретик этого направления Чарльз Т.Тарт, «в настоящее время сложилась насущная потребность в переопределении аксиоматики психологии, прежде всего по линии продолжения концепций таких ученых, как Уильям Джеймс и Карл Юнг, а также «эзотерических» психологии иных культур, таких, как суфизм, йога, буддизм»5.

Антология вышла в свет в 1983 году; но и к началу следующего столетия до полного освоения скрытых потенций джеймсовой инновации было еще далеко. Во всяком случае, новая антология, изданная попечением Американской Психологической ассоциации в 2000 году и претендовавшая на новый синтез в изучении «сверхличностного домена» психической жизни, следовала если не вполне тому же, то близкому курсу, на что указывало даже ее название – «Многообразие аномального опыта»6.

Изменения сознания

Состояние сознания по определению обладает значительной стабильностью. Несмотря на это, «… какого-нибудь нового представления (а), внезапного эмоционального потрясения (б) или случайного органического недуга (в) достаточно, чтобы разрушить все строение; тогда центр тяжести переносится в более устойчивое душевное состояние (then the centre of gravity sinks into an attitude more stable), в которое без внутренних противоречий и разрушительной дисгармонии укладываются те идеи (the new ideas that reach the centre in the rearrangement), которые способствовали перестройке привычного центра энергии – и новое строение стоит многие годы» [6]7.

Как видим, в этиологии качественных изменений сознания Джеймс выделял прежде всего воздействие когнитивных инсайтов (а), аффектов (б), либо же соматической патологии (в), равно приводящих к временной утере гомеостаза и сдвигу к его новому устойчивому состоянию. Нужно заметить, что в отношении механизма такого сдвига, взгляды американского психолога были далеки от определенности.

Так, изложение лекции X подводит читателя к выводу, что в принципе все качественные изменения происходят на одном и том же поле сознания, сводясь к реорганизации его составляющих. В пользу такого вывода свидетельствует и прямое указание из примечания к тексту указанной лекции: «Представляя себе это явление, как перемещение внутреннего центра тяжести, мы сможем сказать, что моменты появления новой психической энергии, направленной на новый духовный центр, и перемещения прежнего центра к периферии сознания (the movement of new psychic energies towards the personal centre and the recession of old ones towards the margin) – только методологическое разделение одного, по существу неделимого процесса» [7] (курсив мой – Д.С.; после выделенного выше с его помощью фрагмента, в оригинальном тексте есть пояснение в скобках, указывающее, что автор включал в данном случае в понятие сознания и все его подсознательные области)8.

Наряду с этим, по другим поводам Джеймс подчеркивал, что поле потенциальных состояний сознания в принципе несравненно шире их набора, освоенного обычным человеком по ходу повседневной жизни. В этом отношении достаточно сослаться на знаменитый фрагмент из лекции XVI, цитированный и обсуждавшийся бессчетным количеством авторов9: «… наше нормальное, или, как мы его называем, разумное сознание представляет лишь одну из форм сознания, причем другие, совершенно от него отличные формы, существуют рядом с ним, отделенные от него лишь тонкой перегородкой (but one special type of consciousness, whilst all about it, parted from it by the filmiest of screens, there lie potential forms of consciousness entirely different). Мы можем совершить наш жизненный путь, даже не подозревая об их существовании; но, как только будет применен необходимый для их пробуждения стимул, они сразу оживут для нас, представляя готовые и определенные формы духовной жизни (definite types of mentality), которые, быть может, имеют где-нибудь свою область применения. Наше представление о мире не может быть законченным, если мы не примем во внимание и эти формы сознания» [8] (курсив мой – Д.С.).

Как можно видеть, в этом, последнем случае отдельные состояния сознания являются в принципе равноценными, соположенными на правах видов в рамках более широкого, родового конструкта.

Вполне восприняв обе базовых интуиции Уильяма Джеймса, теоретики измененных состояний сознания подвергли их самой изобретательной разработке. Так, Колин Мартиндейл определил «континуум «вторичный процесс – первичный процесс» как гипотетически определяющий базовую размерность (the basic dimension), задающую вариации не только мышления, но и всех аспектов сознания»10.

В определении конституирующего признака данного континуума Мартиндейл проявил некоторое колебание. Так, в только что процитированных словах пространство континуума задано противопоставлением первичного и вторичного процессов, заимствованным непосредственно у 3. Фрейда11. В других вариантах теории, за таковую могло приниматься преобладание право- или левополушарной переработки информации. В любом случае, поле сознания охватывало весь континуум, а отдельные состояния сознания определялись через позиционирование его условного центра на этой шкале.

Как следствие, разработанная К.Мартиндейлом «теория континуальных состояний сознания» составила вполне строгое продолжение положения Джеймса, цитированного нами выше под номером [7]. Отметим, что сам автор такую преемственность охотно признавал12.

Противоположной ориентации придерживался другой видный теоретик, упомянутый выше Чарльз Т.Тарт. Приведя выдержку из «Многообразия религиозного опыта», помеченную нами выше цифрой [8], он подчеркнул, что непосредственно продолжает ее дух в своей «теории дискретных состояний сознания»13. Действительно, развитая Тартом концепция дезинтеграции исходного состояния сознания, приводящей к скачкообразному переходу на уровень следующего, качественно отличного (как по набору компонентов, так и по способу их упорядочения) состояния реализовала джеймсово положение об иных формах сознания, отделенных от его привычных состояний посредством тончайшей, но прочной преграды («the filmiest of screens»)14.

Что же касается внутренних конфликтов (мотивационных, ролевых и прочих), которые могут в первую очередь повлиять на дестабилизацию привычного состояния сознания, то их понимание разработано в современной психологической науке с удовлетворительной полнотой15.

Мистические состояния сознания

Состояния, определенные Джеймсом как «мистические», выделяются на основании четырех критериев, рассмотрению которых посвящена первая половина лекции XVI. К ним принадлежат:

1. Неизреченность (ineffability). «Самый лучший критерий для распознавания мистических состояний сознания – невозможность со стороны пережившего их найти слова для описания, вернее сказать, отсутствие слов, способных в полной мере выразить сущность этого рода переживаний (the subject of it immediately says that it defies expression, that no adequate report of its contents can be given in words); чтобы знать о них, надо испытать их на личном непосредственном опыте, а пережить их по чужим сообщениям нельзя. Отсюда видно, что мистические состояния скорее принадлежат к эмоциональной сфере, чем к интеллектуальной» [9];

2. Интуитивность (noetic quality). «Хотя мистические состояния и относятся к сфере чувств, однако для переживающего их они являются особой формой познавания (although so similar to states of feeling, mystical states seem to those who experience them to be also states of knowledge)» [10];

3. Кратковременность (transiency). «За редкими исключениями, пределом их является, повидимому, срок от получаса до двух часов, после чего они исчезают, уступив место обыденному сознанию» [11];

4. Бездеятельность воли (passivity). «Хотя мистические состояния можно вызвать с помощью волевых актов, например, сосредоточением внимания, ритмическими телодвижениями или другим каким-нибудь способом, взятым из руководства для мистиков; но раз состояние сознания приобрело характерные для данного переживания признаки, мистик начинает ощущать свою волю как бы парализованной или даже находящейся во власти какой-то высшей силы (the mystic feels as if his own will were in abeyance, and indeed sometimes as if he were grasped and held by a superior power)» [12].

