Архив электронного журнала «Суфий»

Posts Tagged ‘Фирдоуси’

Иранское начало современной культуры

Posted by nimatullahi на 5 марта, 2003

ИРАНСКОЕ НАЧАЛО СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЫ

Для того, чтобы проблематизировать сказанное ниже, я вновь начну с любимой мною темы Александра Великого. Связь между Александром и

Ираном велика и своеобразна. Именно Иран оказался тем местом, которое царь из враждебной этнической среды обратил не просто в среду дружественную, а в родную. Чужое обратилось с легкостью в свое, парадоксально не потеряв своей самости. Иран есть Иран. Дело в том, что мать погибшего Дария, царица Сисигамбис, признала в Александре своего сына, а он – ее матерью. Следовательно, Александр унаследовал трон иранский, стал шахом всех земель до крайних приделов Индии, Ближнего Востока, Египта. Потому то Александр под арабским эквивалентом этого имени – Искандар – вошел в иранский эпос – «Шах-наме» Фирдоуси в качестве именно иранского витязя. Когда мы слышим имя Искандар, надо знать, что это – отзвук имени Александра Македонского.

Следовательно, Иран Александра в некотором смысле географически центрировал сложившуюся империю. А.С. Хомяков в своей «Семирамиде» не зря отдает должное Ирану (не географическому, а более обширному с восточными землями – Восточный Иран, таджики) и иранству как понятию, что противопоставляется кушитству. Если, по Хомякову, иранство олицетворяет собой позитивное и благородно-культурное начало, то кушитство – негативное и низкое в культурном плане. В конце 19 и начале 20 вв. все знали, что ницшевский Заратустра обитал и проповедовал в Иране. Ныне же о Ницше и его Заратустре знают многие, но мало кто знает о его родине. Реальный Зардушт или Заратуштра родился в восточных иранских землях (Средняя Азия или восточнее) и основал этническую иранскую религию – зороастризм. Для культурного мира в недавнем прошлом Иран являлся в определенном смысле культурным и религиозным центром. И это так, ибо даже в древних картах тибетской религии бон знаменитая Шамбала находится в Иране (Пасаргады). Рерих и Блаватская безуспешно искали Шамбалу на Тибете, в то время как сами тибетцы в точности локализовали ее в одном из двух центров ахеменидского Ирана. Именно Александр превратил в руины и Пасаргады и Персеполь, но не сам Иран. В свою очередь, Н.Ф. Федоров, указывая на прародину индоевропейцев и русских, соответственно, назвал «Памир и его окрестности» местом захоронения предков и предлагал перевезти останки в Москву. То есть Москву сделать Памиром, вселенским Кремлем. Таким образом, Иран для русского много ближе, чем кажется. Так мыслил Федоров, у которого учились и Достоевский и Толстой.

Иран всегда находился в поле зрения интеллектуального сознания русских. Даже Есенин и Хлебников в их обращении к иранской теме, видимо, были безотчетно для них схвачены этим транскультурным образом русской культуры 19-20 вв. Иран – это колыбель русской культуры, иранство как доминанта интеллектуализма, всегда по плечу русско-арийской духовности. Те, кто учат современных русских фашистов, знают, что делают.

Я предлагаю сосредоточить нашу точку зрения именно на таком распределении акцентов. Это, естественно, условие игры, ибо с такими условиями не согласятся ни иудеи, ни простые евреи, ни древние греки, ни китайцы, ни самоеды. Кстати, с этим могут согласиться индийцы, просвещенные славяне и русские (я говорил ранее много больше о Хомякове, Федорове, Топорове в этой связи).

