Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘учитель’

Д.Гоулмэн. Многообразие медитативного опыта (отрывок)

Posted by nimatullahi на Ноябрь 10, 2003

Глава 7. ИСЛАМСКИЙ СУФИЗМ

Для суфия основной человеческой слабостью является зависимость от своего низшего «Я». Святые преодолели эту низшую природу, а новичок стремится избавиться от нее. В усилиях новичка очистить свое сердце большую роль играет медитация. По словам одного из ранних суфийских мастеров, «Медитация в течение часа лучше, чем ритуальное служение в течение года».

Основным видом медитации среди суфиев является зикр <…> Биши аль Хафи, ранний суфий из Багдада, говорил: «Суфием является тот, кто сохраняет свое Сердце чистым». Суфий добивается такой чистоты, которая является полной и неизменной. Путь к такой чистоте – это постоянная память о Боге. Пророк Мухаммед сам говорил:»Всякая вещь приобретает отделку, если с нее удалить грубый слой. К отделке же сердца призывает сам Бог». Память о Боге через повторение его имени очищает душу искателя и открывает его сердце Ему. Зикр, например, всегда сопровождается суфийскими танцами – это помогает сохранению памяти о Боге.»Танец открывает двери души божественным влияниям», – писал Султан Валад, сын Джалаледдина Руми». Танец хорош тогда, когда он возникает из памяти о Возлюбленном».

Зикр – это также и медитация в уединении. Вначале это повторение вслух, а затем про себя. Один манускрипт четырнадцатого века гласит:»Когда сердце начинает говорить, язык должен замолчать». Цель зикра такова же, как всех других систем медитации, – преодолеть естественную привычку ума к беззаботности и невниманию. Овладев своим умом, суфий может направить его на Бога. Нормальное сознание, по мнению суфия – это «кошмарный сон неисполненных желаний», в которым спят люди. После пробуждения от него путем ментальной дисциплины, все желания исчезают.

Нормальное состояние внимания, разбросанное и отрывочное, бессмысленное и бесполезное, естественно для мирского человек. Воспоминание, которое приковывает ум суфия к Богу, фокусирует его внимание и дает ему возможность избежать притягательной силы земного. Один из египетских суфиев прошлого века так высказался по поводу предпринимаемых искателем усилий:»Покаяние большинства – от греха, а покаяние избранных от отвлечения внимания». После интенсивной практики медитации или группового чтения молитв последующее расслабление может вызвать новый прилив старых привычек ума. Степень такого рецидива служит показателем прогресса. Никакая праведность не может быть достигнута, пока обусловленные привычки и реакции берут верх сразу после того, как искатель ослабляет свои усилия.

Существует взаимосвязь между усилиями и милостью на суфийском пути. Руководство по суфийскому пути, написанное аль–Кашари в одиннадцатом веке, перечисляет духовные остановки (макам) на пути суфия. Очищающие действия подготавливают суфия к состоянию «бал», которое, в отличие от этих очищающих действий, уже не зависит само по себе от усилий суфия. Эти не требующие усилий состояния являются Божьим даром. Первая остановка на пути – это «переход», когда суфий принимает решение оставить мирскую жизнь и посвятить себя духовным исканиям. После этого наступает черед ряда усилий по самоочищению. Они включают в себя правильную борьбу против своей собственной плотской природы, которой способствует удаление в уединенное место, чтобы избавиться от плохих привычек. На этом этапе суфий может свести к минимуму свою мирскую деятельность и отказаться даже от естественных удовольствий, которые он обычно себе позволял. Он может стать добровольным нищим, воспринимая выпадающие на его долю несчастья, как проверку его чистоты и умиротворенности. Эта последняя стадия вливается в первую даруемую Богом стадию удовлетворения вещами, предопределенными промыслом Божьим.