Учитывая последовавшее развитие психологической науки, только что приведенную формулировку критериев возможно без существенных потерь подвергнуть определенной коррекции – например, следующей:

1. Коммуникативный критерий;

2. Когнитивный критерий;

3. Темпоральный критерий;

4. Волевой критерий.

Такое переосмысление представляется методологически оправданным. Вместе с тем, приходится констатировать, что ни одно из предложенных Джеймсом определений нельзя принять без существенных оговорок и корректив, что, собственно, и произошло в позднейшей традиции. Действительно:

1. Как хорошо знали лингвисты во времена У. Джеймса, равно как и прежде того, в естественном языке в принципе не существует слов, способных в полной мере выразить сущность переживаний любого рода. Что же касается мистических состояний сознания, то человечество на протяжении всей своей истории только и занималось тем, что создавало интенциональные языки, направленные на выражение, закрепление и передачу существенно важных черт таких состояний16.

2. Мистические состояния сознания действительно представляют собой формы познания, обладающие существенным своеобразием. Силы мистических субкультур, как правило, направляются на выработку процедур установления концензуса относительно содержания таковых в каждом конкретном случае, равно как и в идеале, если такое понятие данной субкультуре не чуждо.

Пытаясь установить научные соответствия таким процедурам, современные теоретики выдвинули ряд концепций, наиболее конструктивной из которых представляется мысль о том, что каждое состояние сознания (или, скорее, каждый их крупный кластер) обладает настолько существенным своеобразием, что для его адекватной дескрипции требуется выработка особой дисциплины – «науки, ограниченной состоянием [сознания] (state-specific science)»17.

Отметим, что в качестве конкретных механизмов качественных «когнитивных сдвигов» при переходе к измененным состояниям сознания в современной науке рассматриваются прежде всего:

– регрессия к более ранним стадиям онтогенеза – в частности, к пре- или невербальным (preverbal (infantile) or nonverbal) когнитивным структурам и/или их [выборочная] реактивация;

– перестройка структуры отдельных концептов (вплоть до системы атомарных когнитивных примитивов) и/или их совокупности («a new «vertical» organization of concepts»);

– дополнение структуры концептов путем перехода механизмов, обеспечивающих перцепцию, на качественно своеобразные модусы («new perceptual modes»)18.

В целом можно сказать, что, располагая возможностью разрабатывать как эмоциональный, так и когнитивный аспект мистических состояний сознания, заложенные У. Джеймсом в формулировке критериев 1-2, ученые следующих поколений выбрали второе из этих направлений (на что оказал безусловное влияние и общий прилив интереса к когнитивным исследованиям, характерный для науки второй половины XX века).

3. Многодневные или даже еще более длительные молитвенные либо медитативные состояния известны целому ряду аскетических субкультур, от византийского исихазма до тибетского буддизма. Будучи, таким образом, неверным в силу формальных соображений, положение У. Джеймса представляется все же полезным по смыслу.

Дело в том, что единственным способом отличить измененные состояния сознания в целом (и мистические – в частности) от патологических состояний является обратимость первых (выражающаяся у обычных людей в их относительной кратковременности и отражающая, в свою очередь, единство их личности, независимо от состояния). Трудно сказать, в какой мере предложенное переосмысление было бы приемлемым для Джеймса. Вместе с тем, в такой форме оно приобретает черты теоретической оправданности и конструктивности.

4. «Сверхличностный домен» сознания представляет собой своего рода «мост», допускающий сообщение индивидуума с «запредельным». Сущность и способы действия последнего в религиозной психологии Джеймса вынесены за рамки научного анализа априорно. Как следствие, можно бы было ожидать, что техники индукции мистических состояний, правила поведения в них, речевые и поведенческие стереотипы, процедуры интерпретации мистического опыта выйдут в его рассмотрении на первый план. К нашему удивлению, классик решительно отказался от этого курса, дав не допускающую сомнений формулировку «критерия пассивности».

Нужно сказать, что ни религиозная философия, ни психология религиозности этим путем не пошли. Напротив, наиболее конструктивные результаты были получены Р. Отто, В. Стейсом, С. Кацем и целым рядом других исследователей, прежде всего на пути компаративного анализа «человеческих измерений» мистического опыта.

В немногих психологическихопросниках, прошедших процедуру полной валидизации применительно к мистическому опыту людей разных национальностей, культур и вероисповеданий, данный критерий также активно не используется. К примеру, в тесте, над выработкой которого последние два десятилетия трудился швейцарский психиатр А.Диттрих с соавторами, выделено всего три размерности такого опыта, а именно: «Чувство океанической беспредельности» (Oceanic boundlessness), «Страх диссолюции личности» (Dread of Ego dissolution), «Реструктурализация восприятия» (Visionary restructuralization)19. Имея определенное отношение ко всем трем, джеймсов «критерий пассивности» в число главных размерностей не попал.

«Пятый критерий»

«Пятый критерий» мистических состояний сознания введен неформально, почти «между прочим». Уделив некоторое внимание «критерию бездеятельности воли (пассивности)», Джеймс отмечает, что таковая присуща и низшим состояниям, вроде «медиумического транса» и прочих автоматизмов. Задавшись вопросом, в чем тут различие, он отмечает, что «мистические состояния, в тесном смысле этого слова, всегда оставляют воспоминание об их сущности и глубокое чувство их важности (a) (some memory of their content always remains, and a profound sense of their importance). И влияние их простирается на все промежутки времени между их проявлениями (б)» [13]20.

Последняя часть (б) приведенного выше фрагмента развивает, как можно предположить, скрытые потенции определения критерия 3 (по части гармонического единства личности мистика). Что же касается части (а), то значение ее, как нам представляется, переоценить невозможно. Вопреки «духу времени», У. Джеймс никогда не сказал бы, что «в мире нет никакой ценности, а если бы она и была, то не имела бы никакой ценности». Напротив, в выражениях, не допускающих сомнения, он, как мы видим, примкнул к философской традиции, рассматривающей ценность как объективный и трансцендентный эталон должного, а Божество – как источник обеих.

Позиция эта для американского психолога была принципиально важной. Так, еще в самом начале «эдинбургского курса», в лекции II, задающей предмет рассмотрения, он подчеркнул, что «для среднего человека «религия», какие бы оттенки ни преобладали в ней, означает всегда значительное состояние души» [14]. В лекции же XX, посвященной подведению его итогов, Джеймс снова нашел необходимым подчеркнуть, что «1. Видимый мир является лишь частью иного, духовного мира, в котором он черпает свой главный смысл. 2. Истинной целью нашей жизни является гармония с этим высшим миром (union or harmonious relation with that higher universe is our true end)» [15]21. Звеном в ряду этих положений нам видится и приведенная выше формулировка из лекции XVI.