Исторически государство Иран не мыслило себя вне империи. Мы помним последнего шахин-шаха Реза Пехлеви (т. е. императора, царя царей). Потому то даже современный иранец гордец, это – у него в крови. Намного скромнее восточные иранцы (таджики), которым все время приходилось первым принимать на себя удары дикого Востока (тюрки, монголы, опять тюрки). Они привыкли служить, но не прислуживать. Территориальный ареал расселения иранцев и ираноязычных небывало широк, порою трудно себе представить, где на Востоке не обитали иранцы. К историческому расселению иранцев относятся: Иран, Афганистан, Индия (много бывших таджиков, бежавших туда от монголов и узбеков, и собственно иранцев. Кстати, династия Моголов говорила именно на таджикском, поскольку вышла она из Средней Азии), Пакистан (урдуязычные), Турция (курды), Ирак (курды и иранцы особенно на юге страны), Сирия (север), Китай (таджики в Синьцзяне), Таджикистан, Узбекистан (по всей территории, кроме Приаралья), Казахстан и Киргизстан (соответственно, на юге и севере, в Ферганской долине). Можно себе представить, что будет, если ираноязычные вдруг захотят жить вместе в районах их плотного расселения. Раздавались и продолжают вестись разговоры об объединении таджиков Афганистана до Кабула включительно и Таджикистана. Впервые такой проект вынашивал Сталин.

В своих записках я уже упоминал о том, что иранство и собственно Иран оказали сильнейшее влияние на теологию и эсхатологию Ветхого Завета. Это влияние шло по двум направлениям: во-первых, иудейские представления о рае сложились целиком под влиянием иранской эсхатологии. Даже само слово парадиз является иранским по происхождению, фирдаус. Поэт Фирдоуси в переводе означает Райский (в России эта фамилия встречается). Образ рая, представления об ангелах, все это было персидского происхождения. Во-вторых, иранский шахский двор сильнейшим образом повлиял и на возвращение евреев из вавилонского плена. Но мало того, Кир и Дарий II сделали все возможное для отстройки Иерусалима и Второго иерусалимского Храма. Об этом рассказывается в Ветхом Завете. Мы часто забываем, что, когда мы заговариваем о Мани и манихействе, мы имеем дело с пророком иранского происхождения и новой религией, основанной во многом на зороастризме и маздеизме. Потому то нет ничего странного в том, что различного рода ереси, внутрирелигиозные течения были свойственны именно Ирану. Не странно ведь, что шиизм укрепился в иранских землях (семиричные исмаилиты Памира и двенадцатиричные иранцы в государстве Иран). Или, например, несториане, осужденные в Византии как еретики, ушли в Иран и Восточный Иран (современная Средняя Азия). В Мерве и Самарканде располагались, соответственно, патриархат и подворье митрополита несториан. Осужденные в Византии христиане нашли приют в землях иранцев, это важно понимать и для современного понимания иранской культуры (см. об этом ниже). Иранцы, как известно, любят эзотерику, высокую поэзию, которая по определению эзотерична, и понятна она только посвященным. То же можно сказать и о философии. Мудрость и поэзия – это хлеб и вода иранцев, без этих составляющих культура мертва.

Улыбка иранца встречному еще не означает полного приятия, а нахмуренный взор еще не означает гнева. В иранском мире многое не равно себе. Здесь требуется осторожность и доверие, скорее, самому себе, нежели носителю культуры. Зная об этом качестве иранцев, можно посоветовать только одно: не зевай при встрече с ними, не зевай при чтении поэзии, не зевай при взгляде на искусство. Любая простота обманчива, как милое облачко на горизонте, которое через час может обратиться в ливневый шквал.

Исследователи искусства в 20 в., византинисты, исламологи, часто указывают на видимое или латентное присутствие форм и стиля, присущих именно иранцам в византийских, исламских, даже европейских памятниках. Сказанное означает, что культура иранцев не только интенсивна, она и экстенсивна. Она ширится, но она и впитывает. Приведу два почти произвольных примера из истории Ирана.

1. Что такое НАВРУЗ, праздник, который отмечается 21 марта? Это иранский Новый год. Иначе говоря, Навруз является этническим праздником всех иранцев. Однако в силу долговременной экспансии иранцев и их пребывания в зоне других этносов, его стали отмечать и тюрки, и кавказцы. Даже далеко на север от иранцев, в Татарии отмечается Навруз. Только у тюрков слово праздник обозначается словом байрам (Навруз-байрам), в то время, как иранцы используют для слова праздник его арабский эквивалент (ид, ид-е Навруз). Поэтому, когда по СМИ говорят, что наступил татарский или азербайджанский, или узбекский национальный праздник Навруз-байрам, это – ошибка, безграмотность. Но дело в другом, дело в том, что все неиранские народы встраиваются в историческое и циклическое время иранцев, живут по времени иранцев. Это и есть явный пример экспансии иранской культуры, духовности, образов.

