Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘фарси’

Песни Шираза

Posted by nimatullahi на Сентябрь 27, 2005

Шираз — это самое сердце Ирана. Почти тысячу километров надо проехать на юг от столицы, чтобы попасть в этот уютный город, воспетый в стихах и легендах. На полпути к нему еще встретится Исфаган с неповторимыми голубыми и кремовыми куполами мечетей, качающимися минаретами, со множеством мастерских-магазинов чеканки по металлу. Там вырос недавно металлургический завод, детище советско-иранских экономических связей. Чем дальше на юг, тем чаще будут попадаться памятники домусульманского древнего Ирана. Сначала впечатляющая своими размерами усыпальница основателя иранского государства Кира (Куроша, ум. в 530 г. до н. э.), сложенная из огромных каменных глыб, и совсем недалеко от Шираза — Персеполис, величественный комплекс дворцов, построенных на обширной площадке, как будто выровненной бульдозерами у подножья крутой горы. По преданию, Персеполис был разрушен Александром Македонским, но и сейчас, двадцать три века спустя, огромные входные ворота, двадцатиметровые колонны, стены, украшенные барельефами, и парадная лестница вызывают восхищение высоким искусством древних иранских скульпторов, безмерным трудом каменотесов.
Читать далее…

Реклама

Posted in Исследования, Поэзия | Отмечено: , , , | Leave a Comment »

Могольская поэзия на фарси

Posted by nimatullahi на Сентябрь 12, 2005

Пристрастие к грабительским войнам, кровавым расправам с противниками, жестоким казням и пыткам не мешало могольским императорам любить изящную словесность, живопись, музыку и слыть щедрыми меценатами. Пожалуй, лишь один Аурангзеб был равнодушен к искусствам (известно, что он запретил музыку при своем дворе) и откровенно предпочитал поэтам солдат. Его дочь, талантливая поэтесса Зебунниса (1639—1702), пожизненно заключенная им в замок, в послании к отцу писала:

О сладкоголосый соловей, замолчи и останови свой вопль.
Нежная натура султана не выносит пения.

(Перевод С. Айни)
Читать далее…

Posted in Исследования, Поэзия, Суфийская поэзия | Отмечено: , , , , , , , , , , | Leave a Comment »

Могучая культура древнего народа

Posted by nimatullahi на Август 9, 2004

Могучая культура древнего народа


Д-р Ирадж Вамеки,
Профессор Тегеранского Университета

Прежде всего, нужно уточнить, где тот «Иран», о котором мы будем здесь говорить? Каковы его пределы? Дело в том, что со времени падения военно-политического господства Сасанидов (224-651) до сефевидской эпохи (1502-1736) и вступления на историческую арену шаха Исмаила Сафави (1502-1524) на продолжении около тысячи лет Иран, как государственное образование, не существовал. Единство заселенных иранцами стран в течение 10 веков было подорвано, но этническое единство самих иранцев, обитающих в этих странах, никогда не разрушалось. И это одна из изумительных особенностей удивительной истории нашей древней родины, которая имеет тенденцию к возрождению, подобно цветку «Голе Сиявош» (цветок, связанный с именем и жизненной трагедией Сиявоша — древнеиранского полумифического героя из династии Кейидов. — Ред.): каждый раз после того, как его срывали, он расцветал заново, становясь еще более прекрасным.

В истории человечества невозможно найти другой пример, когда великий и цивилизованный народ после тысячи лет раздробленности и разобщенности, вновь создает единый общественный организм, возрождаясь как единая, сплоченная социальная общность.

А теперь, действительно, где тот Иран, о котором мы говорим? Разве, говоря о нем, мы подразумеваем очерченное нынешними границами политическое образование? А если это так, то разве хорезмиец, житель Фараба, самаркандец, житель Бухары, Балха или Мерва и т.д. не имеют к нам больше никакого отношения? Разве отныне жители Хорезма, Согда, Самарканда, Бухары, Таджикистана, Афганистана больше не считают своими Фирдоуси (из Туса), Манучехри (из Дамгана), Фахруддина Ираки (из Хамадана), Низами (из Гянджи), Саади и Хафиза (из Шираза)?.. Отнюдь нет! И жители перечисленных стран и областей знают, что это не так. Ибо Иран, его прославленное имя, его великие мыслители и знаменитые личности — их общее наследие, общее достояние.

Если великий поэт из города Тус Фирдоуси всегда жил с мыслями об Иране, то далеко от Туса придворный поэт Газневидов Фаррохи Симстани, думая об Иране, говорит:

Нет правителя в мире, который
Говорил об Иране не страшась,
Ибо много львов в наших лугах;
Плохо кончишь ты, со львами сражаясь.

На много тысяч километров, в другом направлении от Газни, Низами из города Гянджи воспевает:

Иран сердце, а весь мир,
считай, что тело.
Подтверждаю я истину эту
смело.
Ибо сердцем Земли является
Иран,
А сердце лучше, чем тело,
где обман.