Не исключая ни деизма, ни «серьезного атеизма» (responsible atheism) и в силу этого факта соответствуя самым глубинным интенциям У. Джеймса, эта интуиция выводит его учение на принципиально иной уровень, нежели представляющиеся нам, положа руку на сердце, случайными формулировки критериев 1–4. Бог как Творец смыслов, мистические состояния сознания как средство прямого и глубоко личностного их восприятия – вот «благородные истины», достойные самого пристального внимания.

Приняв во внимание их глубокую связь с доминантами учения У. Джеймса, мы предлагаем рассматривать «критерий значимости» как еще один, пятый по нумерации, но первый по значению, критерий в заложенной им концепции мистических состояний сознания.

Религиозные состояния

В заключительной, XX лекции «эдинбургского курса» У. Джеймс вводит также понятие «религиозного состояния» (faithstate), располагающего как соматической, так и психологической составляющей. Как следствие, вполне корректным будет говорить и о концепции религиозных состояний сознания, не сформулированной особо, но поддающейся реконструкции по указаниям американского психолога с удовлетворительной полнотой.

Религиозные состояния являются более высокими, чем мистические, в одном весьма важном отношении, для характеристики которого Джеймс прибегает к цитате из статьи одного из своих ученых коллег, профессора Леуба. В мистических состояниях люди в меру своих сил – а также, добавим мы, и по благодати – познают Бога, в религиозных же состояниях «люди не познают, не понимают Бога; они пользуются Им (God is not known, he is not understood; he is used) …»[16].

Нужно сказать, что несмотря на намеренную жесткость приведенной формулировки, она является вполне приемлемой и корректной, прежде всего для христианина. Действительно, в акте Св. Евхаристии хлеб и вино пресуществляются в тело и плоть Христову и вкушаются верующими, то есть употребляются в пищу с целью достижения личностного спасения – или, как говорит православное литургическое молитвословие, «во исцеление души и тела».

Признав оправданным выделение еще одной, новой категории религиозных состояний сознания, мы этим самым предельно снизим значение состояний мистических. Действительно, признав сутью первых слияние с Божеством, мы оставим на долю последних лишь промежуточные ступени «лестницы в небо», если не любопытство по поводу второстепенных духовных феноменов, которое единодушно осуждается как серьезными богословами, так и духовными наставниками.

Джеймсу возможность такого хода мысли была ведома, и он противопоставил ей очаровательную в своей наивности, особенно для ученого его уровня, «притчу об изюминке»: «Если вместе с печатным меню вам подадут настоящую ягодку изюма вместо одного только слова «изюм» и настоящее яйцо вместо слова «яйцо», то это будет очень недостаточным обедом, но будет во всяком случае чем-то реальным (an inadequate meal, but it would at least be a commencement of reality\» [17].

Понимать сказанное надо в том смысле, что академическая психология подает человеку печатное меню, религиозная психология Джеймса и его единомышленников – изюминки и крошки хлеба, религия же – полноценную пищу. Мораль состоит, естественно, в том, что лучше получить нечто, нежели ничего – а следовательно, установившееся в психологической науке понимание сознания нуждается в дополнении учением о его мистических состояниях.

Концепции состояний сознания

Приняв во внимание как импликации только что приведенной притчи, так и общий контекст заключительных глав «эдинбургского курса», следует утверждать, что общие очертания джеймсова учения о состояниях сознания определяются с удовлетворительной полнотой:

– состояния, центр которых располагается в «сверхличностном домене» подсознания, получают наименование мистических состояний сознания. Их основное содержание сводится к восприятию, познанию и усвоению базовых ценностей человеческого существования. В таком понимании, учение о мистических состояниях сознания фактически сводится к восстановлению традиционной европейской метафизики в ее усеченном виде.

Напомним, что предметная область метафизики традиционно сводилась в западноевропейских университетах, а также российских университетах послепетровского времени к учению о Боге, духах и о конечных ценностях человеческого существования (включая и «вечные вопросы» о смертности и бессмертии, свободе и необходимости)22. Именно эта, последняя рубрика составляет основное содержание реконструированного в настоящей работе «пятого критерия» мистических состояний по У. Джеймсу, в силу чего мы и нашли возможным говорить о своеобразном усечении «старой метафизики»;

– в таком случае, с одной стороны мистические состояния граничат с измененными состояниями сознания, центр которых располагается либо в сфере повседневного сознания, либо же в «личностном домене» подсознания. Их изучение составляет основной предмет психологии, а также и патопсихологии;

– с другой стороны, мистические состояния сознания граничат с религиозными, рассмотрение которых входит уже в компетенцию теологии.

В такой форме, представленная в «эдинбургском курсе» система «психология – религиозная психология – теология» воспроизводит в новых исторических условиях утратившую к началу XX века актуальность для позитивной науки, однако отнюдь еще не забытую традиционную таксономию «натуральная философия – метафизика – теология».

«Новая метафизика» и парадигма постмодернизма

Совмещение такого рода отнюдь не является механическим. Напротив, выделение в системе наук «новой метафизики» со своими предметом и методом с необходимостью предполагает проведение парадигматических сдвигов сходного направления и у ближайших соседей, то есть в системе естественных и гуманитарных наук, с одной стороны, и теологических дисциплин – с другой.

Нужно признать, что общенаучного сдвига в указанном направлении до настоящего времени не произошло. Вместе с тем, в постмодернистской парадигме, довольно активно обсуждающейся в современном науковедении, можно обнаружить его признаки. Так, намечая перспективные направления развития своей науки, один из ведущих американских психологов, Стэнли Криппнер, подчеркивал:

«К числу долгосрочных результатов внедрения постмодернистских подходов в исследование сознания может стать сдвиг перспективы западной психологии от признания ценности лишь за одним, «нормальным» состоянием сознания – к полной оценке значения множественных состояний (multiple states); от точки зрения, полагающей «верхний предел» развитию человека – к позиции, признающей ограничения этого рода не более чем культурно-детерминированными (culturally determined); от пренебрежения экстатическим опытом человека, как патологическим или иллюзорным – к его принятию, как открывающим сферу латентных возможностей человека (neglected human capabilities); от пренебрежения незападными психологическими системами, как примитивными или гротескными – к признанию их богатства и сложности; от высмеивания опыта слияния с Землей или Божеством – к пониманию, что он может иметь существенное значение для выживания нашей планеты с ее обитателями»23.

Можно заметить, что ряд теоретических инноваций – как высказанных Криппнером в приведенных словах, так и содержащихся в иных местах процитированной статьи – вполне совмещаются с научной программой «восстановления метафизики», выделенной нами в тексте «эдинбургского курса». В этой связи, представляется не случайным, что процитированный автор отводит У. Джеймсу почетное место в списке предтеч «науки постмодернизма»24.

Сходные сдвиги наблюдаются и на другом фронте. Мы говорим в данном случае прежде всего о «теологии конструктивного постмодернизма», разработанной американским протестантским богословом Дэвидом Рей Гриффином и его единомышленниками25. В научной программе, выработанной исследователями этой школы, видное место занимает призыв к переходу от теологии, замкнувшейся в «сакральной области» (sacred science) – к богословию, восстановившему плодотворные связи с другими науками о человеке в рамках новой парадигмы «науки, признающей духовность» (enchanted science).

