Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘суфийская поэзия’

Дж. Руми. Рассказ о достоинствах рабов

Posted by nimatullahi на Сентябрь 24, 2003

РАССКАЗ О ТОМ, КАК НЕКИЙ
ХОЗЯИН ВЫЯСНЯЛ ДОСТОИНСТВА
КУПЛЕННЫХ ИМ РАБОВ

Один хозяин от богатств своих
Двух приобрел рабов недорогих.

И речью, что дается всем нам в дар,
Стал купленный испытывать товар.
Известно: наша речь на первый взгляд
Иль сахарный сироп, иль горький яд.
Слова, что плохи или хороши,
Лишь занавес пред сводами души.
Людская речь — завеса, а за ней
Порою клад, порою жало змей.
Скажу точней: за каждым словом — клад,
Но клад, который змеи сторожат.
Был первый раб с повадкой златоуста.
Словами выражал он мысль и чувство.
Казалось, речь его без берегов
Морская ширь, где много жемчугов.
Не прям наш путь, нам свойственны грехи,
Как отделить нам суть от шелухи?
Определяет лишь Корана свет,
Где истина, где суета сует.
Скосив глаза, мы зреть обречены
На полуночном небе две луны.
И две луны нам кажутся при этом
Как бы вопросом нашим и ответом.
Но двух на небе лун — мы знаем — нет,
А есть одна, и в ней сокрыт ответ.
Ты взгляда не коси, чтобы видна
Была на небе лишь одна луна.
Когда перед тобою собеседник,
Твой слух — не судия, а лишь посредник.
Туманна может быть и лжива речь,
И от обмана чтоб себя сберечь,

Доверься лишь тому, что видно глазу..
Но возвратимся к моему рассказу,
Хозяин понял: получил он в дом
Раба, что быстрым обладал умом.
Хозяин, подозвав раба второго,
Поморщился от запаха дурного.
Шел от раба такой тяжелый смрад,
Что покупщик покупке был не рад.
Он, морща нос, промолвил: «Ради Бога,
Сядь или стань подалее немного.
Сказать по чести, лекарям бы надо
Лечить твой рот от гнили и от смрада.
Так, говоришь, ты раньше был писцом
И каллиграфа труд тебе знаком.
Ну что ж, хоть от тебя исходит смрад,
Тебе, рабу, я и такому рад.
Ибо сжигать не стоит одеяла,
Коль под него одна блоха попала!»
Сказал хозяин: «Первый мой гулям,
Ты сходишь в баню и вернешься к нам!»?

А сам остался он с рабом вторым,
Сказал ему: «Давай поговорим!
Ты так чистосердечен и толков,
Что стоишь ста иль тысячи рабов.
Я вижу: ты — слуга хороших правил,
А не такой, как друг тебя представил.
Он мне сказал, что ты — мой раб второй —
Нечестный, лживый и такой-сякой».
Ответил раб: «Мой друг душой вовек
Не покривит; он — честный человек.
Правдив он, и душа его чиста,
В нем выше чести только доброта.
Правдивость свойственна ему отроду,
Я за него готов в огонь и в воду.
Его слова не могут быть обманны,
Наверно, правда, есть во мне изъяны.
Своих изъянов зреть мы не вольны,
Любой изъян видней со стороны.
Когда б порочный видел свой порок,
Он с легкостью его б исправить мог.

Я, например, не вижу черт своих,
Меж тем как вижу лица всех других.
Не всякий из Аллахом сотворенных
Сильней своих пороков затаенных».
«Постой, мне мыслей не постичь твоих!
Хозяин приказал, и раб затих.
Хозяин продолжал: «Чтоб стало ясно,
Что приобрел тебя я не напрасно,
Ты расскажи про друга своего,
О всех изъянах и грехах его!»
«Ну что ж, хозяин, грех того гуляма,
Что слишком прост, все говорит он прямо.
Второй порок, вернее, благодать,
Что он за правду жизнь готов отдать.
Порой мы промышляем добротой,
Боясь суда в преддверье жизни той.
И нам, чтоб истины постигнуть суть,
Хоть раз туда б хотелось заглянуть.
Так и вода истока там, на взгорье,
Мечтает стать рекой, текущей в море.

Сказал Пророк: «Узнает всяк из вас,
Что суждено ему, лишь в Судный час,
Когда за зло и за добро ему
Воздастся мерой — десять к одному!»
Порою и щедры мы в ожиданье,
Что нам за щедрость будет воздаянье.
Но ведь жемчужин блеск не награждений
Искателю дает, а утешенье.
И потому грешит дающий тот,
Кто за даянье щедрой платы ждет.
Даянье, коему ты знаешь цену,
Сродни не благостыне, но обмену.
И потому даяние подчас
Не столько рук деянье, сколько глаз».
Раб продолжал: «Я назову, пожалуй,
Собрата моего порок немалый.
Он не в других порок заметить рад —
В себе изъяны ищет мой собрат.
В нем ты изъян еще такой найдешь:
К себе он плох, ко всем другим хорош!»