2. Один шах каджарского времени был известен ратными подвигами и широкими интересами к Европе. Заметную часть своего времени он проводил в Париже. Там он научился фотографировать. Соответственно, немедля, он привез фотоаппарат в Тегеран. И вот вопрос на засыпку: кого он стал снимать в первую очередь? Нам трудно в это поверить, но в первую очередь его объектами стали девушки из его же гарема. Я видел некоторые из этих фотографий, на каждом из снимков были оставлены имена девушек. То есть шах документировал снимки. Поразительно, что некоторые из девушек были сняты в фривольных позах. Еще невероятнее то, что шах снял и свою мать, вовсе без чадры.

Следовательно, фотографические снимки, даже, если они были сделаны для самого шаха, не носили привычного для нас режима отражения реальности. Это была игра, игра в образы, но образы чуждые, явно не исламские. Другими словами, шах не просто экспортировал в страну чужую технику, но и чужие образы. Дело не в том, что Иран европеизировался, реакцией на это была революция Хомейни, Иран шел навстречу любой экспансии Иконосферы, тому, на чем стоит вся его культура. Взаимодействию Логосферы арабов и Иконосферы иранцев я посвятил много страниц в двух книгах и уверен, что об этом еще много что есть сказать.

В мою последнюю поездку в Иран я довольно подробно ознакомился с жизнью Исфахана. Выяснилось, что из 2 млн. населения города 200 тыс. армяне. У армян 16 церквей, но, кроме этого существуют храмы у православных, католиков, зороастрийцев и живет крупная община протестантов, естественно, есть и синагоги. Удивлению не было предела, особенно на фоне антииранской риторики у нас в стране. В Исфахане я не однажды слышал о том, что «мы живем, обнявшись, как братья». Речь шла о мусульманах, христианах разных конфессий, евреев и зороастрийцах. Удивительно плодотворный опыт. О котором мало, кто знает, по причине изолированности Ирана.

В этом же ряду нельзя забывать и сравнительно новую общину бехаистов. Эта община, кроме европейских масонов, исповедует еще более решительно религиозную унитарность. В их храмах могут молиться все, невзирая на вероиповедную привязанность. А ведь основателем бехаистов был иранец из Шираза по имени Баха-Уллах. В мусульманском Иране его община была признана еретической, но она нашла отклик у многих народов и религий и вполне здравствует по сию пору.

Для современной культуры иранцы преподают пример духовной толерантности, открытости к другому как носителю культурного начала. Я уже приводил пример с так называемыми «бухарскими евреями». Они появились в зоне обитания восточных иранцев еще до 8 в., времени прихода арабов. Особенно много их было в культурных центрах восточного Ирана – Бухаре и Самарканде. Евреи не стали доминировать как везде в интеллектуальных сферах, их место прочно занимали таджики, но музыка, певческое искусство, ремесла были вполне ими освоены. Более того, евреи не стали говорить на узбекском языке, они со средневековья оставались таджикоязычными. Однажды в г. Фергана на узбекоговорящем базаре я услышал вызывающую по громкости и, по существу, антагонистическую таджикскую речь. Говорили между собой два еврея сапожника, их лавки были близки, но какова смелость, перекрывая базарную толпу, наперекор ей, они продолжали громко разговаривать. Два еврея против всей многосотенной толпы, евреи изрядно смелый народ, метафизические смельчаки, в этом я не однажды убедился в своей жизни.