Всю суфийскую мысль пропитывает центральная предпосылка, поддерживающая подобные акты самоотречения. Абу Саид из Минеха охарактеризовал это следующим образом (Rice, 1964, стр.34): «Когда вы заняты своим «Я», вы отделены от Бога. До Бога всего один шаг, но это шаг из вас». Аль Гхазали, суфий двенадцатого века, комментирует сущность пути суфия (Nicholson, 1929, стр.39):»… дар учения состоит в преодолении аппетитов плоти и избавлений от предрасположенности к дурному и низких качеств так, чтобы сердце было очищено от всего кроме Бога. Средством же к очищению является «дхикр Аллах», память о Боге и концентрация не нем всех своих мыслей».

Следуя по своему пути избавления от желаний, суфий переживает немало состояний типичных для продвижения по другим путям медитации.»Курб» – это чувство постоянной близости Бога, вызываемое сосредоточенностью на нем. В состоянии «махабба» суфий теряет себя в осознании своего Возлюбленного – Бога. Среди плодов, приносимых махаббой – видения и «состояние единства», когда зикр (память), закир (тот, кто вспоминает) и мазкур (тот, о ком помнят) становятся одним. Буддист-тхеравадин может рассматривать эти переживания как вход в первую Дхьяну. Суфии одобряют овладение такой ступенью, когда внимание «закира» фиксируется зикре без усилия, изгоняя все другие мысли из ума. Суфии считают это состояние чистым даром божественной милости, в котором закир теряет себя «в Истине». Суфии называют это состояние «фана», что значит «умереть в Боге». Когда это состояние достигается, замечает Арберри (Arberry, 1972), тогда «мир, также как и «Я», отбрасываются прочь». Прекращение как внутреннего, так и внешнего осознания в однонаправленной концентрации на зикре означает, что суфийское растворение в состоянии «фана» сравнимо с буддистской Дхьяной.

Практика суфия продолжается каждый момент бодрствования, как это следует из наставлений по одной из техник <…> (Bennet, 1973, стр34): «Присутствуйте в каждом дыхании. Не позволяйте своему вниманию отвлекаться даже на период одного дыхания. Помните себя всегда и во всех ситуациях». Распространение практики на все ситуации достигает своей кульминации в «бака», – поддержании состояния фана даже в гуще обычной деятельности. Суфий десятого века из Багдада, аль Джунаид, даст классическое определение «фана», как «умирания-для-своего-Я», а переход через это состояние, как «жизнь-в-нем». При этом переходе суфий не перестает функционировать как индивидуальное существо, скорее его натура становится совершенной. Суфий Идрис Шах (Shah, 1971) говорит об этом состоянии как об «чрезвычайном измерении бытия», действующем параллельно обычной познавательной способности, и называет его «объективным сознанием». Другие говорят о внутренней трансформации, при которой суфий приобретает «черты, которые соответствуют духовной реальности».

Суфии подчеркивают, что их учение никогда не должно становится косным и догматичным, но должно оставаться достаточно гибким, чтобы суметь приспособиться к нуждам отдельных людей, требованиям времени и места. Как говорит один современный учитель, суфий Абдул Хамид (Shah, 1972, стр.60): «Работа выполняется учителем в соответствии с его пониманием ситуации, в которой он находится. Это означает, что не существует ни учебника, ни метода, ни системы иной, кроме как принадлежащей к школе данного момента». Было написано немало руководств для суфийских искателей в разные времена и разных местах. Одним из них является написанное в 12 веке «Суфийские наставления для новичков» Абу аль Наджиба, являющееся классическим руководством суфийского пути. Хотя эти суфийские наставления имеют мало сходства с современной суфийской практикой, они могут помочь нам заглянуть в специфику методов и сравнить их с другими духовными путями.