Прервал раба хозяин: «Ты теперь,
Хваля деянья друга, пыл умерь,
Когда я сам увижу в нем изъяны,
Твои хвалы, пожалуй, будут странны!»
Ответил раб: «Клянусь я словом верным,
Клянусь Аллахом нашим милосердным,

Что ниспослал пророков в светлый час
Не по своей нужде, а лишь для нас,
Клянусь великим именем Аллаха,
Который создал из воды и праха
Рабов и повелителей держав,
Что я в реченье о собрате прав!»
Тем временем гулям, что в бане мылся,
В дом своего владельца возвратился.
Хозяин отослал раба второго
И первого призвал, чтоб молвить слово.
Спросил хозяин, рядом усадив
Раба, который был сладкоречив:
«Скажи мне честно, мой слуга послушный,
Сладкоречивый раб и добродушный,

Насколько справедлив, насколько прав
Мой раб второй, тебе оценку дав?»
«Что ж говорил он обо мне плохого,
Что в страх тебя его повергло слово?
Подай хотя бы знак или намек,
Что наболтать, наклеветать он мог?»
«Тот мой никчемный раб сказал про друга:
Ты — как лекарство, что страшней недуга.
Он рассказал мне про твое неверье,
Про вероломство, алчность, лицемерье».
От этих слов взъярился раб мгновенно,
От гнева на губах вскипела пена.
Он закричал: «Тот раб — презренный пес,
Что с голодухи жрать готов навоз.
Честь, дружба, долг — ничто ему не свято!»
Так, распаляясь, раб честил собрата.
Опровергал он бранью клевету.
Хозяин палец приложил ко рту
И молвил: «Из твоих я понял слов:
Не твой собрат ничтожен — ты таков!

Хоть чист твой рот и твой приятен вид,
Но все ж отсядь, душа твоя смердит».
Недаром говорят: «Лишь тот велик,
Кто может свой обуздывать язык!»
Известно нам, когда темна душа,
То красота не стоит и гроша.
Иной хоть некрасив, но все ж приятен
Тем, что душою чист, хоть и не статен.
Пусть чаша хороша, но ведь важней
Не красота ее, а то, что в ней.
На красоту приятно нам взглянуть,
Но все ж не красота важна, а суть.
Что красота? Она, увы, мгновенна.
Лишь наша сущность вечна и нетленна.
Немало раковин на дне морском,
Но лишь в немногих жемчуг мы найдем.
Ракушки схожи все, но неспроста
В той — жемчуг, в этой — только пустота.
Мы люди — раковины, и отнюдь
Не всех сходна с жемчужинами суть.

И облик наш подчас не так уж важен:
Кирпич крупнее, чем алмаз, и глаже.
Быть может, в сто, быть может, в двести раз
Твоя рука твоих сильнее глаз,

Но ты рукою схватишь то, что рядом,
Меж тем как целый мир охватишь взглядом.
И мыслью, что рождается в сердцах,
Повергнуть можно сто миров во прах.

(Пер. Наума Гребнева).

Джалаладдин Руми. Маснави (Поэма о скрытом смысле)- СПб.: «Диля Паблишинг», 2001. -352с.
Из серии «Литературное наследие Востока»

Реклама

Posted in Поэзия | Отмечено: , | Leave a Comment »

Руми. То любят безмерно, а то ненавидят меня

Posted by nimatullahi на Октябрь 7, 2002

То любят безмерно, а то ненавидят меня,
То сердце дарят, то мое сокрушают, казня;

То властвую я, как хозяин, над мыслью своей,
То мысль моя держит в тисках меня, как западня;

То, словно Иосиф, чарую своей красотой,
То, словно Иакова, скорби одела броня;

То, словно Иов, терпелив я, покорен и тих,
То полог терпенья сжигает страстей головня;

То полон до края, то пуст я, как полый тростник,
То чувств не сдержать, то живу, безучастность храня;

То жадно за золотом брошусь я в самый огонь,
То золото щедро бросаю в объятья огня;

То страшен лицом я, уродлив, как ада гонец,
То лик мой сияет, красою прекрасных дразня;

То вера благая внушает смирение мне,
То мною владеет безверья и блуда возня;

То лев я свирепый, волк алчущий, злая змея,
То общий любимец, подобье прохладного дня;

То мерзок и дерзок, несносен и тягостен я,
То голос мой нежен и радует сердце, звеня;

Вот облик познавших: они то чисты и светлы,
То грязью позора клеймит их порока ступня.