Организация русско-иранского фонда чрезвычайно важна, ибо такой фонд должен выполнять не просто формальные задачи, нести не только историческую миссию, но никогда нельзя забывать и о следующем: такой фонд обязан выполнять миссию и метаисторическую. Россия причастна иранству как понятию (Хомяков), Россия скреплена исторически и метафизически с Ираном арийскими корнями и сверхзадачей духовного плана. Этот план всегда есть проект, проект совместного культурно-политического сотрудничества. Разность религиозных ориентаций не должна мешать, кто знает, что будет через сто лет. Но дело в другом, существуют исторические примеры теснейшей дружбы, интимного содружества мусульман иранцев и православных византийцев. Знаменитый Джалаладдин Руми (таджик, родом из Балха, северный Афганистан), оказавшись в Конии (современная Турция) после бегства от монголов, состоял в особых отношениях с одним монахом. Они то знали. Что религия не должна разделять, религия и есть связь (собственное значение) не только по вертикали, но и по горизонтали. Я вновь напоминаю современную межрелигиозную ситуацию в Исфахане.

Ш.Шукуров

http://prometa.ru/

Posted in Исследования, Общие сведения | Отмечено: , , , , , , | Leave a Comment »

Абдурахман Джами

Posted by nimatullahi на 18 мая, 2002


Джами (1414-1492)
Жизнь Мавлана Нуриддина Абдурахмана
ибн Ахмада Джами охватывает почти весь XV век. Творчество великого таджикско-
персидского поэта является ярчайшим отражением жизни,
литературы, философии и культуры эпохи, вобравшей в себя самые противоречивые течения.
С переходом в 1469 году Мавераннахра к детям Абусаида, а Хорасана — к потомкам Умаршайха, империя Тимура полностью распалась. В этот период наиболее крупным владетелем Хорасана был Султан-Хусейн (1469-1506), установивший относительно прочную власть и около сорока лет правивший в Герате. В целом тимуридские государства Султан-Хусейна и Султан-Ахмада (правил в 1469-1494 гг., с центром — в Самарканде) представляли собой, с точки зрения своей политической структуры, объединения под властью феодального монарха ряда отдельных владений, принадлежавших членам тимуридского дома.

В.В.Бартольд писал: «Время Тимура и тимуридов было для Средней Азии эпохой величайшего внешнего блеска». Достаточно вспомнить пышную столицу Тимура — Самарканд, который, украшенный величественными архитектурными сооружениями, был одним из крупнейших и богатейших городов мира. Город этот стал поистине центром науки при внуке Тимура — Улугбеке. Предательское убийство Улугбека привело к ослаблению научной деятельности в Самарканде.

После смерти Улугбека в культурном отношении стало возвышаться значение Герата. Особенно он вырос при правлении Султан-Хусейна, во владения которого также входили Закаспийская область и Хорезм. Герат был расположен на стыке больших торговых путей, и на его базарах велась торговля товарами как местного производства, так и доставленными из Китая, Индии, Мавераннахра, Ирана, Западной Европы, России.

Вместе с ростом городского строительства, различных отраслей ремесленного производства, торговли и т. д., в Герате наблюдается значительный подъем культуры, проявившийся в развитии поэзии, миниатюрной живописи, каллиграфии, музыки, танца и других видов искусства, причем заметную роль в этом играли городские ремесленные слои. Таким образом, стольный город Султан-Хусейна становится прославленным центром умственной деятельности эпохи.

Разумеется, гератская культура периода правления Султан-Хусейна не являлась плодом творения только того времени, а представляла собой синтез культурного наследия саманидской и других эпох. Она вобрала в себя культурные достижения многих областей мусульманского Востока — и Хорасана, и Мавераннахра, и Хорезма.

Одним из обстоятельств, оказавших существенное влияние на развитие литературы и искусства этого периода, явилась дружба двух выдающихся личностей того времени — таджикского поэта и ученого Абдурахмана Джами и его ученика, друга и покровителя, узбекского поэта и государственного деятеля Алишера Навои.

Знакомство Джами с Навои произошло, видимо, после переезда последнего в Герат (1469). Оно вскоре (к 1476-1477 гг.) переросло в глубокую привязанность, соединявшую их в течение всей жизни. Тесное сближение этих двух выдающихся личностей привело к общности в их творческих замыслах, миросозерцании, взглядах на литературу, искусство, вопросы государственной и личной жизни.