Ибн аль Наджиб (1097-1168) излагал свои правила поведения новичкам ордена в Сухрварди, к которому он принадлежал сам. Цель этих наставлений примерно та же, что и цель Вишуддхимагги. Хотя эти правила относятся к отдельной группе в определенном месте и времени, ими пользовались во всем мусульманском мире, и они послужили основой для более поздней суфийской наставнической работы. В этих правилах представлена одна из многочисленных разновидностей суфийской тренировки. Многие наставления созвучны советам буддистских, индуистских, каббалистских и ранних христианских искателей. Точно также как бхакту советуется поддерживать сатсанг, так и Аль Уридан советует: «Суфий должен общаться с людьми одного с ним склада, а также с теми, из общения с кем он может извлечь пользу». Новичок должен присоединиться к квалифицированному учителю, внимать всем его наставлениям и подчиняться ему во всем. Он должен оказывать услуги своему учителю (схаяку) и его последователям. Эта служба превозносится, как лучшее занятие для искателя; говорится, что слуга – это ступень, предшествующая ступени самого схаяка. Как и в «Вишуддхимагге», и в нагорной проповеди Христа правила для новичков гласят: «Не стоит заботиться о средствах на жизнь, не стоит также втягиваться в их поиск, собирание и накопление». Ибо сам Пророк «ничего не запасал на завтра». Жадность к пище, одежде или жилью препятствует очищению суфия, ибо Бог изрек: «Те сердца, которые были охвачены своими желаниями, были ограждены от Него». Хотя от суфия не требовался обет безбрачия, в правилах 12 века дается совет: «В наше время лучше избегать женитьбы и подавлять желание дисциплиной, голодом, бдениями и путешествиями». Суфий должен быть мусульманином по существу, соблюдая все правила веры беспрекословно, т. к.»чем более свят человек, тем строже спросится с него».

У каждого суфийского мастера, ордена или группы есть свои собственные методы или сочетание технических приемов для обучения. Пути различны, но цель одна и та же. Махмуд Шабистари, суфийский мастер и автор «Таинственного сада», говорит на эту тему: Тот человек постигает тайну единства, который не задерживается на этапах пути. Ваша жизнь – это одни лишь колючки и сорняки. Сметите их все со своего пути. Очистите дворец своего сердца, сделайте его достойным местом обитания Возлюбленного. Когда вы удаляетесь, Он входит в вас, лишенного вашего «Я», и Он проявит свою красоту.

Суфийская доктрина полагает, что люди связаны своей обусловленностью, «колючками и сорняками», которые отделяют их от Бога. Обычный человек находится в ловушке, страдая от своей обусловленности. Укоренившиеся привычки мышления, чувствования, восприятия определяют человеческие реакции к миру: человек-раб своих привычек. Люди спят, но не ведают об этом. Первым шагом для пробуждения, раскрывающего глаза на эту обусловленность, является шок. Именно в этом состоит одна из функций суфийских поучающих историй, таких как, например, история об слепых и слоне. Эти истории имеют много смысловых уровней. Некоторые из них скрыты для большинства слушающих, другие – очевидны. Не все извлекают одни и те же уроки из этих историй, в силу того что слышимое слушателем зависит от того, на какой стадии суфийского пути он находится. Искусный учитель использует самый подходящий рассказ и в самый подходящий момент для того чтобы передать понимание тому ученику, который для этого созрел.

Такие шоковые удары и уроки помогают суфийскому ученику на его пути к внутреннему очищению. Согласно суфийской психологии, наши привычные импульсы являются содержимым нашей низшей души или «нафс». Они должны сдерживаться и за ними необходимо вести постоянное наблюдение, чтобы они не увели искателя от Бога и не привели его ко злу. Аль Нуридин советует преодолевать влияние «нафса» путем беспристрастного наблюдения за его работой. Нафс, гласит одна пословица, подобен идолу: если вы взираете на него с внутренним согласием, это идолопоклонство, а если вы смотрите на него критически – это богослужение. Путем беспристрастного, критического наблюдения за своими низшими желаниями, импульсами и страстями суфий может разрешить их власть над умом и таким образом заменить их отрицательные качества – качествами положительными.

Аль Муриддин пишет в своих наставлениях:»совершенный суфий находится в состоянии равновесия, ему не опасны результаты изменяющихся психических состояний и тяжелые обстоятельства». Такая уравновешенность позволяет суфию жить в мире, а не вне его. Однако спокойная наружность может не отражать экстаза внутренней близости к Богу. Один современный шейх описывает высшее состояние суфия, как «быть опьяненным внутри, и трезвым – снаружи».