После всего сказанного, нас не удивит, что одному из сборников, суммирующих научные доминанты данной парадигмы, было предпослано заглавие «Многообразие постмодернистской теологии» (Varieties of Postmodern Theology), прямо отсылающее к книге У. Джеймса.

На основании сказанного, мы имеем все основания положительно утверждать, что базовые положения «эдинбургского курса» классика мировой психологии Уильяма Джеймса продолжают сохранять научную актуальность и через сто лет после их опубликования.

* * *

Настоящая статья основана на материалах доклада, представленного вниманию участников V Международного философско-культурологического конгресса, проведенного в Санкт-Петербурге осенью 2002 года. Автор рад выразить сердечную признательность Л.М. Моревой и Н.Л. Мусхелишвили за неоднократные обсуждения, много способствовавшие выработке концепции настоящей работы.

Подготовка данной статьи была поддержана Российским Фондом фундаментальных исследований, гранты 00-06-80148, а также 00-06-80065.

Примечания

1 По условиям времени, в «Серии эзотерической литературы «Свет в пути». Можно догадываться, какую иронию вызвало бы это обстоятельство у скорого на язык У. Джеймса.
2 Стилю самого Джеймса, впрочем, не чуждо было употребление термина «топография сознания», заимствованного им у Ф.Майерса.
3 Здесь и далее цитируем текст первого русского перевода (Джемс В. Многообразие религиозного опыта. Пер. В.Г.Малахиевой-Мирович, М.В.Шик под ред. С.В.Лурье. М. Издание журнала «Русская мысль» 1910 // Репринтное воспроизведение: СПб. Андреев и сыновья. 1992), сверяя его с изданием, воспроизводящим оригинальный текст первого английского издания, и дополняя в необходимых случаях английскими цитатами по источнику: James W. The Varieties of Religious Experience: A Study in Human Nature / Modern Library. NY. Random House. 1929 (= http://etext.lib.virginia.edu/modeng/modengJ.browse.html). Приводим страницы последовательно приведенных в основном тексте настоящей статьи цитат по указанному русскому изданию: [1]188, [2] 197, [3]191, [4] 197, [5]406, [6] 163-164, [7] 177, [8]309, [9]303, [10]304, [11]304, [12]304, [13]304, [14]45, [15]384, [16]401, [17]396.
4 Мы здесь намекаем на получившее особую известность заглавие одной из книг Ст. Грофа – «Бурный (stormy) поиск Себя/Самости» (Grof Chr., Grof S. The Stormy search of the Self. Los Angeles, 1990).
5 Tart Ch.T. Introduction // Transpersonal Psychologies. El Cerrito. Ca. 1983, p. 3 (приведенные слова являлись, собственно, цитатой из книги Р.Орнстейна, изданной десятью годами прежде того).
6 Varieties of Anomalous Experience: Examining the Scientific Evidence / Eds. E.Cardeca, S.Lynn, S.Krippner. NY. 2000.
7 Литеры (а)-(в) введены мной – Д.С.
8 А именно, «(or the rising of some objects above, and the sinking of others below the conscious threshold)».
9 См., напр.: Ludwig A. Altered states of consciousness // Altered states of consciousness. Garden City. NY. 1972, p. 22 (данная статья, базовая для современного этапа разработки теории измененных состояний сознания, была выпущена впервые в 1966 году).
10 Martindale С. Cognition and consciousness. Homewood. III. 1981, p. 338.
11 Здесь нужно оговориться, что проблематика континуальных изменений сознания была Фрейду известна, но не вызывала у него никакого сочувствия (подробнее см.: Фрейд 3. Я и Оно / Пер. с нем. // Хрестоматия по истории психологии. Период открытого кризиса (начало 10-х годов – середина 30-х годов XX в.). М., 1980, с. 187).
12 Op.cit., р. 311-314.
13 Tart Ch.T. States of consciousness. El Cerrito. Ca. 1983, p. 55.
14 Op.cit., p. 70-76.
15 См., напр.: Кулаков Л.В. Проблема описания психических состояний // Психические состояния. СПб, 2000, с. 18.
16 Очерк синтактики языков, обеспечивавших прохождение последовательно углубляющихся состояний, построенный по материалам ряда влиятельных аскетических субкультур, приведен в книге: Спивак Д.Л. Измененные состояния сознания: психология и лингвистика. СПб. 2000, с. 195-230 (глава «Язык и речь при суггестогенных измененных функциональных состояниях»). К числу важнейших достижений в понимании семантической организации таких языков относится высказанная в отечественной науке концепция «образа-организатора» (подробнее см.: Мусхелишвшш Н.Л., Шрейдер Ю.А. Семантика и ритм молитвы // Вопросы языкознания, 1993, № 1, с. 45-51).
17 Подробнее см.: Tart Ch. Т. States of consciousness. El Cerrito. Ca. 1983, p. 206-228 (глава «State-Specific Sciences»).
18 Цитаты в трех последних абзацах приводятся по публикации: Deikman A. Deautomatization and mystical experience // Altered states of consciousness. Garden City. NY. 1972, p. 42-45 (оригинал статьи был опубликован в 1966 году). Действие выделенных механизмов более подробно обсуждается в работах: Hunt H. А cognitive psychology of mystical and altered-state experience // Perceptual and motor skills, 1984, Vol. 58, p. 467-513; Idem. Relation between the phenomena of religious mysticism (altered states of consciousness) and the psychology of thought: a cognitive psychology of states of consciousness and the necessity of subjective states for cognitive theory // Perceptual and motor skills, 1985, Vol.61, p. 911-961.
19 Dittrich A. The standardized psychometric assessment of altered states of consciousness (ASCs) in humans // Pharmacopsychiatry, 1998, Vol.31, Suppl.2, p. 80-84.
20 Курсив и литеры (а)-(б) введены мной – Д.С.
21 Курсив мой – Д.С.
22 Подробнее см.: Артемьева Т.В. История метафизики в России XVIII века. СПб. 1996, с. 55-57, 169-172, 300-302.
23 Krippner S., Winkler M. Postmodernity and consciousness studies // The Journal of Mind and Behavior, 1995, No.3, p. 277-278.
24 Op.cit., p. 277.
25 Griffin D.R. Introduction: Varieties of postmodern theology // Varieties of Postmodern Theology. Albany, 1989, p. 1-7.