Вокруг Джами и Навои группировались поэты, ученые, историки, художники, каллиграфы, архитекторы. Джами и Навои являлись инициаторами и организаторами больших собеседований, литературных диспутов, на которых обсуждались вопросы культурной жизни — поэзии, прозы, музыки, живописи.

Развитие литературы во второй половине XV века обусловило появление ряда работ по истории (тазкира) и теории таджикской и узбекской литератур. Джами написал ряд трактатов о литературе, в том числе «Трактат о рифме», Камалиддин Хусайни — «Трактат о загадке», Сайфи Бухари — «Метрику» («Амруз») и др. Из поэтических антологий были созданы «Бахаристан» («Весенний сад») Джами и «Тазкират-уш-шуара» («Антология поэтов») Давлятшаха Самарканди. Результатом личного труда Алишера Навои в этой области было появление на узбекском языке тазкира «Маджалис-ан-нафаис» (Собрание сочинений), ряда трактатов и других произведений, в которых ставились важные теоретические и исторические вопросы.

Деятелями гератского культурного центра были также и крупные мастера-исполнители — музыканты Хаджа Абдулла Марварид, Кульмухаммад Уди, Шайх Наи, Хусейн Уди, которые, по утверждению Бабура, «приобрели громкую славу и успех при помощи и поддержке бека» (Навои), танцор Саад Бадр, композиторы Гулям Шади, Миргази и другие. Практическое развитие этих отраслей искусства вызвало появление теоретического обобщения достижений музыкальной культуры («Трактат о музыке» Джами). В это же время продолжает свою деятельность организованная при Шахрухе библиотека, в которой были собраны искусные переписчики, каллиграфы и переплетчики, занимавшиеся коллективным художественным оформлением списков «Шахнаме» Фирдоуси, произведений Низами Ганджави, Саади, Джами, Навои и других.

Среди каллиграфов и миниатюристов наибольшей известности достигли «царь каллиграфов» Султан Али; «Рафаэль Востока» Камалиддин Бехзад, создавший новое течение в миниатюре; Хаджа Мухаммад Наккаш, Шах Музаффар и другие.
Плодами творения гератского круга явились труды по различным отраслям науки: «Трактат об арабской грамматике» Джами, представлявший собой комментарий к сочинению знаменитого арабского филолога Ибн-ал-Хаджиба (Кофия); «Этика Джалала» Джалалиддина Даввани; «Этика Мухсини» Хусейн Ваиза Кашифи. Хусейн Ваизом также в это время была переработана «Калила и Димна» под названием «Лучи Канопуса» («Анвари Сухайли»). Не перечисляя все работы, появившиеся в культурном круге Герата, укажем лишь, что насчитывается пятьдесят семь названий различных исторических и научно- теоретических сочинений, которые были созданы при непосредственной материальной и моральной поддержке Алишера Навои и Абдурахмана Джами.

Абдурахман Джами, великий гуманист эпохи, сумел снискать любовь простых людей — ремесленников, крестьян, представителей искусства, — защитником, учителем, наставником и другом которых он являлся. Он был признан еще при жизни современниками, в том числе всеми представителями династии тимуридов. Его авторитет «вождя и главы поэтов при Султан-Хусейне» (Бабур) настолько был велик, что он считался крупнейшей личностью эпохи, величайшим поэтом и ученым, старцем и наставником, прославленным далеко за пределами Средней Азии, Хорасана, Ирана, Закавказья, Турции и Индии. Однако, несмотря на это, великий поэт с предельной строгостью относился к себе, к своему образу жизни, был в высшей степени прост в быту, как обыкновенные земледельцы и ремесленники. Много оригинальных рассказов, связанных с жизнью Джами, его поступками, свидетельствующими о его своеобразии, необычайной скромности, простоте, разумности, содержится в произведениях современников поэта.