А один старый суфийский мастер включает в список атрибутов совершенного суфия следующие: чувство всецелой подвластности Богу, а не чьей-то воле; стремление не иметь личных желаний; «грация» – т.е. совершенное выполнение актов богослужения; правдивость в мысли и на деле; постановка чужих интересов перед своими собственными; служение с полным самозабвением; постоянная память о Боге; великодушие, бесстрашие и способность умереть благородно. Однако суфии могут воспротивится такой специфичной формулировке, как мерилу духовного прогресса, или, что еще хуже, попытке оценки чужих достижений через такой перечень.

Те, кто захочет оценить других, должны принять во внимание совет, который содержится в одной суфийской истории, рассказанной Идрисом Шахом (Shah, 1973, стр.75)

«Яку, сын Джуджи, рассказывал, что однажды он спросил Бахауддина Наусбанда так:»Когда я общался с Мурсидом из Табриза, он постоянно делал знак, чтобы с ним не разговаривали, когда он погружался в особые размышления. Но вы доступны для нас в любое время. Правильно ли я заключаю из этого, что причина такого различия лежит в вашей несомненно большей способности к беспристрастности, способности, которая скорее находится под вашим контролем, нежели мимолетна и случайна?

Бахауддин сказал ему:»Нет. Вы всегда ищете сравнений между людьми и состояниями. Вы всегда ищете каких-то заметных признаков и различий, а когда не находите их, то ищете сходства. Вовсе нет нужды в таких объяснениях по поводу вещей, неизмеримых подобными мерками. Различия в образе поведения на пути мудрости следует приписать различиям в плане индивидуальности, но не качества.

http://psylib.org.ua/books/golem01/

Реклама

Posted in Общие сведения | Отмечено: , , , , , | Leave a Comment »

И.Твиди. Дочь огня

Posted by nimatullahi на Ноябрь 19, 2002


Ниже публикуются отрывки из книги Ирины Твиди (1907 — 1966) «Дочь огня». Эта женщина русского происхождения жила на Западе. Попав в Индию, она стала ученицей суфийского шейха в традиции Накшбанди, когда ей было уже за 50 лет. Ее дневник стал книгой и был издан по-английски, но никогда не переводился на русский. Приводимый здесь текст — запись слов ее наставника.

* * *

«Суфизм – это образ жизни. Это не религия и не философия. Есть суфии-индуисты, суфии-мусульмане, суфии-христиане. Мой почтенный Учитель Махардж был мусульманином»

«Зачем задавать вопросы? Когда-нибудь ты сама все узнаешь. Зачем спрашивать?»

«Если ты говоришь человеку: «Сиди вот в этой асане (позе) или вот в этой, медитируй так-то или так-то», то тем самым ты помещаешь его в тюрьму. Предоставь человека самому себе, и он найдет свой собственный путь к Богу».

«В этом физическом мире нам иногда приходится притворяться — говорить и вести себя так, будто мы ничего не знаем»

«Требуется немало времени, чтобы заставить душу забеременеть Богом. Но этого можно добиться. И МЫ ЭТОГО ДОБЬЕМСЯ…»

О дхьяне: «Если ты думаешь, что это просто сон, тогда это и есть сон. Если же ты видишь в этом нечто другое, то так оно и будет»

«Я никогда не сплю днем»

Вопрос: «Дхьяна и сон – это одно и то же?»
Ответ: «Нет. В самом начале может возникнуть именно такое впечатление. Однако если ты слишком долго пребываешь без сознания и при этом не обретаешь сознание в каком-либо другом месте, то с тобой явно не все в порядке»
Вопрос: «Вы хотите сказать, что человек может переместить свое сознание в какое-то другое место, оставаясь в бессознательном состоянии на физическом уровне?
Ответ: «Конечно! Это умение приходит постепенно, не сразу. Но прежде чем ты сможешь добиться этого, тебе придется забыть все. Оставить все позади»
Я сказала, что эта мысль кажется мне пугающей. Он мягко рассмеялся и взглянул на меня с добротой и озорством в глазах. Я не могла взять в толк, что такого веселого он нашел в моем ответе…
«Что ты делаешь, когда плаваешь?» – промолвил он после небольшой паузы. «Ты отталкиваешь воду назад, снова и снова, и только благодаря этому продвигаешься вперед. Духовная жизнь очень похожа на плавание – человеку, пока он идет по Пути, приходится постоянно оставлять все позади себя, и это единственный способ. Другого просто не существует»
«Но не получится ли так, что, забыв все, ты просто станешь идиотом?» – поинтересовалась я.