Статья опубликована в журнале ТОЧКИ – PUNCTA, № 3-4 (2), 2002.
Ежеквартальный католический журнал, посвященный вопросам религии, культуры и общества (основан в 2001 году)

//ТОЧКИ – PUNCTA, № 3-4 (2), 2002.

http://www.religare.ru/article4117.htm

Posted in Исследования, Общие сведения | Отмечено: , , , | Leave a Comment »

О психологии интернет-форума

Posted by nimatullahi на 25 ноября, 2001

Н.Д. Чеботарева

Интернет-форум как виртуальный аналог психодинамической группы

Наряду с биологическим развитием живые существа на нашей планете эволюционировали и в психическом плане. Взаимосвязь этих двух процессов можно объяснить общими историческими причинами и прежде всего борьбой за существование в результате естественного отбора. По мнению российского психолога В. Большакова (В. Большаков. Психотренинг: социодинамика, упражнения, игры. – СПб, 1996), ускорение темпов эволюции, сопровождающееся возрастанием сложности биоорганизации живых существ, обуславливает вступление эволюции человека в новую стадию – стадию совершенствования поведения. Именно этот путь позволил человеку выстоять в конкурентной борьбе с другими существами. «Более сложную поведенческую организацию обеспечивает индивидуально-социальный образ жизни, который приводил к усложнению мозговых структур, что, в свою очередь, предоставляло возможность дальнейшего усложнения поведения» (с. 187).

Очевидно, что развитие культуры, в том числе и поведенческих аспектов, на современном этапе напрямую связано с преобразованием информационного пространства и, в первую очередь, с возникновением телекоммуникации с помощью компьютерных сетей. Научное исследование психологических особенностей этого вида общения находится на начальном этапе и представлено, в основном, работами зарубежных ученых.

Почему люди выбирают интерактивный способ общения? Выделяют следующие причины: 1) недостаточное насыщение общением в реальных контактах; 2) возможность реализации качеств личности, проигрывания ролей, переживания эмоций, по тем или иным причинам фрустрированных в реальной жизни; 3) неудовлетворенность реальной социальной идентичностью и желание избавиться от нее.
Казалось бы, в первом случае при появлении возможности удовлетворения потребности в межличностных контактах в реальной жизни, пользователь должен потерять интерес к интерактивному общению. Однако это происходит далеко не всегда. По-видимому, это можно объяснить спецификой сетевой самопрезентации. Самопрезентация в Сети некоторым образом связана с реальной идентичностью пользователя (например, утверждается, что самопрезентация в Сети представляет собой осуществление желаний: См. А.Е. Жичкина и Е.П. Белинская «Стратегия саморепрезентации и Интернет и их связь с реальной идентичностью»).

Здесь нам кажется уместным вспомнить концептуальную систему Уильяма Джеймса и построенную на ней теорию Роберто Ассаджоли. Согласно этой системе психодинамические структуры (те черты, или качества личности, которые проявляют себя в виде реакции на стимулы), развивающиеся в процессе онтогенеза через регулярное повторение и подкрепление, постепенно закрепляются в виде паттернов, субличностей. Данные структуры являются частями личности и располагаются вокруг «Я», нашего «духовного центра притяжения». Строго говоря, «субличность – это психодинамическая структура, которая, став однажды достаточно сложной, стремится к независимому существованию. Она обладает собственными характеристиками, требует независимого существования и старается удовлетворить собственные потребности и желания через личность» (Маргарет Руффлер. Игры внутри нас. – М., 1998. С. 22-23). «Субличности исполняют функцию инструментов самовыражения личности. Вместе с тем это линзы, через которые видна личность, посредством которых она приобретает реальный опыт» (там же, с. 24). Таким образом, процесс личностного развития и духовного самосовершенствования каждого человека невозможен без осознания составных частей своей личности и приобретения навыков управления ими.

Мы предлагаем рассматривать виртуальную самопрезентацию как актуализацию одной или нескольких субличности. В сетевой коммуникации каждый человек может породить бесконечно большое число «ников» (псевдонимов), которые выступают как идентификаторы той или иной субличности. Таким образом, множественность и изменчивость идентичности в виртуальной коммуникации, на наш взгляд, отражает не столько множественность, идентичности в современном обществе в целом, сколько развертывание структуры собственной личности и исследование породивших их потребностей. Интересно, что существует зависимость количества виртуальных «ников» от гендерных, возрастных и некоторых других характеристик пользователя. Попыткой такого исследования является работа Алены Мышенковой «Гендерные и возрастные аспекты использования Интернет». Было бы интересно проследить зависимость количества и свойств виртуальных «субличностей» от наличия невротических тенденции, однако мы пока не нашли публикаций, посвященных этой проблеме.

По-видимому, порождение и развитие субличности может иметь как патогенный, так и саногенный, вернее, прогрессивный для личности характер. «Известно, что стремление к подобному экспериментированию с идентичностью, желание пробовать себя во все новых и новых ролях, испытывать новый опыт — особенность открытой идентичности, то есть, такого состояния идентичности, для которого характерен поиск альтернатив дальнейшего развития. Таким образом, множественность виртуальных идентичностей может быть связана с открытостью реальной идентичности» (А.Е Жичкина, Е.П. Белинская «Стратегия саморепрезентации и Интернет и их связь с реальной идентичностью»).

Между реальной и виртуальной идентичностью существует возможность взаимного влияния. Например, в рамках сказанного, девиантное поведение, наличие которого отмечают многие исследователи сети, может как подпитывать невроз, так и служить способом осознания и отреагирования «низменных» вытесненных потребностей.

Виртуальное общение обладает рядом особенностей, коренным образом отличающих его от реального общения. Эти особенности выделены в работе Минакова «Некоторые свойства и особенности Интернета как нового слоя реальности»:

1. Анонимность, зачастую побуждающая обыгрывание личностной самопрезентации и предоставляющая более или менее эффективный способ управления впечатлением о себе. Возможность «убежать из собственного тела» является одним из главных факторов, мотивирующих участие в виртуальной коммуникации. (Becker, 1997). Кроме того, анонимность способствует психологической раскрепощенности, ненормативности, в проявлении большей свободы высказываний и поступков, в проигрывании нереализуемых в деятельности вне сети, неограниченных социальными нормами ролей и сценариев.

2. Своеобразие протекания процессов межличностного восприятия в условиях ограничения невербальной информации. На смену детерминантам, обуславливающим возникновение первоначального влечения к человеку в ситуации реального общения, — «близости функциональной дистанции» (т.е. территориальная доступность) и физической привлекательности, — приходит принцип, который определяет не начальное, а дальнейшее развитие межличностных отношений: виду сходство установок, убеждений и ценностей. Если они резонируют, то велика вероятность возникновения не только взаимного расположения, но и эмоциональной близости.

3. Добровольность и желательность контактов, возможность их прервыания в любой момент.

4. Затрудненность эмоционального компонента общения и, в то же время, стойкое стремление к эмоциональному наполнению текста. С одной стороны, оно выражается в создании специальных значков для обозначения эмоций («смайликов») или в описании эмоций словами (в скобках после основного текста послания). С другой стороны, перенос невербальных компонент в сам текст за счет средств литературной образности (аллегорий, цитат, метафор, ссылок и т.п.).

Исследованиям специфики виртуальных реальностей, в т.ч. и Интернет-реальностей, и их места в современной культуре посвящено много работ, и, хотя данная тема далеко не исчерпана, мы не будем сейчас подробно останавливаться на этом аспекте. Отметим только, что несмотря на то, что виртуальная презентация никогда не тождественна реальной, поведенческие сценарии сетевых субличностей имеют право на реализацию и развитие, поскольку общение посредством Интернет является не эрзацем, а самоценной средой человеческой деятельности.