Даже Салман — придворный поэт шейха Овейса Джалаири, правителя Багдада, в оде, посвященной смерти своего повелителя, называет Багдад «иранской землей» («молке Иран»):

О, небосвод, не торопись,
гнусное дело сотворил:
Смертью шаха заодно
землю иранскую Разорил.

Так где же все-таки находится Иран? На первый взгляд, его грани цы конкретно не известны, но вместе с тем их можно четко и определенно увидеть и обнаружить. И для этого существует ярко светящийся факел, лучи которого тысячелетиями позволяют отчетливо рассматривать каждую пядь иранской земли. И этот вечный факел, освещающий путь к истине и исторической правде, — «радостный праздник фарвардина», или «Ноуруз» («Новый год»).

Высоко поднимая над головой факел Ноуруза, освещаем и обнаруживаем дальние просторы. Где Ноуруз, там и Иран. А везде, где Иран, в начале весны приходит Ноуруз со всей красотой, радостями и прелестями, с увлекательными, захватывающими, величественными обрядами и ритуалами. И поныне от берегов Сырдарьи до севера Сирии в сердцах жителей Душанбе, Кабула, Кандагара, Герата, Ташкента, Самарканда, Бухары, Тегерана, Исфагана, Гянджи, Баку, Нахичеваня, Диярбакыра, Ахваза, Солеймании, Киркука и многих других краев с началом торжественных и величественных празднеств Ноуруза повсеместно царит радость и надежда в сердцах людей.

Прежде чем продолжить нашу тему, чтобы внести больше ясности в вышесказанное, давайте вместе рассмотрим несколько строк из древней книги «Моджмал-ут-Таварих вал Кисас» («Краткие истории и сказания»): «В мире семь процветающих стран; из них Иран находится в середине, а другие страны — вокруг него… Иран, находясь в центре мира, простирается от берегов реки Балх, около земель долины Джейхуна, до Азербадагана (Азербайджана) и от Армении до Кадисии и реки Евфрат, Йеменского (Арабского) моря, Персидского моря (залива), Мокрана и до Кабула, Тахаристана и Табаристана».

Арабское нашествие в VII веке ликвидировало военно-политическую структуру Сасанидского государства. Но истина, подтвержденная всем последующим историческим процессом, состоит в том, что иранский народ, породивший мощную культуру, несмотря на все пережитые им катастрофы и невзгоды, вышел из этого испытания победителем и с той же действенной и динамичной, но омолодившейся культурой, заново перестроил все разрушенное, и в сердцах иранцев опять затеплилась надежда.

Эта могущественная культура стала эффективным орудием, при помощи которого иранский народ достиг еще большего и лучшего, чем ожидалось; получилось так, что два века спустя после падения Сасанидского государства иранцы подарили миру целую плеяду крупнейших ученых. Закарийа ар-Рази, Абу Райхан Бируни, Ибн Сина (Авиценна), Абумуса Хорезми, имам Газзали и тысячи других уникальных ученых из различных частей этого края обрели широкую славу; при этом все они считали себя иранцами, или, как говорили арабы, «выходцами из Персии» («ахли Фарс»). А Абу Райхан Бируни сам писал, что «я — хорезмиец, а Хорезм — ветвь от дерева Фарса» (то есть Ирана).

Динамичная культура шла своим созидательным путем, но не было единого государства, которое могло соединить раздробленные иранские земли, объединить жителей этих земель под общим знаменем и возродить былую славу. Но почему эта древняя слава — знаменитое наследие Сасанидского государства — так внезапно канула в лету, «как снег под весенним солнцем» растаяла? Действительно, если слава так непостоянна и неустойчива, что при каждом порыве ветра падает как переспелые ягоды, то надо думать о чем-то более постоянном. Следует воздвигать величественный дворец, стены которого способны устоять против сильнейших исторических бурь и землетрясений, не говоря уже о «бессильных против него ветрах и дождях» (строка из «Шах-наме». — Ред.). Именно в эту эпоху зародился великий исполин — «персидская поэзия». Мы говорим о персидской поэзии, а не о персидской прозе. Хотя оба эти направления известны нам на языке фарси, но признаем,что между ними разница огромная, как между землей и небом. Персидская поэзия проникла в душу и сердца людей, а персидская проза своим объектом влияния выбрала в основном слух и ум придворных.

Но судя, например, по знаменитым на весь мир сочинениям Саади, между персидской поэзией и прозой разница не была столь уж значительной, то есть и прозе были свойственны во многом нормы и ритмы, присущие стихам.