«С чего это вдруг? – резко возразил он. – Если в твоей сумке лежат, скажем, десять рупий, и вдруг тебе достается аж десять тысяч, ты немедленно забудешь про эти несчастные десять рупий! Согласна? Эти десять рупий всё еще там, но тебе больше нет до них дела».

«Учитель – это путь напрямик. Самый короткий и самый ясный путь. Впрочем, «Учитель» – не самое подходящее слово. Скорее, друг, Духовный Наставник. Мне нечему учить»

Posted in Рассказы | Отмечено: , , , , | Leave a Comment »

Намкай Норбу Ринпоче. Учение — выше культурных ограничений.

Posted by nimatullahi на Октябрь 31, 2002

Обычно людям свойственна ограниченность. Знание просветленных Учителей, таких как

Будда и Христос, — выше ограничений, но Учителя передают Учение людям; у людей же есть свои ограничения, и поэтому они склонны ограничивать все на свете. Их понимание не соответствует истинному смыслу Учений. Этим и объясняется появление разнообразных традиций, школ, учений и религий. Если мы осознаем подлинный смысл Учений, то понимаем, что их цель и основное назначение — раскрыть наше истинное состояние. Но поскольку Учителя передают Учения в соответствии с той культурой, в которой они учат, то эта передача осуществляется разными способами.

В каждой стране есть своя культура и свое знание, а у каждого человека есть свойственная ему точка зрения, свои представления. Поэтому, чтобы передать знание, Учитель должен понимать ситуацию тех, кому он его передает.
Например, Будда Шакьямуни осуществлял передачу знания в контексте индийской культуры. Имея это в виду, мы можем понять многое, в том числе такие вещи, как стиль Учений, свойственный Йога-тантре. К примеру, говорится, что Ваджрасаттва,
Авалокитешвара или Тара есть проявления Самбхогакайи. Самбхогакайя — это «измерение качеств». Это значит, что они (Ваджрасаттва и другие) проявляются через природу элементов. Но проявления должны иметь форму: ведь если ее не будет, мы не сможем составить о них никакого представления. Посмотрите, как в Учениях изображается Дхармакайя.

Дхармакайя — это «измерение Дхармы», или всех феноменов, всего сущего. Истинное состояние всех феноменов есть пустота, ничто. Но когда вы говорите «ничто», какое представление вы можете из этого вынести? Вы не сможете составить никакого представления об «измерении», особенно если речь идет о ВАШЕЙ Дхармакайе, ВАШЕМ истинном состоянии. Как человек вы находитесь в человеческом измерении. Представляя Дхармакайю человеку, ее символически изображают в виде человеческого тела. Конечно, это не означает, что Дхармакайя имеет человеческое тело, но если с Дхармакайей знакомят людей, ее символом выступает человеческое тело. Если с Дхармакайей знакомят слона, то для него символом Дхармакайи станет образ слона.

Образы Самбхогакайи еще более своеобразны в плане облика, одеяний, цвета и прочего — для их изображения используются атрибуты культуры. Будда проповедовал среди индийцев, и потому Тара, Авалокитешвара, Ваджрасаттва и другие предстают
перед нами в облике индийских царевичей и царевен. Это не значит, что таков их настоящий образ. Возможно, если бы Будда жил не в Индии, а в Китае, у Ваджрасаттвы была бы длинная борода и черное одеяние, а если бы он проповедовал на Западе, то, вполне вероятно, проявления Самбхогакайи выглядели бы как древние греки или римляне.

Учителя проповедуют в конкретных культурных и исторических условиях. Мы же продолжаем использовать эти образы и по сей день, но не следует считать, будто это нечто главное: они всего лишь символы, а символы вторичны.