Существуют различные классификации способов общения в Интернете. По степени интерактивности коммуникаций (А.Жичкина @Социально-психологические аспекты общения в Интернете») разделяют наиболее интерактивные среды общения — чаты и MUDs; наименее интерактивные — e-mail и телеконференции (в телеконференции и при общении посредством e-mail общение происходит в режиме off-line, в отличие от чата (IRC) и MUDs, где люди общаются on-line). По количеству участников, вовлеченных в коммуникативный процесс, выделяют: 1) диалоговую коммуникацию, off-line и on-line (электронная почта, ICQ); 2) полилоговую коммуникацию, off-line и on-line (конференции, чаты); 3) однонаправленную коммуникацию (объявления, реклама, отзывы и т.п.) (В.Нестеров «К вопросу об эмоциональной насыщенности межличностных коммуникаций в Интернете»). В рамках этих типологий интернет-форум (синонимы: гестбук/гостевая книга, отзыв, дискуссия и т.п.) является полилоговой коммуникацией в режиме off-line.

Так называемые «гостевые книги» («гестбуки»), предусмотренные практически на любом сайте, направлены на получение обратной связи от посетителей данного ресурса. Зачастую обмен впечатлениями перерастает в групповую полемику, в которую включаются и посетители, и создатели сайта. Таким образом «книга отзывов» может превратиться в популярный форум (конференцию), а дискуссии затягиваются на неопределенное время. Как отмечает Е. Горный («О гестбуках»): «Для многих — гестбук это именно «речь», а не «текст», а писание в гестбук — не «работа», а естественный способ общения — существования в виртуальном мире».

Как правило, интернет-форум изначально имеет цель обсуждения некоей темы, заданной опубликованными на сайте материалами. Однако опытные работники сети (дизайнеры, редакторы сетевых журналов, модераторы и т.п.) прослеживают некую общую закономерность развития сетевых дискуссий, которые «почти никогда не следуют изначально заявленной теме, постоянно норовя уйти в плетение боковых ассоциаций, выяснение отношений между участниками и прочие несуразности» (Е. Горный «О гестбуках). Таким образом, дискуссии имеют преимущественно психотерапевтическое значение для участников.
Кто же становится участником этих затяжных дискуссий? Е. Горный иронически классифицирует дискурсантов следующим образом: «Выделяется ядро постоянно пишущих активистов (как правило, это те, кто активно участвует и в других дискуссиях) — это либо пассионарии от идеологии, которые «знают, как надо» и маниакально высказывающие одни и те же идеи независимо от темы дискуссии, либо бонмотисты, для которых «как» важнее, чем «что»».

Мы постарались свести воедино качества, характеризующие общение в рамках интенет-форума:

1. Пространство: в групповой дискуссии может принять участие любой желающий, имеющий доступ в сеть. Серьезным ограничением является, по большом счету, только языковой барьер.

2. Время: в отличие от общения он-лайн (в реальном времени), у участников дискуссии есть возможность обдумать чужие реплики, подготовить и (при желании) отредактировать свои. Кроме того, отсеивается большое количество «формальных» постингов: приветствия, разговоры «о погоде», т.е. топик пишущего отражает, как правило, наиболее актуальные для него темы.

3. Ответственность: участник виртуальной группы, с одной стороны, делает вклад в развитие групповой динамики, с другой стороны, полностью ответственнен за собственное психологическое состояние. У него нет уверенности в том, что кто-либо поможет ему в проблемной ситуации, поэтому, если он заинтересован в каких-то изменениях, то будет прилагать все усилия, чтобы добиться этих изменений средствами группового взаимодействия. За ним остается право свободного входа и выхода из группы вне зависимости от завершенности его собственного гештальта.

4. Эмоциональность: «Восприятие Сети как источника эмоциональной поддержки зависит от опыта пользования сетью: чем больше у человека «стаж Интернета», тем в большей степени он воспринимает сеть как источник эмоциональной поддержки, помощи в трудную минуту… Чем больше времени человек проводит в Интернете, тем большая часть его социальных контактов приходится на сетевых знакомых». (Жичкина и Ефимов)

Теперь попробуем выделить мотивационную составляющую, которая определяет вовлеченность участников в общение. Как уже было отмечено выше, начинаясь в рамках заданной темы, дискуссия зачастую уходит от нее в совсем другие области.
Этими областями, как правило, становятся:

1) обсуждение глобальных бытийных вопросов (в т.ч. религиозных, философских, экзистенциальных);
2) обсуждение психологических проблем реального общения;
3) агрессивное «выяснение отношений» между участниками форума;
4) скрытая и открытая реклама товаров и услуг.
Отбросив последнюю составляющую, обратим внимание, что «сфера интересов» дискурсантов может быть охарактеризована как актуальная для психотерапевтических и психодинамических групп и может служить предпосылкой для создания «интерактивной групповой терапии» (здесь и далее мы будем рассматривать термин «терапия» не как синоним «лечения больных», а в более широком смысле, в том числе и как средство личностного роста). Каковы же перспективы развития для такого рода деятельности?

На основании предыдущего опыта, можно с уверенностью сказать, что большинство профессионалов-психотерапевтов и психологов смотрят на этот вопрос скептически. Действительно, о какой терапии, о каком развитии личности может идти речь, если личность клиента представлена только частично, в качестве виртуальной «субличности»? Кроме того, как можно проигнорировать возможности невербальной коммуникации, которая в реальном межличностном общении предоставляет до 55% информации и которые активно используется психологами и психотерапевтами? Каким образом будет управлять групповыми процессами (которые к тому же имеют свою специфику) ведущий группы? Насколько серьезной будут личностные изменения участников группы, не окажется ли виртуальная терапия ограниченной рамками «поддерживающей» терапии?
Отвечая на последний вопрос, заметим, что попытки оказания «виртуальной психологической консультации» уже реализованы на различных сайтах, посвященных психологическим проблемам. К сожалению, эти форумы на проверку оказываются малоэффективными, если критерием успеха считать позитивные глубинные личностные изменения. У нас есть следующая версия объяснения этого феномена.
Форумы психологической тематики заявляют о себе как об онлайновых консультациях. Тем самым реклама настраивает посетителей, большинство из которых не обладает азами психологической грамотности, на получение некоего полезного «совета» от специалиста или от других посетителей сайта, готовых поделиться собственным опытом в решении данной проблемы. Такие конференции строятся по принципу: вопрос «клиента» – ответы специалистов и неспециалистов. Продолжение дискуссии «клиентом» содержит уточнение вопроса, разъяснение проблемной ситуации, и направлено, как правило, на получение как можно большего ответов на вопрос «Что мне делать в этом случае?» Таким образом, вместо отработки собственной проблемы, посетитель получает пакет различных поведенческих программ и, может быть, список литературы по интересующей его тематике.

Для того, чтобы «запустить» динамические групповые процессы, на наш взгляд, следует отойти от декларирования чисто психологической тематики. Если область интересов хозяина включает в себя разворачивание психодинамических процессов на страницах его гостевой книги, с его стороны гораздо эффективнее было бы опубликовать текст провокативного характера, содержащий «спорные утверждения относительно общеинтересных тем» (Е. Горный).