Многим известен тот исторический факт, когда Якуб Лайс (872-909) — правитель из иранской династии Саффаридов, — обращаясь к поэту, написавшему о нем хвалебную оду на арабском языке, с недовольством и яростью сказал: «Зачем говоришь ты то, чего я не понимаю?» На самом деле, этот правитель, медник по происхождению, никогда не изучавший арабский язык, не мог понимать суть стихов на нем. После этого поэты «начали писать по-персидски», точнее на языке фарси-дари, который был официальным языком во время правления Сасанидов. И здесь необходимо сказать, что язык дари ни в одной точке Ирана не являлся непосредственно разговорным языком, и жители различных регионов великого Ирана не могут претендовать на монопольное право называть этот язык только своим: это было бы пренебрежительно по отношению к другим регионам, а также и к языку фарси.

Некоторые считают фарси языком области Фарс (со столицей в городе Шираз), что свидетельствует об их некомпетентности в вопросах истории этого края. Язык дари стихов Саади и Хафиза в определенной степени отличался от разговорной речи жителей Шираза. Тем не менее, аромат вечно цветущего дерева языка фарси-дари, имеющего глубокие корни в живой среде диалектов и говоров различных регионов был понятен, доступен и дорог всем коренным жителям иранских просторов.

Язык фарси-дари был общим языком иранцев, посредством которого обеспечивалась общность разрозненного народа, отдельные части которого жили то под игом Чингизидов и Тимуридов, то под властью более умеренных эмиров, а некоторые, более отдаленные его части — при правлении различных других падишахов, например, более добрых и благонравных Саманидов (903-999) или непродолжительно правившего Якуба Лайса.

В это время твердо заявила о своем существовании персидская поэзия. И этот «великий князь» (то есть язык и поэзия дари-фарси) создал такую империю (духовную и культурную), что по территории она превосходила ахеменидскую. Если Ахемениды (558-330 гг. до н. э.) не продвинулись дальше Македонии, то персидская поэзия распространилась до границ Австрии и Италии. На землях Югославии (ныне распавшейся) сотни поэтов сочиняли стихи на языке Фирдоуси, Саади и Хафиза, а на востоке Индии, в Бангладеш, где «персидская сладость» поэзии Хафиза «сделала его певчих птиц красноречивее» (метафоры самого Хафиза. -Ред.) и покорила сердца жителей, даже надгробные камни украшались персидскими стихами. Ахеменидское государство никогда не расширяло сь дальше Средней Индии, но певцы на Желтой реке в Китае пели песни на персидском языке.

Величайший мастер своего времени Рудаки Самарканди (IX-X вв.), своим мощным талантом высоко поднявший славное знамя персидской поэзии, своевременно передал его Фирдоуси (X-XI вв.), и тот, написав один из величайших в истории человечества литературных шедевров — поэму «Шах-наме», тем самым как бы «воздвиг прочный дворец» поэзии, которая постоянна как мир и вместе с историей устремлена в вечность.

Культура Ирана, вопреки про-должавшимся историческим катаклизмам, уверенно шла своим путем. Архитектура, живопись, музыка, другие виды искусства, а также наука и весь процесс познания всегда уверенно шагали вперед, не зная состояния регресса и застоя.

Сменяли друг друга правящие династии, вместо одного грабителя приходил другой, вместо одного убийцы наступала очередь следующего. Но никто из них не смог создать какие-либо помехи на пути этой культуры, преградить ей путь к Рельеф на горе Пахна эра Сасанидов. дальнейшему развитию. Создатели этой культуры были заняты своим творчеством, шли своим путем, и выражаясь словами Саади, знаменосцами этого культурного процесса были славные жители Великого Хорасана. Именно они не дали угаснуть этому вечному факелу, именно они перенесли пламя из храмов огня в горячие сердца людей.

Вступительная часть статьи затянулась, но говорить обо всем этом было необходимо, чтобы, когда речь пойдет об искусстве эпохи Тимуридов (1370-1507), не сложилось ложного мнения, что все это свершилось благодаря кровожадному и властолюбивому Тамерлану («Тимурленгу» — «хромому Тимуру»), ибо Тимур не был созидателем, и кроме как грабежами, массовыми убийствами и разрушениями, ничем другим не занимался.

Это замечание относится нетолько к Тимуру, но и почти ко всем другим правящим династиям. «Свершения» правителей из этих династий в основном ограничились тем, что на награбленные у беззащитного народа средства они строили себе или своим родным и приближенным дворцы или усыпальницы. Настоящими же созидателями являлись, конечно, архитекторы, каменотесы, инкрустаторы, каллиграфы и другие мастера своего дела.

В целом, раздробленные, малые государства шли своим путем, живя в состоянии междоусобиц и войн, а народы следовали своим путем, и никогда эти пути не совпадали. Народы никогда не находились в доверительных, дружественных отношениях с государствами. Не они же выбирали себе эти государства!