Абдурахман Джами, получивший всеобщее полное признание еще при жизни, был главным авторитетом своего времени в общественной жизни, в науке, философии, искусстве, в мастерстве поэтического слова. Решающим во всем этом, увековечившим славное имя великого Джами, было его общечеловеческое поэтическое наследие, перед которым преклонялись не только просвещенные умы Востока, но и гордые властители различных восточных государств.

Один из самых плодовитых авторов в персоязычной поэзии, Мавлана Абдурахман Джами оставил после себя великое поэтическое наследие. Он создал цикл романтических и суфийско-философских поэм под названием «Хафт авранг» («Семь престолов»), называемый по-русски «Семерицей», три дивана — традиционные сборники газелей, рубай, строфических стихов, разделенных в соответствии с основными этапами его жизни и названных по предложению Алишера Навои — по образцу трех диванов Амир Хусрава Дехлави — «Первая глава юности», «Средняя жемчужина в ожерелье», «Заключение жизни».
Крупнейшим поэтическим произведением Джами является «Хафт авранг» («Семь престолов»). Оно состоит из цикла поэм, имеющего семь частей:

1. «Дар благородным» (1481-1482);
2. «Четки праведников» (1482-1483);
3. «Юсуф и Зулейха» (1485);
4. «Лейли и Меджнун» (завершена в 1485г.);
5. «Книга мудрости Искандера» (1485);
6. «Золотая цепь» (3 ее части составлялись в разные периоды жизни автора);
7. «Саламан и Абсаль» (1480-1481).

К шедеврам творческого наследия Абдурахмана Джами (да и не только одного его, и не только поэзии XV в., но и всей таджикско- персидской литературы вообще) можно отнести его поэму «Саламан и Абсаль». Эта поэма вот уже в течение пяти веков находится в центре внимания истинных любителей поэтического слова, страстных поклонников романтических и романических преданий и, конечно, тонких ценителей поэзии мудрости. Она является не только значительным художественным произведением, впервые разрабатывающим в высокопоэтической форме древний сюжет, но и поэмой, отражающей литературные, философские, общественно- политические взгляды мыслителя и поэта в его зрелом возрасте.

«Саламан и Абсаль» Джами стала известна Западной Европе в прошлом столетии: в 1856 году поэма была переведена английским стихом известным английским поэтом Фитцджеральдом (1809-1883), прославленным переводчиком четверостиший Омара Хайяма. На французский язык «Саламан и Абсаль» переведена прозой — перевод осуществлен и издан в Париже в 1927 году Августом Брикте.
Первый перевод на русский язык «Саламан и Абсаль» Джами выполнен советским востоковедом Константином Чайкиным и издан в 1935 году к III Международному конгрессу по иранскому искусству и археологии.

Из вводной статьи К.С.Айни к изданию книги
«Абдурахман Джами. ‘Саламан и Абсаль'» (Душанбе, «Ирфон», 1977)

Posted in Персоналии | Отмечено: , , , , , , , | Leave a Comment »

Гете. Из Западно-Восточного дивана

Posted by nimatullahi на 13 мая, 2002

Тефкир-намэ. Книга размышлений.

Фирдоуси говорит:


О мир! Как ты бесстыден и зол!
Ты кормишь, растишь и убьешь, обделив.
___
Лишь тот, кто Божью милость обрел,
И вскормлен и вспоен, богат и жив.
___
Но в чем же богатство? Коль солнца мы ищем,
Так солнце и нищим дарует отраду.
И вы, богачи, подавляйте досаду:
На счастье дана независимость нищим!

__________
______

Джелалэддин Руми
говорит:

Остановись — и мир летит как сон.
Скачи — твой путь судьбой определен.
Жара ли, холод — кто их заарканит?
Расцвел цветок? Скорей сорви — он вянет.

___________
_______

Зулейка говорит:

Я в зеркале — красавица, а ты
Пугаешь: старость, мол, не за горой.
Но в Боге вечны сущего черты,
Так в юной — Бога ты во мне открой.

____________

Пер.В.В.Левика

Posted in Поэзия | Отмечено: , , , , | Leave a Comment »