Как мы уже говорили, если рассматривать «ник» как субличность, то нельзя не согласиться с тем, что он вместе с тем является «линзой, через которую проглядывает личность» (М. Руффлер). То есть, исследуя мотивы, движущие виртуальной субличностью, мы, во-первых, тем самым, познаем себя, и, во-вторых, имеем возможность влиять на личность через взаимоотношения с «ником». Нельзя забывать, что за каждой «виртуальной сущностью» стоит живой человек, и взаимодействие с его «Я» происходит как раз посредством общения с «ником». По аналогии с реальным общением: каждый из нас, попадая в ту или иную ситуацию (в т.ч. и на приеме у специалиста, и в психодинамической группе) таки или иначе действует посредством той или иной субличности (или нескольких сразу). Единственным принципиально новым аспектом является то, что эта субличность (субличности) не имеют телесного воплощения.

Многие исследователи проблемы виртуального общения в Интернете утверждают, что в этом случае практически пропадает невербальная коммуникативная составляющая. Остается только возможность выражения испытываемых (или инсценируемых) пользователем чувств посредством «смайликов» и комментариев в скобках. Однако, на наш взгляд, это далеко не исчерпывает виртуальные проявления невербальных компонент. Достаточно вспомнить о наличии невербальных текстовых компонент (метафоры, аллегории, цитаты, ссылки и т.п). Ведь именно на этом свойстве основана эмоциональная наполненность литературного творчества.

В ситуации интерактивного общения посредством форума личность проявляет себя как текст, отождествляется с текстом (в данном контексте в понятие «текста» мы включаем, в т.ч. и речь). Здесь прослеживается аналогия с моделью личности, предложенной В.В. Налимовым в его книге «Спонтанность сознания», но в данный момент детальное рассмотрение этой модели лежит за рамками нашей работы. Мы просто констатируем, что текст сам по себе, помимо вербальной, несет и большую невербальную нагрузку, исследованию которой посвящено множество работ, лежащих на стыке психологии, философии, лингвистики, культурологии и др. Поэтому изучение виртуального общения в рамках этой парадигмы кажется нам весьма перспективным.

Присутствие ведущего на интернет-форуме может быть как явным, так и неявным. Функции ведущего интерактивной психодинамической группы мы видим в том, чтобы:
1) задавать направление дискуссии, обновлять обсуждаемые ресурсы сайта;
2) акцентировать внимание на проблемных ситуациях или по мере необходимости провоцировать участников форума на создание таковых;
3) ставить перед участниками дискуссии задачи, направленные на личностный рост (осмысление вытесненных переживаний, выявление привычных неэффективных паттернов, заострение внимания на проблемах экзистенциального характера и т.п.);
4) осуществлять подбор литературы и ссылок на ресурсы Интернет по затронутым в дискуссии направлениям;
5) модерировать высказывания участников, если они не содержат значимой информации, или засоряют пространство форума рекламой или бессмысленными ругательствами (однако в последнем случае, на наш взгляд, не стоит увлекаться «модерированием агрессии», поскольку брань, тем более адресованная кому-то, создает широкий простор для поведенческого маневрирования всех участников форума).

Результаты психодинамического процесса мы имели возможность наблюдать на примере сайта Анатолия Протопопова. Основной (и единственный) текстовый ресурс этого сайта посвящен стратегии брачного поведения у людей. «Трактат о любви» А. Протопопова представляет собой популярное переложение ресурсов по этологии, прежде всего работ Лоренца и Дольника, применительно к человеческим взаимоотношениям в современном мире. Автор предлагает рассмотреть влияние инстинктивных составляющих на выбор сексуального партнера.
Таким образом, заявленная тема отвечает основным требованиям, предъявляемым к первоисточнику, на основе которого планируется разворачивание дискуссии: она оптимальна по объему охваченных понятий (не является ни узкой, ни слишком широкой и тем самым способна зародить и подпитывать дискуссию на протяжении длительного времени), провокативна (сексуально окрашена) и спорна (поскольку односторонне освещает тему, не учитывая социальный аспект брачного выбора).
Как и следовало ожидать, вступление в дискуссию каждого из участников начиналось с выражения благодарности Автору за интересный текст и обсуждения некоторых моментов «Трактата». По мере расширения числа участников отдельные дискурсанты начинали приводить «жизненные» примеры под предлогом освещения их с этологической точки зрения. Постепенно примеры становились все более и более личностными и эмоционально окрашенными. «Случайных» посетителей увлекала не только перспектива «услышать совет», как вести себя в той или иной ситуации, но и возможность взглянуть на ситуацию и на собственное поведение в ней глазами других участников группы и получить от них эмоционально окрашенную оценку. Отмечено, что в некоторых случаях результатом дискуссии стало изменение в иерархии личностных ценностей отдельных участников. Психологическая помощь участникам форума не ограничивалась обсуждением животрепещущих тем. Некоторым из дискурсантов были даны задания смоделировать в реальности те или иные ситуации, с тем, чтобы потренироваться и освоить новые паттерны поведения. Те, кто последовал этим советам, отметили позитивные сдвиги в решении личностных проблем.
Примечательно, что большинство участников выбрало себе в качестве «ников» человеческие имена (а несколько дискурсантов выступали под собственными именами). Объяснение этой тенденции можно найти в работе Жичкиной и Ефимова «Результаты исследования поведения в Интернете». В этом исследовании обнаружена связь между молодым (16-25 лет) возрастом и большим количеством «ников». Логично предположить, что посетители протопоповского сайта, чей средний возраст примерно равен 23-35 годам, уже пережили пик экспериментов с вычурными псевдонимами и представили в сети субличность, достаточно точно отражающую их реальное поведение и ценности.

В отличие от реальной психодинамической группы, последовательная смена стадий развития виртуальной группы в явном виде не прослеживалась: все четыре этапа были представлены практически одновременно. Это связано с тем, что первоначальное вступление участников форума в дискуссию происходило не единовременно, а по мере их обращения к основному текстовому ресурсу.

Обощая, можно выделить следующие этапы групповой психодинамики, специфической для виртуальной группы:
1. Вступление участника в дискуссию (выражение Автору благодарности за интересный текст и теоретические замечания относительно отдельных моментов «Трактата».
2. Начало самораскрытия со стороны участника, приведение «примеров» из собственной жизни под предлогом обсуждения их с этологической точки зрения. Комментирование реплик других дискурсантов с точки зрения собственного жизненного опыта через призму собственных ценностей и убеждений.
3. Взаимные провокации нововступившего в форум участника и «старожилов». «Выяснение отношений» между теми участниками дискуссии, чьи мировоззрения содержат конфликтующие между собой установки.
4. Предъявление все более глубинных личностных проблем, возрастание искренности.