Если вы зайдете в западный ресторан, то обнаружите на столе ножи и вилки, если же заглянете в китайский ресторан, там будут палочки. Если бы в западном ресторане в вашем распоряжении оказались лишь палочки, то это было бы весьма неудобно. Чтобы съесть большой бифштекс, вам понадобятся нож и вилка, но они вовсе не нужны в китайском ресторане, поскольку там вся еда уже мелко нарезана.

Вот что значит использовать методы в соответствии с обстоятельствами: мы пользуемся теми методами, которые нам нужны. Поэтому у нас есть разные Учения и методы. Не так важно, что в различных культурах учат разным методам, — куда важнее узнать истинный смысл того, что заключено в Учении. Иногда это бывает не так легко понять.

В некоторых традициях Учение передается прямо и ясно, в других же — более окольным путем. Так происходит оттого, что многие люди неспособны понимать напрямую. Лучше использовать именно те методы, которые подходят данному человеку. Хороший пример этому — то, как учил Будда, объясняя Четыре Благородные Истины.

Первая Благородная Истина объясняет страдание. Страдание не является сущностью Учения, но благодаря ему даже заурядные люди способны что-то понять.

Большинство людей очень ограничены в своих представлениях. Они полагают, что знают все на свете и что их идеи совершенны, поэтому они не могут принять ничего иного, а если и задумываются о том, чтобы принять какую-то новую идею, то склонны судить и спорить. Это характерное проявление эго. Мы живем в рамках своего эго и обычно ведем себя соответственно. И поскольку к Учению люди тоже подходят со своими ограниченными представлениями, то, если Учитель дает глубокое объяснение Природы Ума, люди в большинстве своем неспособны его понять — им это неинтересно.

Некоторые полагают, что обладают очень высоким знанием. Они думают: «Такова моя школа, а больше мне ничего не нужно». Или: «Это я принять не могу». Они замыкаются и остаются слепы. Они не способны увидеть, что существует что-то ещё. Это характерная черта эго. Таким людям не так просто что-то передать. Даже если хочешь передать им что-то хорошее и полезное, они отказываются
и отстаивают свою точку зрения.

Поэтому Будда начал с проповеди о страдании — ведь когда объясняешь, что существует страдание, возражать не станет никто. Страдание затрагивает всех. И все мы согласны: оно нам не нравится. Вот почему Будда сначала говорил о страдании, а затем исследовал, какова причина страдания и как ее можно пресечь. Он показал множество путей и методов, ведущих к этой цели, в соответствии со способностями тех, кого он учил.

В этом заключается смысл Четырех Благородных Истин: Благородной Истины Страдания, Благородной Истины Причины, Благородной Истины Пресечения причины страдания и Благородной Истины Пути. Они очень полезны для каждого человека.

Признать их — не значит следовать какой-то религии или ограниченной школе. Это всего лишь простой способ обрести знание и понимание своих условий. Если я болен, то знаю, что страдаю, — мне это не нравится, и я хочу выздороветь. Но если я не врач, то не знаю, как вылечиться. Поэтому я иду к врачу, так как полагаю, что доктор — специалист, который знает причину заболевания
и как его вылечить. Подобным же образом мы следуем Учению и Учителю, пытаясь раскрыть свое состояние. В этом Учитель — специалист, он обладает опытом знания Учений. Анализируя, он обнаруживает причину. А затем, как мы используем лекарства, которые дает нам врач, и выполняем его советы, так, следуя Учению, мы должны применять наставления своего Учителя. Учение — своего рода лекарство, помогающее нам преодолеть свое двойственное видение и эго, которые подобны болезни.

Обычно мы живем в своем ограниченном измерении — как бы строим огромный замок своего эго и живем в нем, чувствуя себя вполне уверенно и безопасно. В действительности же это не так, что мы и обнаруживаем в один прекрасный день, когда все здание нашего эго рушится. И тогда мы ощущаем себя раздавленными.