Руми. Из Дивана Шамса Табризского

Пер.В.Державина

Posted in Поэзия | Отмечено: , | Leave a Comment »

П.Д.Успенский о персидском суфизме

Posted by nimatullahi на Октябрь 5, 2002


В мусульманстве тоже очень много мистики. Наиболее характерным выражением мусульманского мистицизма является персидский суфизм. «Суфизм» – это одновременно религиозная секта и философская школа очень высокого идеалистического характера, боровшаяся одновременно против материализма и против узкого фанатизма и понимания только буквы Корана. Суфии толковали Коран мистически. Суфизм – это философское свободомыслие мусульманства, соединенное с совершенно своеобразной символической и ярко чувственной поэзией, всегда имеющей скрытый мистический смысл. Рассвет суфизма – первые столетия второго тысячелетия христианской эры. Для европейской мысли суфизм долго оставался непонятным. С точки зрения христианской теологии и христианской морали смешение чувственности и религиозного экстаза недопустимо, но на Востоке это прекрасно уживалось вместе. В христианском мире «плотское» считалось всегда враждебным «духовному». В мусульманском мире плотское и чувственное принималось как символ духовного. Выражение религиозных и философских истин «на языке любви» было общераспространенным обычаем на Востоке. Это и есть «восточные цветы красноречия». Все аллегории, все метафоры брались «из любви». – «Магомет влюбился в Бога»*, – говорят арабы, желая передать яркость религиозного жара Магомета. – «Выбирай себе новую жену каждую весну на Новый год, потому что прошлогодний календарь уже никуда не годится»**, – говорит персидский поэт и философ Саади. И в такой курьезной форме Саади выражает мысль, которую Ибсен высказал устами доктора Штокмана: «…истины не походят на долговечных Мафусаилов, как многие полагают. При нормальных условиях истина может просуществовать лет семнадцать-восемнадцать, редко долее…»

* Confessions of Al-Ghazzali. Claod Field.
** Sadi’s Scroll of Wisdom. (Wisdom of The East Series).

Поэзия суфиев станет понятнее для нас, если мы будем иметь в виду этот общий чувственный характер литературного языка Востока, идущий из глубокой древности. Образец этой древней литературы – «Песнь Песней». Странной для нас чувственностью образов отличаются многие места книг Библии и все древние восточные мифы и сказания.

«Персидские мистики-поэты суфии по большей части писали о любви к Богу в выражениях, применимых к их прекрасным женщинам, – говорит переводчик Джами и др. Хадланд Дэвис, – по той причине, как они объясняли это, что никто не может писать небесным языком и быть понятым» («Persian Mystics»).

Идея суфиев, – говорит Макс Мюллер, – это любовное слияние души с Богом». Суфии утверждали, что на человеческом языке ничто не может выразить любовь между душой и Богом, кроме любви между мужчиной и женщиной, и что, если мы хотим говорить о единении души с Богом, мы можем выразить это только на символическом языке земной любви. И когда мы читаем некоторые из их восторженных стихотворений, мы должны понимать, что поэты суфии употребляли большое число выражений, имеющих свое определенное и признанное значение в их языке, то есть что многие выражения имеют у них особенное значение. Так, сон означает размышление, медитацию; аромат – надежду; поцелуи и объятия – порывы благоговения; вино означает духовное знание и т.д.
Цветы, которые возлюбленный Бога собирает в его розовом саду и которые он хочет дать своим друзьям, настолько обессиливают его ум своим благоуханием, что он выпускает их из рук, и они вянут, говорит Саади. Поэт хочет сказать этим, что сияние и блеск экстатических видений бледнеет и теряет краски при попытках передать их человеческим языком. (Мах Muller. «Theosophy»).

Вообще нигде на свете и никогда поэзия не сливалась с мистикой так, как в суфизме. И поэты-суфии часто вели странную жизнь отшельников, пустынников, странников, воспевая в то же время любовь, красоту женщин, аромат роз и вина.

Джелаль эд-Дин следующим образом описывает соединение души с Богом:

Возлюбленная сказала своему милому, желая испытать его, однажды утром: «Я хотела бы знать, кто тебе дороже, ты сам или я, скажи мне правду, мой жарко любимый». Он отвечал: я так поглощен в тебя, так полон тобой от головы до ног, что от моего собственного существования остается только имя, и в моем существе нет ничего кроме тебя, о, предмет моих желаний. Я потерян в тебе, как чистый рубин, наполненный светом солнца, теряется настолько, что в нем не видно больше ничего, кроме сияния солнца. (М. Muller).
В двух знаменитых поэмах Джами (XV век) «Саламан и Абсаль» и «Юсуф и Зюлейка», в самых страстных формах изображается «восхождение души», ее очищение и слияние с Божеством.

П.Д.Успенский

TERTIUM ORGANUM
КЛЮЧ К ЗАГАДКАМ МИРА

http://psylib.ukrweb.net/books/uspen01/index.htm

* * *

Posted in Общие сведения | Отмечено: , , , , , , | Leave a Comment »