Нам трудно сделать однозначный вывод относительно того, был ли закреплен за кем-либо из участников статус «неформального лидера» (поскольку социометрические исследования мы не проводили). Однако «иерархические поединки», аналогичные реальным, можно было отследить по агрессивным словесным перепалкам, в которые оказались вовлечены многие участники, независимо от пола и возраста. Интересным было распределение ролей тех участников, которые стали постоянными посетителями и долгожителями сайта. Если условно оставить лидерство за Автором сайта, то роли участников, поддерживающих лидера, эксперта, оппозиционера и отверженного, свойственные реальной психодинамической группе, получили свое явное и неявное воплощение и в виртуальной реальности.
Стадия работоспособности представляла собой периодические «всплески» всеобщей заинтересованности, выражающиеся в продолжительном обсуждении одного топика с многочисленными ответвлениями. По мере возрастания доверительности между участниками дискуссии (которым нисколько не мешали агрессивные высказывания отдельных участников), начали актуализироваться все более глубинные темы. От чисто поведенческих проблем участники стали переходить к обсуждению экзистенциальных страхов, проблем выбора, смысла жизни и пр. Можно отметить позитивные изменения, которые произошли с некоторыми участниками форума:

1. Сдвиги в решении личностных проблем (как поведенческого, так и более глубокого характера).
2. Изменение мировоззренческих установок (в т.ч. смещение акцентов относительно ценностных параметров).
3. Изменение эмоционального фона мировосприятия.
4. В случае невозможности решения проблем в условиях интерактивной группы, некоторые участники проявили активность в поиске реального специалиста.
5. Актуализация проблем, связанных с кризисными состояниями:
n экзистенциальными страхами;
n ситуациями выбора и пр.;

Можно предположить, что в случае правильной стратегии ведущего группы, в результате такой интерактивной групповой работы возможно решение проблем участников, направленное на расширение спектра сознания (по Кену Уилберу) и переход на новый уровень сознания.

Резюмируя изложенное, отметим, что в нашей работе мы коснулись некоторых аналогий реального и виртуального общения, выявили особенности последнего, постарались наметить перспективу исследования и использования виртуального пространства интернет-форума для решения групповых психодинамических задач. Несмотря на то, что данная работа написана не на основе эмпрических исследований, а на основе систематизации информации о виртуальном общении и наблюдении за дискуссией на форуме, можно сказать, что у виртуальной психодинамической группы, несмотря на ее специфику, есть определенные перспективы для решения психодинамических задач путем группового взаимодействия.

http://psyberia.ru/work/temes

Posted in Исследования, Общие сведения | Отмечено: , , , , , , , | Leave a Comment »

Е.А.Торчинов. Религии мира.

Posted by nimatullahi на 3 июня, 2001

Е.А.Торчинов. Религии мира. Опыт запредельного. Трансперсональные состояния и психотехника
СПб: Петербургское Востоковедение, 1998.
Единообразие религиозного опыта.

Торчинова читает «альтернативная интеллигенция»: я слышал восторженные отзывы, например, от двадцатилетнего автора «Лимонки» и от разменявшего пятый десяток фаната карт Таро. Причем воспринимается книга в ряду Юнга — Фромма — Фрэзера — Элиаде, авторов интеллектуальных бестселлеров, схожих, при всех концептуальных различиях, в трех важных пунктах.

Во-первых, это эффектная общекультурная идея, размашисто сопрягающая гуманитарное знание с естественнонаучным; во-вторых, это академическая наука (во всяком случае, по стилистике: сухой тон да выволочки профанам; потому, например, Эткинда в этом ряду представить трудно), в-третьих, при всей несомненной полезности этих сочинений и их, так сказать, концептуальной энергетичности, в глубине идеи всегда обнаруживается какая-то обескураживающая пустота, указание на тайну или апелляция к чему-то бесконечно неопределимому.

Торчинов критикует господствующие до сих пор способы изучать религию — социологический и культурологический — как недостаточные, описывающие функционирование религии в обществе, а не ее суть. Суть религии можно объяснить, лишь занявшись психологическим переживанием субъекта религиозного опыта. Вполне здравые, а в исполнении автора, много лет профессионально изучающего религию, и вполне убедительные замечания.

Читать введение, в котором Торчинов разводит по понятиям сверхъестественное, мистическое, сакральное, магическое и пр., сплошное удовольствие. Показывая противоречивость обычного обращения с этими словами, ловко счищая с терминов шелуху обыденного языка, исследователь расчищает пространство для главного: собственного опыта, который человек может пережить в церкви, при шаманском камлании, после смерти или под воздействием диэтиламида альфа-лизергиновой кислоты. Этот опыт и должен стать предметом речи — не его многообразие, которое интересовало Джеймса, а его единство. Но если «единство» — то универсальный язык. Идея универсального языка сама по себе заставляет несколько заскучать, но, однако, всегда забавно, какую главную формулу, какой «основной инстинкт» вытащит из рукава конкретный сочинитель. У Торчинова это архетипы коллективного бессознательного и перинатальные матрицы Станислава Грофа. Концепты как концепты, если к ним относиться как к языкам локальным: вот кто-то описал свой решающий опыт с помощью мифа о Тезее, а кто-то — с помощью перинатальных матриц. Привычка принимать текущую речь за абсолютную (по Барту, историческое за природное), разумеется, неистребима, но занятно, когда это делает ученый, прекрасно отдающий себе отчет в историчности и контекстуальности всех религиозных форм и обрядов.

Для меня великая тайна, как может ученый много страниц кряду рассуждать об архетипе смерти-воскресения, например? Как и другие фигуры коллективного бессознательного, это типичная пустышка: ну, можно, наверное, какие-то ритуалы, произведения искусства и вообще много чего в этом мире свести к фигуре смерти-возрождения, но это ведь фигура типа плюс-минус, офф-он, войти-выйти, и если это «суть», то тогда ее вовсе и не следовало искать.

Перинатальные матрицы д-ра Грофа, конечно, более затейливая система, но, во-первых, все же неочевидно, что путь человека из утробы матери к свету более релевантен для базовой метафоры, чем, скажем, путь пищи по пищеводу и дальше (на этом пути тоже имеют быть важные эффекты сжатия-выталкивания), а во-вторых, реальные попытки поговорить на этом языке приводят к той же тавтологической пустышке. «Например, существует определенное подобие между переживанием безмятежного внутриутробного существования БПМ1 и трансперсональным переживанием космического единства или слияния с мировым целым». Стоило городить огород действительно скрупулезной науки, чтобы закончить детским лепетом о «слиянии с мировым целым». Все это, впрочем, не отменяет несомненных достоинств книги Е.Е.Торчинова.

Если всерьез отнестись к грофовским матрицам (а это, вне всякого сомнения, вполне любопытная штука), то следует с интересом отнестись и к предлагаемой автором «Религий мира» — после сопоставления упомянутых матриц с материалом конкретных конфессий — типологии традиций и доктрин (по целям — надо ли сливаться с Абсолютом или не обязательно; по характеру трансперсональных переживаний — надо ли расширять сознание или достаточно его успокоить…).

Вячеслав Курицын

http://www.russ.ru/krug/kniga/99-03-31/kurits.htm

Posted in Рецензии | Отмечено: , , , , | Leave a Comment »