Вот почему необходимо обнаружить причину. Это соответствует Благородной Истине Причины и Благородной Истине Пресечения. От лекарства не будет прока, если его не использовать. Недостаточно просто выслушать совет врача — ему нужно следовать. Только используя и применяя его, вы получите какое-то благо. В этом и заключается пресечение. Мы останавливаем причину, и в конце
концов проявляется результат: в нашем состоянии страдания больше нет.

В сансаре все одинаково. Иногда нам кажется, что никаких проблем нет, мы счастливы. Конечно, если у нас нет никаких неприятностей, это замечательно, но на самом деле никто не может сказать, что у него действительно нет проблем, пока он находится в ограниченном измерении физического тела, управляемого энергией и умом. Мы живем во времени, а время связано с обстоятельствами. Сегодня я чувствую себя счастливым, поскольку обстоятельства благоприятны, но нет никакой гарантии, что они будут таковыми и завтра. Если же обстоятельства неблагоприятны, мы расстраиваемся. Когда мы обнаруживаем, что помимо счастья, есть еще и страдание, мы огорчаемся. Почему нам так плохо, когда у нас неприятности? Потому что мы очень сильно верим в счастье. Когда мы счастливы, то радуемся и считаем, что наше счастье реально. Но если вы знаете, что счастье — нереально, что оно существует во времени и зависит от обстоятельств, то никогда не станете слишком печалиться, когда ему на смену придут трудности, потому что осознаете, каково положение дел в сансаре. Для этого нам нужно постичь свое истинное состояние.

Единственная цель Учения — открыть нам наше истинное состояние. Учение можно передавать и применять при помощи множества разных методов, соответствующих различным культурам и мировоззрениям, но не стоит придавать слишком большое
значение поведению и установкам, обусловленным исключительно особенностями той или иной культуры.

Культура важна для раскрытия знания, но при этом культура личности гораздо важнее, чем та, что проявляется на внешнем уровне. Я приведу пример: если вы зайдёте в тибетский монастырь, то увидите там тибетцев, которые обходят ступы, вращают молитвенные барабаны, совершают простирания. Все это они делают потому, что видят в этом способ накопления заслуг. Некоторые интересующиеся Учением люди, приезжая в Тибет, думают, что это самое существенное: они стараются выучиться всему тому, что делают тибетцы и, даже вернувшись на Запад, продолжают совершать все эти действия, заявляя, что следуют тибетскому
учению. Но все внешние действия — это лишь нечто вторичное, часть принятого у тибетцев поведения. Следовать тибетскому учению — не значит стать тибетцем, не значит, что вы отбрасываете свою собственную культуру и принимаете другую.

Культура — как язык: я передаю вам учение Дзогчен, но поскольку вы не говорите по-тибетски, я стараюсь говорить на вашем языке. Для меня это не так легко, но это важно для того, чтобы мы могли понимать друг друга. Я знаком не только с вашим языком, но и с вашей культурой, и, хотя мое знание вашей культуры не является полным, для объяснения Учения я пользуюсь
тем немногим, что успел освоить. Именно так мы передаем Учения. Вы также должны уметь воспринять знание и применять методы.

Учения выходят за пределы культуры, за пределы формы и языка. Но мы учимся, открываем для себя Учения через культуру и язык. Наша потенциальность, наше истинное состояние, подобна потенциальной способности зеркала проявлять бесчисленные отражения, но мы не можем непосредственно почувствовать эту способность. Мы можем обнаружить ее только через отражения. Отражения — это не сама потенциальная способность зеркала, они лишь проявления этой потенциальности.

Так и наша культура, наш язык, наше мировоззрение, наша работа — все это подобно отражениям. С помощью этих относительных вещей мы можем обнаружить свою потенциальность. В этом подлинное назначение Учения. Обнаружив свою потенциальность, вы, конечно же, обнаружите и все причины и следствия. Если у вас есть какие-то трудности, вы сможете выяснить, в чем их причина. А это корень всего. Поэтому такое знание полезно для каждого, а не только для так называемых «духовных» людей, которые интересуются исключительно тем, как следовать Учению и практиковать.

Бабия, Испания. 28 сентября 1991 года.

http://www.dzog-chen.com/library/mirror1.html

Posted in Другие традиции | Отмечено: , , , , | Leave a Comment »