Но, кроме того, данная ситуация была сопряжена и с определенными опасностями. Вражда и междоусобицы лишали малые, разрозненные государства возможности успешно противостоять организованным внешним силам, особенно постоянно угрожавшим Ирану кочевникам. Ибо Иран по своему географическому расположению, находясь на стыке путей между Европой и Азией, регулярно был объектом нападения кочевых племен, проживающих за Амударьей и Сырдарьей. Даже проживавшие в этом регионе кочевые иранские племена Турана долгое время служили причиной беспокойства Ирана в период правления полумифической династии Кейидов. С другой стороны, иранцы до конца правления династии Сасанидов (то есть до арабского нашествия) никогда не были гарантированы от нападений с запада (со стороны восточных римлян-византийцев). Римляне, стремившие ся иметь прямые торговые отношения с Индией и Китаем, не желали терпеть, но и не могли преодолеть такое препятствие на их пути, как Иран. Только в 20 процентах случаев из продолжавшихся семьсот лет ирано-римских (ирано-византийских) войн иранцы были инициаторами конфликтов, и то, главным образом, с целью возврата своих же, ранее завоеванных римлянами земель.

Саманиды (903-999), Газневиды (962-1040) и другие восточноиранские династии успешно противостояли племенам желтой расы на севере и востоке и препятствовали набегам этих грабителей. Правда, Сельджукиды с согласия Махмуда Газневи проникли вглубь Ирана, и это, наконец, стало причиной падения самих Газневидов и создания обширной сельджукской империи, которая также просуществовала сравнительно недолго (1037-1227). Позже — якобы в наказание за убийство монгольских купцов под Отраром — в Иран хлынули монгольские орды.

Войны разгорались между различными государствами. Люди становились жертвами войн, но их потомки продолжали народные традиции.

Сельджукиды при создании своей обширной империи не совершали массовых убийств. У Сельджукидов, хотя они иногда и общались между собой на родном языке, официальным государственным языком был фарси. Двор этих правителей был местом проведения научных дискуссий персидских ученых и литераторов, администраторами и государственными служащими у них были иранцы. Они имели таких просвещенных визирей (первых министров), как Низам-уль-Мольк — сын иранского феодала из Туса.

По существу, Иран эпохи Газневидов и Сельджукидов управлялся самими иранцами, и эти две династии считались в народе больше иранскими, чем чужими. Ясно, что именно поэтому успешно развивавшаяся в годы правления Сефевидов, Саманидов и Дейламидов иранская культура продолжала процветать и в период правления последующих династий.

Сто лет спустя после правления Тугрул-бека (1037-1063) созданное Сельджукской династией государство распалось на несколько самостоятельных частей. И каждое из этих государств, и даже такое крупное для того времени военно-политическое образование, как государство Хорезмшахов, стало легкой добычей монголов.

Ибн Халдун (VIII в.), видный ученый и основатель исторической социологии, в своей известной книге «Мукаддиме» путем анализа исторических фактов доказал выдвинутую им гипотезу о том, что величайшие империи создавались животноводческими племенами и кочевниками. И эта закономерность была применима ко всем историческим периодам вплоть до времени изобретения огнестрельного оружия, когда исход войны стал зависеть больше от ума, нежели от физической силы, и появились новые теории ведения войны.

Но Ибн Халдун считал, что подобные империи, основанные полудикими наро дами, лишены прочного фундамента, и с тем же успехом они обречены на падение, каки на «взлет». Такую участь подготовила история сельджукской и монгольской империям, а позднее — и империи Тамерлана.

В нашей истории исламского периода монголы создали вторую по счету великую империю после Сельджукидов, но, в отличие от сельджукской, эта империя была создана на руинах, под которыми осталось захороненными много ни в чем не повинных людей. Цветущие города были разрушены, сравнены с землей и превращены в пастбища для скота монгольских завоевателей.

Я здесь привожу сжатое описание разрушений иранских и заселенных иранцами городов, массового уничтожения людей, чтобы читатель четче представлял, после каких ужасных, неимоверно опустошительных бурь и катаклизмов иранскому народу удалось выжить. И я с уверенностью заявляю, что нет в мире другого народа, которому, подобно иранской нации, удалось выбраться из-под пепелищ опустошительных пожаров истории.

Перечисленные ниже катастрофические события происходили в течение только двух лет:

Город Отрар из-за тупости его правителя был разрушен, а его ни в чем не повинные жители истреблены. Город полностью опустел (1221 год).
Бухара была разграблена, частично разрушена, а жители почти полностью истреблены (1221 год).
В Самарканде массовое убийство людей достигло такого предела, что оставшиеся в живых не заполнили бы даже одного из многочисленных городских кварталов.
В Ургенче жителей уничтожали без разбора. Число сбежавших от этого адского побоища было незначительным. Построив большую дамбу, весь поток Амударьи направили в город и тем самым полностью уничтожили его.
Города Тус, Дамган, Семнан были разрушены, а население этих городов подверглось массовому истреблению.
Группа войск Чингисхана, преследовавшая султана Мухаммада Хорезмшаха, разрушила и разграбила города Зенджан и Казвин, а их жителей уничтожила.
Самая страшная резня произошла в крупном городе Рей. Вначале было уничтожено все без исключения взрослое население, потом оставшихся истребили полностью, и город опустел.
Город Балх — один из двух древнейших арийских городов (наряду с городом Рей), упоминаемыхв «Авесте», несмотря на то, что его население покорилось и не воевало, был полностью сожжен.
В Мерве сын Чингисхана — Тулей, воссев на золотой трон посреди площади, приказал собрать народ и обезглавить всех. Из числа жителей этого города в живых оставили только 400 ремесленников, которых отправили в Монголию. В это же время обитавшее вокруг этого города кочевое племя «огуз», опасаясь монголов, укрылось в Малой Азии, где, получив землю у проживавших там сельджуков, осталось жить. Позднее огузы основали Османское государство.
Нишапур полностью был разрушен, а его население уничтожено. По приказу того же Тулея обезглавили всех: как живых, так и мертвых, чтобы никто не избежал смерти, прикинувшись умершим.
В Бамиане Чингисхан в знак траура по своему погибшему здесь внуку приказал уничтожить все живое, и город был стерт с лица земли.
Чингисхан после неудачного преследования Джалалуддина, сына Мухаммада Хорезмшаха, полностью разрушил город Газни, а его население было поголовно уничтожено.
Массовое истребление жителей Герата продолжалось целую Соборная мечеть в Исфагане. неделю. О числе оставшихся в живых можно только гадать.
В городе Ниса монголы велели пленным связать друг другу руки, а затем беспощадно убили всех — от младенцев до стариков.
Город Кум по приказу Джебеи Субатая (полководцев Чингисхана) был разграблен, разрушен, а население уничтожено.
В городе Рей повторно и полностью истребили собравшихся там отовсюду после первого нашествия людей.
Повторному уничтожению подвергались Казвин и Зенджан. На этот раз в Казвине не оставили ни одного живого.
Поголовно было уничтожено население города Марага, а сам он был разрушен.
Такая же участь постигла города Хамадан, Ардебиль, Ширван, Шамахи и многие другие…
Это лишь краткий перечень тех ужасов и несчастий, которые произошли до того, как на людей пала другая кара (то, что не сделали Чингисхан и Чингисиды, было совершено Тимуром).

Уместно отметить, что сельские жители, которые во внутренних распрях несли хоть тяжелые, но все-таки лишь материальные лишения, а массовому истреблению не подвергались, на этот раз стали жертвами жесточайшей войны. Монгольские воины на своем пути не оставили ни плодородных земель, ни цветущих садов, ни полноводных источников.

Глядя на все эти ужасные и невиданные доселе бедствия, размышляя над этими опустошительными историческими бурями, невольно проникаешься уважением к иранскому народу, который после стольких катастроф и величайших потрясений сумел выжить, поднять голову и возродить Иран. Несомненно, такой народ заслуживает признания и высочайшего уважения.

Примечательно то, что монгольское войско, творившее все эти бесчинства и массовое истребление людей, которые потрясли весь тогдашний мир, по численности не превышало двухсот тысяч человек, тогда как (не говоря об остальном исламском мире) только султан Мухаммад Хорезмшах в состоянии был противопоставить им в несколько раз больше воинов.

Но у династии Хорезмшахов имелась «ахиллесова пята», чего у Чингисхана не было. А именно, они не были связаны ни с одним племенем и ни с одним народом и, следовательно, были лишены их поддержки, тогда как правители кочевых племен, можно сказать, имели опору в своем народе.

Когда Хорезмшах (при всей своей военной мощи), повернувшись спиной к монгольским воинам, сбежал, судьба малых государств была предрешена. Больше они не питали никаких надежд. Его сын Джалалуддин, храбрый воин, не был стратегом. Даже в то время, когда ему кое-как удавалось проявить себя, он не смог найти общий язык с багдадским халифом Аль-Мостаасимом. В этом плане ничем не отличался и его отец. Он также находился в состоянии конфликта с халифом Ан-Насируддиналлахом и даже однажды предпринимал поход на Багдад. Во всяком случае, он не имел за собой надежного тыла, чтобы решиться на противостояние монголам.

Правда, атабаки — правители западного Ирана — признавали его власть, но Хорезмшах не смог присоединить к своему государству их земли и обеспечить единство мусульманских государств, а наоборот, зачастую сам становился причиной раздора и разобщенности. При завоевании Кавказа он проявил неимоверную жестокость, которую можно было ожидать разве что от монголов. И, наконец, в походе против исламского государства Алауддина Кейкобада в Малой Азии он потерпел поражение…

Угедей-хан стремительно двигался на запад Ирана. Джалалуддин отступал, и, наконец, в Диярбакыре при таинственных обстоятельствах был убит; тем самым было сломлено последнее сопротивление монголам. Избрав своей столицей Тебриз, монголы целое столетие из этого города правили всем Ираном.

В 1242 году Хулагу-хан стал наместником Манку-хана (пришедшего к власти после смерти Чингисхана) в Иране. Он вначале захватил все исмаилитские крепости в Иране, а затем ликвидировал здесь и власть Багдадского халифата. При Хулагу, который хотя и был более снисходителен и менее кровожаден, чем Чингисхан, массовое уничтожение людей в Багдаде, а затем ограбление и сожжение города продолжалось 17 дней.

В целом, страшное монгольское нашествие — это самый сильный удар, нанесенный нашей стране и нашему многострадальному народу в ходе полной взлетов и падений истории Ирана, и можно смело утверждать, что этому нет аналогов в истории человечества.

После смерти Чингисхана, вместо которого великим ханом в Монголии стал Укатай, завоеванные земли были распределены между его приближенными. Весь Восточный Иран вплоть до Синда достался Джагатаю, и созданное им государство просуществовало 136 лет и было ликвидировано в 1370 году Тимуром, который одиннадцать лет спустя начал набеги на центральную и южную части Ирана.

Центральный и Западный Иран попал под управление Хулагу. Он и его потомки более 100 лет правили этой частью страны и только во времена правления Газан-хана (1295-1304), который принял ислам и стал называть себя Махмудом, на подчиненных ему территориях наступило относительное спокойствие.

Но стойкая культура Ирана во все эти неимоверно тяжелые и трудные годы выстояла и (хотя и с меньшей активностью) развивалась. Именно эта культура смогла из потомков Чингисхана создать правоверных мусульман и ревностных поборников ислама.

Во времена правления упомянутого нами Газан-хана его просвещенный визирь (первый министр), иранец Рашидаддин Фазлоллах, смог до определенной степени стабилизировать напряженное положение в стране.

Султан Мухаммад Ходабанде (1304-1316), брат Газан-хана, пришедший после него к власти (настоящее имя — Олджойту), построил себе мавзолей-арку Султание, который считается наилучшим иранским архитектурным памятником этого сложного и смутного времени. Опочивальня (шабестан) великолепной и удивительной Исфаганской мечети, известная под названием «шабестане Олджойту», также является показателем высокого искусства архитекторов периода правления ильханов (монгольских правителей).

После смерти Олджойту пришел к власти его сын Абусайид (1317-1335). У Абусайида не было детей, и после его смерти прежняя смута и неразбериха начались с новой силой, и каждая из провинций страны заявила о своей самостоятельности. Вновь начались раздоры. Прежде чем остановиться на них, хочу обратить внимание на одно, на первый взгляд незначительное, а в действительности очень важное обстоятельство. Иранцам удалось не только привлечь к исламу сыновей и внуков Чингисхана, но еще оказывать такое влияние на ильханов, что после дний из них даже сам стал иранцем. Его звали Сулейман Нуширван.

Обстановка в Иране того времени характеризовалась беспорядками, кровопролитными войнами, неимоверным гнетом, что привело к максимальному снижению уровня жизни людей; народ был доведен до такой степени нищеты, что, по словам известного поэта того времени Обейда Закани, «… не мог думать ни о Боге и ни о Пророке».

И если мы, перечисляя царские династии, говорим, например, о династии Мозаффаридов (1313-1393), вовсе не следует думать, что во время ее правления установился порядок; и эта династия тоже пришла к власти ценою жизней сотен тысяч ни в чем не повинных людей. Борьба за власть между двумя представителями этой династии — эмиром Мубарезуддином Мухаммадом и шейхом Абу Исхаком Инджу — является страшной страницей истории, полной кровопролитий, предательств, бесчестия, вранья и коварства.

В целом следует отметить, что обездоленные и угнетенные жители иранских просторов жили под игом кровожадных правителей, подобные которым редко встречались в истории человечества, и мы ниже перечисляем самых крупных из них:

В Азербайджане, Диярбакыре, Мосуле и Ираке правила династия Джалаиридов. Основоположник этой династии шейх Хасан Илакани, или Джалаири, о котором упомянул и Хафиз, был из монгольских предводителей.
Династия Мозаффаридов — (1313-1393) около 80 лет правила Фарсом, Керманом, Исфаганом и определенное время Азербайджаном. Основоположник этой династии эмир Мубарезуддин Мухаммад был до того жестоким и кровожадным, что даже собственноручно обезглавливал осужденных (перед этим он сам определял степень их виновности), то есть был «мясником», через руки которого прошло несколько тысяч человек. Хафиз в своих стихах аллегорически назвал его «мохтасебом» (чиновником, наблюдавшим за выполнением предписаний шариата), а современник Хафиза, поэт Обейд Закани написал о нем сатиру. А кончил эмир Мубарезуддин тем, что был арестован, а затем ослеплен своим сыном, о котором Хафиз в знак благодарности писал, что «он на мир смотрел светлым взором своим».
Династия Картов (1340-1388) правила на территории Герата и Сеистана. Она возвысилась благодаря Малику Шамсуддину Мухаммаду, который во время правления Хулагу-хана был назначен правителем Герата. История правления этой династии связана со многими междоусобицами, кровопролитиями и беспорядками, которые достойны сожаления.
Сарбедары (повешенные) были правящей группой, которая, начиная с 1358 года, в течение 45 лет правила в Сабзеваре, Дамгане, Симнане и прилегающих к ним территориях. Сарбедары были единственной гр уппой правителей, выходцев из народа, которые не имели родоплеменной опоры и восстали против неимоверного гнета монгольских правителей. Они вначале достигли больших успехов, укрепили свои позиции и, если бы не возгордились достигнутыми успехами и не вступили в междоусобицы, то с учетом того, что находили поддержку среди широких слоев местного населения, имели бы реальные шансы сохранить свою власть. Известный поэт того времени Ибн Ямин Фарюмади был из числа Сарбедаров.
Кроме того, в различных уголках страны были и другие непокорные монголам правители, но главным «направлением» их деятельности была опять-таки междоусобица, а всю тяжесть общественной нестабильности должен был нести простой народ.

В этой короткой статье невозможно подробно проанализировать все события нескольких веков смуты и кровопролитий. Только отметим, что в момент вступления Тимура на политическую арену Иран как государственное образование не существовал: задолго до этого он «делал свои последние вздохи». Но Культурный Иран проявлял удивительную живучесть и продолжал свое развитие.

Язык фарси и дарийская (то есть персидская) поэзия всегда оставались достоянием Ирана. Они помогли ему шаг за шагом двигаться вперед к новым духовным достижениям и, наконец, даже потомков того же Тимура превратили в поклонников и приверженцев иранской культуры. Впоследствии через внуков Тимура также и Индия (во время правления Махмуда Газневида) была покорена этой культурой, и прелестный поэтический язык фарси стал официальным языком правящей династии и государства Бабуридов; до прихода к власти англичан он сохранял за собой этот статус. И хотя персидский язык и поэзия давно уже лишены былого влияния в Индии, но их ценное наследие — язык урду — и в настоящее время остается самым распространенным в Индии и официальным языком Пакистана.

Следует отметить, что величайшим достижением культуры и искусства Ирана и иранцев во время Тимуридов (а также до них и после них) являются «поэзия дари» и «язык дари». Действительно, этот язык и эта поэзия являются наследием наших предков и напоминанием, что мы не только на словах, но и на деле «должны дорожить персидским языком».

Для извлечения урока из опыта прошедших времен и из последствий пренебрежения историческим опытом, которые привели к тому, что один из самых бесчеловечных завоевателей Тимур был превращен в «героя», следует дать хотя бы краткую оценку его деяниям. Тимур, безусловно, был витязем «грабежа, воровства и убийств в целях грабежа, воровства и убийств». В подтверждение этих слов приведу высказывания одного из крупных ученых-исследователей Рене Грусе, автора очень глубокого исследования «Империя кочевников», который беспристрастно описывает этого монстра и бедствия, которые Тимур принес мировой цивилизации: «В ходе истории Азии известны две формы господства: первая — господство и правление древних цивилизаций местных народов с городским укладом жизни, таких как в Китае, Индии, Иране и др., которые вопреки всем преобразованиям постепенно одержали верх над варварством; и это превосходство чаще всего достигалось не мечом, а путем ассимилирования и постепенного содействия к переходу варварских племен к оседлости. Вторая — господство в центре азиатского континента диких сил кочевников и жителей пустынь, которым невозможно было противостоять, так как они под давлением лишений, как волки голодные, искали себе пропитание и при всяком удобном случае грабили скот и имущество оседлого населения и жителей городов.

Но правление Тимура в Мавераннахре несравнимо с этим… Деятельность Тимура — это совокупность измен, коварств а, обмана и массового уничтожения людей».

Те, кто хочет иметь об этих событиях более подробную информацию, могут обратиться к упомянутой выше книге Рене Грусе и двум известным книгам Ашрафуддина Али Йезди и Ибн Арабшаха под названием «Сафар-наме» («Описание побед») и «Аджайибун фи ахбаре Тимур» («Увлекательные истории Тимура»), а также к книге Аббаса Икбала «Зохоре Тимур» («Появление Тимура») и другой литературе.

Итак, приводим краткое хронологическое описание тех событий:

Жители города Балха, обвиненные в преданности эмиру Хосейну (который был соправителем Мавераннахра вместе с Тимуром и братом его жены, и на которого Тимур напал внезапно, без объявления войны) были полностью уничтожены.
Город Ургенч «полностью был разграблен воинами Тимура, и все движимое и недвижимое имущество было унесено из города» (из книги «Сафар-наме»).
Герат был разграблен, жители города полностью уничтожены, и сложена пирамида из голов убитых (Мираншахом, сыном Тимура).
Такая же судьба постигла и город Исфаган и его жителей (это дело рук уже самого Тимура).
Город Себзевар был разграблен и разрушен. Пленников собрали в одном месте, и живыми замуровали в минарет из глины и кирпича.
Такова была и судьба Сеистана. Из трупов воздвигали горы, а из голов людей — огромные пирамиды (из книги «Сафар-наме»).
В городе Зарандже женщины и мужчины, от столетнего старца до новорожденного, полностью были истреблены. Были разрушены все каналы и арыки в Сеистане. Была разрушена дамба «Садде Рустам» на реке Гильменд (из книги «Сафар-наме»).
Город Астрабад (Горган) был разрушен, разграблен, а его жители были полностью уничтожены. Не пощадили даже грудных детей (из книги «Сафар-наме»).
Такова была судьба и городов Бруджарда и Хорремабада.
Был полностью разрушен город Карс. Пленных защитников города с высокой скалы бросили в пропасть.
Город Исфаган (под предлогом наказания за убийство нескольких государственных чиновников и взимания налогов) был полностью разграблен. Из голов семидесяти тысяч убитых горожан сложили пирамиду.
Подверглись основательному разрушению города Амул, Сари и Мешхед.
В Багдаде и других городах, где правили эмиры династии Джалаиров, «воины Тимура распространились подобно саранче, захватили города и области и разграбили все, что нашли» (из книги «Сафар-наме»).
При повторном завоевании Багдада каждый воин был обязан вернуться с двумя отрубленными головами. «Барышник смерти перепродавал по одинаковой цене как восьмидесятилетнего старца, так и восьмилетнего ребенка… Из тех голов воздвигли огромные холмы, чтобы проучить весь мир… Был обнародован и вступил в исполнение приказ, на основе которого подлежали уничтожению стены и базары, храмы и посевы, дома и дворцы и все остальное» (из книги «Сафар-наме»).
При завоевании Индии, после разрушения и разграбления многих городов и пленения ни в чем не повинных людей, во время сражений за завоевание города Дели Тимур приказал избавиться от ста тысяч индийских пленников, которые стали обузой для войска. «Как свидетельствуют, этот приказ был тщательно исполнен» (Рене Грусе). Приказ состоял в том, что каждый, у кого есть хоть один пленник, если он повременит с его казнью, должен быть казнен сам, а его имущество должно принадлежать тому, кто докладывал о его вине. Этот приказ был до того ревностно исполнен, что «Мавлоно Насируддин Омар, который принадлежал к когорте духовных лиц и никогда в жизни не резал даже барана (боясь быть наказанным), в тот день мечом казнил 15 индийцев, которые были его пленниками» (из книги «Зафар-наме»).
Город Дели по личному приказу Тимура вначале был разграблен, затем его жители подверглись массовому уничтожению, после чего город был сожжен. В четырех местах города были сложены большие холмы из голов казненных делийцев.
В другом индийском городе под названием «Мират» все здания были разрушены до основания и со всех «неверных» индийцев живьем сдирали кожу.
В городе Алеппо в Сирии грабежи, разбои и убийства продолжались три дня. Здесь также было несколько холмов из голов казненных жителей.
Такая же судьба постигла и город Дамаск, который впоследствии был еще и сожжен.
В османском городе Сивас после обычных грабежей и убийств четыре тысячи пленных были заживо захоронены в общей яме.
Тогдашняя столица Османов (Константинополь еще не был завоеван турками) после массового убийства людей была сожжена (аналогичным образом поступали и османские турки с захваченными ими городами).
При завоевании города Измира (жители которого были христианами) был объявлен джихад. В этом городе разрушили до основания все строения, особенно церкви и монастыри.
Здесь, после описания всех бедствий и страданий народа, уничтожавшегося этим страшным палачом-кровопийцей, следует признать более страшной судьбу тех, которые были пленены и вынуждены остаток своей жизни провести в условиях в тысячи раз более тяжелых, чем трагическая смерть: судьба тех мужчин и женщин, которые должны были покориться всем унижениям и мучениям от рук этих кровожадных завоевателей, судьба тех, которые до этого были изнежены в семьях и были любимцами своих отцов и матерей, была ужасной…

Хотелось бы закончить свою статью цитированием Рене Грусе, который пишет: «При завоевании одного из городов в лагере Победоносного собралось столько ангелоподобных рабынь и ловких красавцев рабов, что количество той части из них, которая была выделена для самого повелителя, превышала пять тысяч: луноликие целомудренные девицы, высокие станом, прекрасные юноши, от сверкания лиц которых тускнело само солнце».

Мир увидел, что Тимур по жестокости, коварству, кровожадности и разрушительству не уступал своему историческому предшественнику Чингисхану.

http://www.c-c-iran-russia.org/Russian/persia/1/1_20p.html

Posted in Исследования, Общие сведения | Отмечено: , , , , | Leave a Comment »